Футболка примирения
5 декабря 2016 г., 17:27
Футболка примирения.
Я повесил на елку маленький красный шарик. Он был скромным, но красивым. Чувствовался в нем какой-то скрытый шик. Такая невидимая изысканность. Я потянулся к проигрывателю и переключил веселую Green Day «Holiday» на печальную Scorpions «Still loving you». Вы спросите, почему я такой кислый под Рождество? Я достал из коробки две игрушки. Две половинки одного сердечка — красная и золотая. Мои руки сжались на пластмассовых фигурках. Вообще-то, мы вешали их всегда вместе с кое-кем. Этот кое-кто — мой друг Джерард, а по совместительству — еще и мой предмет воздыхания. Да-да, я влюбился в своего лучшего друга, когда мне было тринадцать. Тогда-то я понял это. Мы всегда были не разлей вода. Даже сейчас, когда мы переехали в другой город, чтобы продолжить обучение в институте, мы снимали одну квартиру на двоих. Каждое Рождество мы наряжали елку вместе. А сейчас он написал мне, чтобы я сам ее украсил, потому что он задержится в гостях у своей девушки. Меня аж затрясло. Какой же он идиот. Вот придет он, я все ему скажу. Зачем Джерард нарушает наши традиции? За окном кружился снег. Разноцветные огоньки гирлянды отражались в стекле. Я грустно вздохнул. Мне его не хватало именно в этот момент. Именно рядом со мной. А вот не буду украшать елку без него. Что он мне на это скажет?***
Прошло двадцать минут и в дверь позвонили. Я весь напрягся, готовя гневную речь. Подошел к двери и повернул ручку. На пороге стоял Джерард. Такой милый и растрепанный. На шарфе, волосах и пальто лежали снежинки, которые еще не успели растаять. В отличие от моего сердца, ведь я уже передумал кричать на него. Парень виновато улыбнулся. — Надеюсь, я вовремя? — Нет. Ноги отряхивай, — я оперся локтем о стену в коридоре. — Ты так говоришь, будто не я мою полы, — он усмехнулся. — Надеюсь, ты оставил мне мою игрушку? — Я вообще ничего почти не повесил, — я нахмурился. — Почему? — Уэй снял пальто и отряхнул его от снега. — Не хочу без тебя. — Эй, чего ты такой грустный? — Джи уловил мое настроение. Он подошел и обнял меня. Я почувствовал запах сигарет и горьковатого одеколона. Парень был одет в теплый пушистый свитер. Он казался мне, стоящему в одной футболке и шортах, таким теплым и защищенным. Я отстранился и поплелся, шлепая босыми ногами по прохладному полу. Мой друг вошел в гостиную, и, присвистнув, заявил: — Да, работы нам еще много. Давай перекусим что-нибудь, а после украсим елку. Я голодный. — Почему тебя Кейти не накормила? — кисло спросил я. — Я у нее был только минут пятнадцать. — Мастер-секунда, — скривился я. — Ха-ха. Вовсе нет. Просто я торопился домой, но в метро была толкучка. — Верю, — я шмыгнул носом, направляясь на кухню.***
Я вяло ковырял вилкой в тарелке, смотря в окно. Снежинки кружилась и бились о стекло, пытаясь прорваться внутрь. Джерард крутился у плиты, готовя что-то. В этом он был мастер. Даже с пустым холодильником, он мог приготовить кулинарный шедевр. В тарелке же у меня лежали макароны собственного приготовления. Слипшиеся и разваренные. Джерард отказался это есть. — Как прошел день? — весело осведомился Джи. — «Отлично», — хмуро бросил я. Это все из-за обиды и ревности. Признаться, я не знал, что делать дальше. Рассказать ему обо всем, чтобы он перестал со мной общаться? Нет. Я же молчал столько времени. Промолчу и сейчас. Но что-то внутри не давало мне покоя. — Эй, — Джерард положил ложку на кухонный стол и присел рядом со мной. — Что стряслось? — парень приобнял меня за плечо. — С чего ты взял, что что-то случилось? — я отвернулся. Конечно, нужно было сделать вид, что ничего не происходит, но у меня это плохо получилось. — Я вижу, что ты обиделся на меня. Это все из-за елки? Или из-за того, что я опоздал? А может, потому что я выбросил твои носки удачи? — Что?! — Шучу. — Уэй улыбнулся. — Давай колись. — Наверное, из-за елки… — я поджал губы. — Тут погода такая плохая, выспался плохо. Все вместе, наверное. — Врать я не умел. Особенно, когда его лицо было так близко. Запах свежей булочки, который исходил от его волос, большие орехово-изумрудные глаза с длинными пушистыми ресницами. Его нос почти касался моей щеки. — Ой, не хочешь говорить, — Джерард нахмурился, — Не надо. — Он встал и опять подошел к плите. Я поерзал на стуле. Черт. Как всегда все испортил. Нужно что-то делать, а то Джи обидится. Я встал и нерешительно подошел к нему. Совсем тихо. Он либо не услышал, либо притворился. Я вздохнул и обнял Джерарда сзади. — Прости меня, — я уперся лбом в его широкую спину. Это несправедливо. Почему Уэй такой большой, а я такой маленький? — Да ладно тебе. — Угу, — я не отпускал его. — Может, все-таки расскажешь, почему дуешься? — Эх, — я поежился, — У меня ощущение, что ты у меня все еще лучший друг, а я у тебя — нет. — Почему? — Уэй резко развернулся. Я, сам не понимая, что делаю, уперся подбородком в его острые ключицы. — Ты часто бросаешь меня. Уходишь. Ты у меня на первом месте, а я у тебя — нет. — Я почувствовал в горле горький комок. — Такая жизнь началась… — начал было Джерард. — Неправда! — я резко отстранился и почувствовал, как у меня на глазах выступают горячие слезы. Этого еще не хватало. — Пойми, у тебя в жизни кроме меня есть много чего, а у меня только ты, — я попятился назад. Ноги у меня запутались и я чуть не упал. На глазах была пелена. Пелена ревности, грусти, боли и стыда, что так неожиданно нахлынули на меня. — Эй… — мой друг потянулся ко мне, но я увернулся и убежал в свою комнату, ударившись коленом о дверной косяк так, что искры из глаз полетели. Я рухнул на кровать и зажмурился. По щекам потекли слезы и я жалобно всхлипнул. В коридоре послышались шаги. Джерард вошел в комнату, не включая свет. Он присел на корточки рядом с кроватью. Я почувствовал его дыхание рядом с моим лицом. Уэй погладил меня по щеке ладошкой. — Не плачь. Ты делаешь мне больно. — А ты мне, — я перевернулся на другой бок. — Давай мириться, — парень аккуратно поцеловал меня в макушку. Я вздрогнул, замерев от восторга. — Дай мне свой пальчик, — он начал вспоминать наш способ помириться из детства. — Ага. Еще футболку примирения давай наденем, — я постарался сделать вид, что не обратил внимание на поцелуй. — Ты гений! — Джерард вскочил.— Правда, она маленькая будет, но это даже круче, — он усмехнулся. — Ты серьезно? Серьезно притащил ее с собой? — я всхлипнул, но уже не от обиды, а из-за того, что он не забыл. Это было слишком мило. — Вставай, — Джи потянул меня за руки, — Пойдем в гостиную. В гостиной было темно. Комнату освещала лишь включенная гирлянда. Огромного размера белая футболка была разложена моим другом на диване. Эта футболка всегда служила нам способом помириться. Мы вдвоем натягивали ее, и сидели, пока не помиримся. Такой способ мы придумали еще в детском саду, который посещали вместе. Правда, мы несколько раз меняли эту футболку, потому что та, в которую мы раньше влазили вдвоем, теперь была бы мала и одному из нас. — Ты серьезно? — только представив, как мы будем сидеть впритирку друг к дружке, я покраснел. — Серьезнее некуда, — Уэй поднял предмет одежды. — Раздевайся! — Что?! Такого не было в наших условиях, — я еще сильнее смутился. — Теперь есть! — Джерард потянулся ко мне руками и схватил край моей майки. Потянул ее вверх, обнажив мой живот. — Боже, — я попытался сопротивляться, но ничего не вышло. Я просто подчинился и снял с себя футболку. — Давненько я не видел тебя голым, — засмеялся Уэй, стягивая с себя одежду. — Лучше замолчи, — я скрестил руки на груди. Мое положение смущало меня. Джи надел огромную футболку, и бесцеремонно пропихнул сквозь ее горло мою голову. Наши тела соприкоснулись. Я ахнул. Уэй обнял меня за талию обеими руками. Мои волосы растрепались и мой друг заботливо поправил их. Парень попятился. Он притянул меня к себе ближе и уселся на диван. Я пошатнулся и плюхнулся к нему на колени, раздвинув ноги. — Ты больше не обижаешься? — Уэй внимательно посмотрел мне в глаза. Он облизнул губы и я внимательно проследил за этим движением. Я опустил голову и помотал ею. Прикусил губу, сидя у него на руках. Мой возлюбленный обнимал меня. Спрашивается, почему я не счастлив? Потому что он не серьезно, а я — да. Джи любит меня как друга, а я его — нет. Мне было больно от того, что я не мог признаться ему. Больно от того, что я долго живу во лжи. Может, стоит рассказать ему все? Пусть лучше Уэй знает, так будет честно. Вот только, хватит ли у меня смелости? — Давай поменяемся секретами, как тогда. Фрэнк? В футболке примирения мы всегда рассказывали друг другу сокровенные секреты, чтобы доказать, что мы — лучшие друзья. Вот только раньше это были несерьезные вещи. Теперь мой секрет — любовь к нему. — Зачем? — чтобы удержать равновесие я уперся ладонями в его грудь. Чувствовалось его дыхание, пахнущее кофе. Я слышал, как гулко бьется его сердце. Чувствовал под собой горячие бедра. Я был так близко к нему. — Я же твой друг? — Джи моргнул. — Друг? Да. — Ну же, рассказывай. — Хочешь знать мой секрет? — я робко взглянул ему в глаза. — Я — гей. Уэй непонимающе посмотрел на меня. Зачем я это сказал ему? Я все разрушил. — С чего ты это решил? — парень хитро улыбнулся, просунув ладони под мою часть футболки, и погладил меня по спине. По моему телу побежали мурашки. — Потому что я влюбился в парня, когда мне было тринадцать лет, — я отвернулся. — И люблю до сих пор. — Хорошо, теперь мой секрет, — парень кивнул, — Мне тоже нравится мальчик. — Не смешно. — У этого мальчика такой миленький носик. Он такой стеснительный. — Уэй улыбнулся. — Он всегда был рядом со мной. Но я боялся сказать ему, ведь он мог убежать. А сейчас Рождество, и я решил, что все должно измениться, — парень опустил голову. — А в кого ты влюблен с тринадцати лет? — Уэй взял меня за подбородок, поднимая мое лицо к себе. В комнате царил полумрак. В его глазах отражались яркие огоньки гирлянды. — В тебя, — тихо пробормотал я. Он улыбнулся. Приблизился и коснулся губами моего носа, после чего наклонился и поцеловал меня. Горячие и влажные губы коснулись моих. Я коротко чмокнул его в ответ, но Джерард не остановился. Он еще крепче обнял меня, а я запустил руки в его темные волосы, кое-как пропихнув их в горловину футболки, приоткрыл рот, впуская внутрь горячий и мокрый язык. В моей голове еще ничего не укладывалось. Но кто в такие моменты думает головой? Возбуждение разлилось по всему телу. Наши языки сплетались: Джи касался моих зубов, колечка пирсинга, языка и неба, а я лишь неловко отвечал ему. Понимание того, что я целуюсь с лучшим другом, говорило мне остановиться. Но скручивающийся внизу живота комок и пламенные чувства заставляли меня не делать этого. По моему подбородку побежала тонкая струйка слюны. Уэй гладил меня по шее, спине и бедрам. Я сжимал в кулаки его пушистые волосы. Мы отстранились друг от друга с пошлым мокрым звуком. Я прикусил нижнюю губу и опустил голову. — Зря я тебе сказал, — я хотел встать, но белая футболка меня не отпустила. — Вовсе не зря, — мой друг (?) погладил меня по щеке. Он поцеловал меня. Значит ли это что-то? Наверное. Я отвернулся, уставившись в пол. Я все еще чувствовал его дыхание на своей шее. — Скажи: да или нет? — тихо спросил меня Джерард. Я робко взглянул на него. Ресницы отбрасывали длинные тени на его бледном лице. Я понимал, что сейчас происходит то, о чем я мечтал много лет. — Да, — я сплел пальцы в замок у него на затылке. Мой друг притянул меня к себе и нежно коснулся своими губами моих. Мы еще раз поцеловались. На этот раз более робко и нежно, словно обдумав всю эту ситуацию. Мое сердце колотилось как бешеное. Я рвано выдохнул и отстранился. — Чего это ты? — Уэй не дал мне снять футболку примирения. — Черт! — я выпутался из-под белой ткани. — Я все испортил, — я надел майку и, схватив пачку сигарет и зажигалку, выскочил на балкон. Мне повеяло в лицo холодным ветром, швырнув в меня гости снега. Я закурил и зажмурился, обдумывая все происходящее. Черт, если бы я держал свой язык за зубами, то ничего бы не случилось. Я все испортил. Испортил Рождество. Испортил дружбу. Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВСЕ ИСПОРТИЛ. Дым вился вокруг меня, застилая глаза. Дверь на балкон открылась. Я услышал тяжелый вздох и почувствовал, как меня обняли сзади. — Ты хочешь заболеть перед Рождеством? Я ничего не ответил, лишь вжался в его объятия сильнее. Джерард положил подбородок мне на плечо и аккуратно вынул сигарету из моих пальцев. Затянулся сам. — Ты же мой болезненный мальчик, — промурлыкал Джи. — Ты издеваешься? Раньше ты словно не замечал меня, а теперь вдруг взволновался? — я тихо всхлипнул. — Джи… Я все испортил. Что теперь с нами будет? Зачем я все рассказал тебе? Лучше бы я молчал! — Все будет хорошо, — его руки нащупали мои ладошки и сжали их. — С чего ты это взял? — я закусил губу, чтобы сдержать дрожь подбородка. — Потому что я тебя люблю, — спокойно ответил Уэй. И я осторожно поцеловал его.***
Я залез в теплую ванну, потому что действительно замерз и испугался заболеть. Обстановка была у меня уютная: я набрал горячей воды, налил себе какао и взял с собой книгу. Не жизнь, а рай. Я надел очки и погрузился в чтение. Дверь хлопнула и в ванную ввалился мой друг. На нем были лишь черные джинсы. После того, как мы сняли футболку примирения, он так ничего и не надел. В руках у него была кружка с кофе. Я сел и сгреб всю пену на себя, прикрывая причинное место. — Да ладно тебе, — парень сел на край ванны, — Можно подумать, я не видел твоего малыша. Я покраснел. Положил книгу на тумбочку. Джерард расстегнул джинсы и снял их. — Чего это ты? — я прищурился. — Буду купаться с тобой. — я был рад тому, что Джи не снял боксеры. Он по-кошачьи, аккуратно, залез в ванну, устроившись между моих вытянутых ног. Я чуть отполз назад. Уэй наклонился вперед. В его глазах горели озорные искорки, что насторожило меня. Он протянул руки и снял с меня очки, задевая кончиками пальцев мои скулы, щеки и волосы. Положил их на тумбочку. Парень оперся руками о борта ванной по обе стороны от меня. Он наклонил голову на бок. Я старался сделать вид, что мне все равно, но получилось у меня не очень. — Посмотрите на него. Раньше ты купался со мной в ванной. — Нам было по восемь лет! — я положил книгу туда же, куда мой друг очки. — Разве что-то поменялось? Мы те же, — он пригладил волосы. — Те же? — я плеснул на него водой. — Ай, за что? — Джерард вытер глаза. — За все! — я еще раз брызнул в него. — Значит, так ты? — брызги полетели в мою сторону. Я дернул ногой, окатив парня с головой. Он навалился на меня всем телом. Я ахнул и, чтобы не соскользнуть вниз по стенке ванной, обхватил Джи руками за шею. Я замер, всматриваясь ему в лицо, обнял его бедрами за талию. — Ты такой красивый, — прошептал парень мне на ухо, после чего аккуратно укусил меня за мочку. Я весь дрожал от такой близости. Конечно, мы были лучшими друзьями и не раз были близки физически: обнимались, щекотали друг друга. Но тогда, лишь я воспринимал это, как что-то желанное. Джерард не видел во мне для себя ничего кроме дружбы. Сейчас же мы оба знали, что все это значит. Парень наклонил голову и провел языком от моего подбородка до ключиц. Там он поцеловал меня, оставив маленький красный засос. — Ты же понимаешь, что мы все разрушили? — я положил руки ему на плечи. Парень поднял глаза на меня, все еще не отстранившись от моей груди. — Зато мы создали кое-что новое, — он коротко клюнул меня губами в скулу. — Ты же не перестанешь быть моим другом? — я погладил брюнета по гладкой коже спины. — Ты всегда мой друг, — он прислонился губами к моей груди. Его язык нашел мой сосок, чтобы обвести его по кругу и чуть прикусить. Я прогнулся в спине, впиваясь ногтями в его лопатки. — Ты такой милый, — прошептал Уэй. Одна его рука скользнула под воду. Я ощутил, как парень дотронулся до внутренней стороны моего бедра. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю. — Я должен знать, хочешь ли ты этого, — через каждое слово он мокро целовал мою шею. — Д-да… — я зажмурился. Чуть приподнялся. Мой друг обнял меня и аккуратно поднял на руки. Я крепко обхватил его за шею руками, а за талию ногами. Парень осторожно встал в ванной. Шагнул босой ногой на мокрый пол. Я чувствовал себя слишком доступным и незащищенным, сгорал от стыда. Я был голый, его тело касалось моего. Мокрые ладони сжимали мои бедра. Мое сердце колотилось громко, где-то в горле. — Будь спокойнее, — промурлыкал мне на ухо Джерард. Он обнял меня еще крепче и потащил в неизвестность. В гостиной, когда я увидел мерцание гирлянды, парень уронил меня на диван. Уэй пристроился между моих ног. Он наклонился и вновь поцеловал мои ключицы. Оттянул бледную тонкую кожу зубами. Меня била дрожь ожидания. Горячий язык коснулся одного из сосков и скользнул ниже. Я вцепился руками в волосы друга. Мокрая ладонь погладила мой член. Я тихо застонал, осознавая, что сейчас произойдет. Длинные пальцы сжали орган. Я прогнулся в спине, упираясь макушкой в подлокотник дивана. Признаться, мне никогда никто не делал ничего подобного. Да, в двадцать лет я был девственником. И почему? Потому что я был тайно влюблен в своего лучшего друга и не мог ему изменять. Не мог изменить человеку, который даже не знал о моих чувствах. В этом весь я. Уэй коснулся языком моего живота и провел им вниз до пупка. Там он остановился и оставил новый засос. Я же только наблюдал за ним, с каждым его движением возбуждаясь все больше. Его пальцы все так же гладили мой орган. — Ты уверен? — еще раз спросил мой «друг» (ха-ха) меня. — Черт возьми, да! Он пробежал пальцами от пупка до моих губ и запихнул три пальца мне за щеку. Привкус у них был солоноватый. Подвигал пальцами у меня во рту. Я чуть прикусил их. Парень усмехнулся. Я понимал, что сейчас мы будем делать. И желание перебарывало страх за мою задницу. — Не бойся, — словно прочитав мои мысли, ласково сказал Джи. Он погладил мои бедра, сжал ягодицы и ввел один палец внутрь меня. Я лишь дернулся. — Эй, — Уэй пошевелил пальцем внутри меня, — Я постараюсь, чтобы тебе не было больно. Ты не доверяешь мне? — он добавил еще палец. — Лучше молчи, — я отвернулся. Смущение накрыло меня с головой. По возбужденному телу катились капельки холодного пота. Дыхание участилось. — Ты знаешь меня всю осознанную жизнь. Думаешь, что я сделаю тебе больно? — Я ничего не думаю, дурак! — я чуть толкнул его ногой. Сжался вокруг его пальцев. Он надавливал на стенки изнутри, вызывая бурю ощущений. Как приятных, так и не очень. В основном, конечно, приятных. — Ты не боишься? — Нет! Парень вытащил из меня пальцы. Притянул мою руку к себе за запястье. Я сначала не понял, что он хочет. Но потом до мне дошло. Я уже который раз смутился. Я сжал его член сквозь ткань красных боксеров. Он был твердый и горячий. Так как Джерард был моим лучшим другом, я много раз видел его в трусах, часто случайно дотрагивался до его достоинства. Но никогда это не было так. Никогда он сам не говорил мне трогать его за член. Сейчас мы словно преодолели что-то. Кончики ушей, нос и щеки моего парня были красными. Я поддел резинку и спустил с него трусы. Сжал его орган. Уэй напускал слюней на свою ладонь. Отняв мои пальцы, провел ладонью по своему члену. Наклонился и поцеловал меня в ухо. Я прикрыл глаза, прикусив губу. Только я расслабился, как почувствовал резкую боль. Джерард вошёл в меня. Я вскрикнул от боли. Парень аккуратно продвинулся глубже. Еще глубже. Я зашипел, царапая короткими ногтями его спину. Боль и приятное чувство заполненности слились в одно целое. Джи стал двигаться во мне. Он тяжело дышал и почти неслышно постанывал сквозь зубы. Глаза Уэя блестели. Ощущение стыда почти исчезло. На его место пришел восторг и чуть ощутимое удовольствие. Скоро боль исчезла. Я расслабился. Услышав, что я начал тихо стонать, Джи стал двигаться увереннее и быстрее. Я подавался ему навстречу. Уэй наклонился вперед и стал целовать меня в шею, водя рукой по моему члену вверх и вниз. Что я тогда испытывал? Восторг, фейерверки. Я застонал в голос. Волна невероятного удовольствия, когда член моего парня толкнулся в мою простату заставила мое тело рефлекторно дернуться. От того, что я не контролировал себя, на моих губах выступила струйка слюны и побежала вниз по подбородку. Джерард стонал все громче, двигаясь все быстрее, глубже. С каждым его движением я чувствовал, что вот вот закричу. Я еще никогда такого не испытывал. Несдерживаемое желание, удовольствие и счастье. Только сейчас я понял, что значит самый настоящий оргазм. Сейчас я понял, почему люди так любят секс. Наши стоны, громкие Джерарда и хриплые мои, звучали в унисон, наполняя нашими чувствами пустую квартиру. Мне хотелось кричать еще громче, чтобы все знали, как мне сейчас хорошо. Кто все? Я и сам не знал. Желание вопить было неконтролируемым, диким. Разгоряченные потные тела сливались в одно целое. Старый диван скрипел. Казалось, что еще чуть-чуть и я познаю что-то неземное. Окажусь за много километров от сюда. Казалось, что остался еще один шаг до Рая. Меж стонов я умудрился вставить всякие пошлые просьбы: «Быстрее», «Глубже». Чувствовал, что они-то и приведут меня к этому Раю. С каждым толчком Уэя в мое заветное место, я испытывал все больше наслаждение. Я чувствовал, что приближаюсь к кульминации. Все более протяжные и рваные стоны моего друга говорили это же о нем. Он опалял мои ключицы горячим дыханием. Одна рука надрачивала мне, другая сжимала мою ягодицу, оставляя там болящие царапины. Я то комкал покрывало, то впивался в его спину. Сквозь мое тело словно пустили заряд электрического тока. Это было самое сильное наслаждение, которое я испытал за всю жизнь. Еще один толчок Уэя, и я кончил, громко простонав и забрызгав наши животы спермой. Я впился ногтями ему в лопатки. Мой парень еще несколько раз двинулся вперед назад во мне и, издав звук похожий на рык, тоже кончил в меня. Самое сильное наслаждение сменилось усталостью и несильной болью в анусе, которую я до этого игнорировал. Джерард вышел из меня и улегся рядом на диване. Мое тело приятно ныло. Я повернулся на Джи и сдул со лба упавшую потную челку. — Ну, ты и даешь, Уэй, — я сложил голову ему на плечо, — Поимел лучшего друга, — я не мог отдышаться. — Что? — пробормотал парень, который, похоже, меня не слушал. — Ничего. Завтра Рождество. Послезавтра День подарков. Мы поедем к родителям. Как им сказать обо всем? — Я давно своим сказал. — Джерард фыркнул, натягивая на себя плед. — Как? Я же тебе только сегодня сказал. — Ну, ты сегодня, — Уэй кивнул, — А я-то понял, что люблю тебя давно. И по тебе все было понятно. Я же видел, что ты меня ревнуешь. И подумал, что ты скоро спалишься. Ну, я и подготовил морально их. — Но мои-то не подготовлены. — С этим мы как-нибудь разберемся, — усмехнулся Джи, накрывая меня пледом и нежно целуя в макушку.***
Я закрыл глаза своего парня ладонями. Сейчас внимание наших немногочисленных гостей было приковано к коробке, которую я поставил на стол перед Джерардом. Сегодня было Рождество, а не День подарков, но я решил подарить ему свой презент сегодня, потому что завтра мы поедем к родителям. — Ну же! — Майки — брат моего парня, нетерпеливо толкнул меня локтем. — Подождите! — я посмотрел на Хейли, Майки и Рэя. Джерард нащупал мои ладошки и сжал их. Я смутился, ведь еще никто не знал, что мы с ним вместе. — Смотри! — я открыл его глаза. — Прости, денег у меня немного, фантазии нет… — Черт, это то, о чем я думаю?.. — Не знаю я, о чем ты думаешь, — я замялся. Уэй вытащил из коробки огромную черную футболку с логотипом «Linkin Park». Размера она была пятьдесят четвертого. — Джерард, конечно, не стройняшка, но не настолько… — протянул Майки Уэй. — Так вот, почему ты так долго был сегодня в магазине! — Джи улыбнулся. — Я покупал нам футболку примирения. — Так… — мой парень хитро прищурился, — Значит, у тебя не было подарка до сегодняшнего утра? — Вообще-то, был. Погляди еще в коробке. Парень развернул оберточную бумагу. Там лежали три CD диска: «Revolution radio», «Rosenrot» и «American idiot». — Прости, я не знал, что тебе подарить. Я… Джи не дал мне ничего сказать, он притянул меня к себе, усадил на коленки и крепко обнял, положив голову мне на плечо. — Спасибо, Фрэнк. — Пейринг школьных лет, — кивнул младший Уэй. — Хватит тебе, — Хейли ущипнула его за руку. Она попыталась сделать серьезное лицо. — Отойди от меня, женщина, — Майк сделал вид, что защищается от нее руками. Девушка не стала сдерживаться и улыбнулась. — Там еще кое-что, — я потянулся рукой к коробочку. — Это важно для меня. Я достал маленький листок. — Мне было тринадцать лет, когда я делал эту запись в своем дневнике. — Черт… Я помнил каждое слово из той записи. Это была самая важная моя пометка за всю жизнь. «15 февраля. Погода сегодня хорошая. Солнышко светит и снег идет. Сегодня Джи уговорил сходить меня на каток. А я вообще не умею кататься. Все шло хорошо. У меня почти получилось, но я упал. Чего и следовало ожидать. Мы намазали мне коленки, когда пришли домой к Джерарду. Все было как всегда. Но в один момент он посмотрел на меня и я онемел. У него такие красивые глаза. Я и раньше это замечал, но для меня это значит нечто особенное. А когда он обнял меня я смутился, чего раньше не случалось. Покраснел, какФрэнк Хо».
Еще на этой странице нарисовано миллион сердечек. Я помнил, что очень долго рисовал их до позднего вечера, мечтательно прикусив губу. Конечно, они были корявые. Но не я же здесь художник. Джерард сжал мою ладонь под столом. — У меня тоже кое-что для тебя есть. И это не новая футболка примирения, — прошептал он мне на ухо.***
Когда все ушли, мы стали убирать со стола. Было далеко за полночь и мне ужасно хотелось спать. Джерард, чуть пьяный, но счастливый, мыл посуду. Я расставлял все по своим местам. Теперь моей задачей было разместить фужеры на верхнюю полку. Я подошел близко к раковине и потянулся к верхней полке. Мокрая ладонь провела по моей спине и, скользнув вниз, сжала мою задницу. — Когда ты чем-то занят, ты такой сексуальный. — Ты тоже, — я хотел отстраниться, но Джи не отпустил меня. Лишь сильнее сжал пальцы, не убирая руки с моей ягодицы. — Я еще не подарил тебе подарок. — Мне ничего от тебя не нужно, — я покраснел. — Ты для меня важнее всего. — Во-первых, я нарисовал тебя. — Уэй выключил воду. Вытер руки, отняв одну из них от меня. — А еще я бы хотел кое-что тебе сделать, — парень ухмыльнулся. Толкнул меня на стул. Я плюхнулся на последний, удивленно уставившись на Джерарда. — Что ты хочешь? — Ты сам не догадываешься? — мой парень опустился на колени между моих ног. Он нащупал сквозь ткань джинсов своими длинными пальцами мой член и сжал его. По моему телу побежали приятные мурашки. Уэй погладил орган, то сжимая, то расслабляя ладонь. Я почувствовал, как мой друг, тот, что у меня в штанах, увеличиваться в длину и ширину. Мои и без того узкие джинсы стали невероятно сильно жать. — Он рад мне, — Джи взглянул на меня снизу вверх. Его глаза были томно прикрыты. Я отвернулся. Как можно быть одновременно таким милым и таким извращенцем? Парень расстегнул пуговку и ширинку. Он поддел ткань боксеров и достал мой, уже почти возбужденный, член. Я чувствовал, что краснею и мои щеки горят ярче, чем новогодняя гирлянда. Джерард взял в руку орган. Я дрожал от ожидания. В моем животе скручивался тугой узел. Парень коснулся головки губами. Облизнул. Я закрыл глаза ладонями. Джерард опустил их и положил к себе на плечи. — Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза. — Он наклонился вперед, прикоснувшись горячим и мокрым языком к моему члену, сочащемуся от смазки, и взяв его в рот. Втянул щеки и поднял на меня взгляд. Я извивался и тяжело дышал. Джи повёл головой вверх и вниз, скользя языком по стволу. Я чувствовал импульсы удовольствия, исходящие от низа живота и разливающиеся по всему телу. Джерард наклонялся все ниже, беря все глубже. По мере этого он крутил языком вокруг моего органа. Я тихо застонал. И стал делать это все громче, потому что не мог сдерживаться, видя, как мой член исчезает в кольце нежных розовых губ. Невозможно описать все, что я испытывал. Невероятно блаженство. Понимание того, что человек, которого я любил многие годы, стоит передо мной на коленях, отсасывая мне, а мои руки комкают пушистые черные волосы, сводило с ума. Мой парень постарался взять глубже. Нервно сглотнул и нахмурился. На его глазах выступили слезы. Он взял только на две трети. Там, где его губы не касались кожи, он водил пальцами вдоль ствола. Я заметил, что он запустил руку к себе в штаны. Я стал стонать довольно громко. Уэй стал еще быстрее двигать головой, надавливая губами на венки. Я непроизвольно стал тянуть его за волосы вслед за движениями. Он зашипел и тихо застонал отчего мои ощущения усилились. Я чувствовал, что приближаюсь к завершению. Сдерживать громкие стоны было невозможно. Удовольствие становилось нестерпимым. Я чувствовал, как его втянутые мокрые щеки и губы неизменно приближают меня к кульминации. Я дернулся и закинул ноги Джерарду на плечи. Невероятное блаженство сжало мое тело. Я выкрикнул громкое «Джи» и кончил ему в горло. Уэй проглотил все (!), застонал и тоже кончил себе в ладонь. Я еще не мог отдышаться. Мой парень одел на меня трусы, застегнул свои джинсы и уселся на стул рядом со мной. — Пойми. Я не считаю, что ты купишься на все это. Я просто пытаюсь доказать тебе, что действительно люблю тебя, а не притворяюсь, — он закусил губу. — Я верю тебе. — Я протянул руки и заправил прядь мокрых от пота волос Джерарда за ухо. — Мне лишь важно знать, что ты никуда не денешься. Все это время я не боялся сказать тебе, а боялся потерять тебя, — я сжал его ладонь испачканную в сперме. — Никуда я от тебя не денусь. Тем более, когда у нас есть новая футболка примирения.***
Прошел один год.
Ровно год мы были вместе. Конечно, ссорились, дрались, слали друг другу проклятия, но потом мирились, да так, что после спина Уэя была разодрана до крови, а я не мог нормально сидеть. Видно, внутри у меня были какие-то особые точки воздействия, которые так умело задевал Джи, контролируя мое поведение. На Рождество мы должны были ехать к родителям Джерарда. Все уже давно знали, что мы вместе, поэтому скрывать нам было нечего. Я перекладывал вещи в шкафу, чтобы выбрать, что надеть. Я решил одеться как можно проще. Нельзя выходить из образа небрежного панка. Я крутился перед зеркалом минут тридцать. — Чего ты здесь делаешь так долго? — Уэй вошел в спальню. — Сено кошу! — огрызнулся я. — Да ладно тебе. Ты и так красивый. — Серьезно, в этой старой футболке? — только сейчас я понял, что напялил ту самую белую футболку примирения. — Она же огромная. — Таким малышам, как ты идут большие вещи. — Ну, да, — я скривился. — Давай, надень ее. Ровно год назад мы тоже надевали ее. — Целый год… — Как одна минута, — Джи улыбнулся, поправляя свитер. — Давай быстрее собирайся. Скоро ехать. Я оставил белую футболку. Может быть, она особенная.***
За столом собралось много народу. Все друзья и родственники родителей Джерарда, наши общие друзья и мои предки. Не очень было уютно, когда столько пар глаз, которые, как они говорили, видели Джи последний раз, когда он пешком под стол ходил, изучали парочку геев в семействе Уэев. Еще и я экспонат. Уэй-то вырядился в свитер и брюки, выглядел опрятно, не то что я. Волосы всегда растрепанные, пирсинг в носу и губе. Еще у меня появилось несколько татуировок. Был бы я одет нормально, так нет же. На мне эта дурацкая футболка. Мой парень почти не уделял мне внимания. И я его понимал. Я видел, что он волнуется. Скоро все стали говорить пожелания и поздравления по очереди. Каждый, до кого доходила очередь, говорил о благополучие, здоровье и счастье. Скоро настал черед и Джерарда. Уэй встал. Я покосился на его задницу в черных брюках. Появилось невероятное желание шлепнуть его, но я удержался. Еще бы я не удержался. Сложнее было сдержать улыбку, когда я представил такую нелепую ситуацию: я пришел в гости к приличным людям и, на глазах у них и их гостей, шлепаю их, такого же благонравного и воспитанного, в их представлении, (но я-то знаю), сына по заднице. — Итак. Не буду повторяться и говорить, того, что уже говорили другие, — его речь была уверенной. Нельзя было сказать, что до этого он сидел и волновался.— Хотя, многие были правы. Ведь, что может быть важнее нашего счастья и счастья наших близких? — тонкие пальцы сжимали стакан. — Для каждого счастье разное. Для кого-то это — деньги, для кого-то — благополучие, для кого-то — любовь. — Джерард замер, а его брат Майки, сидящий рядом закатил глаза. Я пнул младшего Уэя ногой под столом. Очкарик не среагировал. Вместо него на меня уставилась женщина лет пятидесяти, которая была женой директора мистера Уэя. — Извините, — быстро шепнул я. — Каждый человек должен сам добиваться своего счастья. Желаю вам всем самим идти к своим целям, не смотря ни на что. Я не знаю, что счастье для каждого из вас. Могу сказать только про себя. Для меня важно, чтобы мои близкие были всегда рядом со мной. Все уставились на меня, словно я единственный близкий человек Джи. Я покраснел. — Мама, папа, живите очень долго и не болейте, чтобы я был счастлив. Майки, делай все, что хочешь. Я знаю, что тогда ты будешь счастливым. Когда счастливый ты — счастлив и я. Фрэнк… Я застыл. Конечно, я знал, что он про меня скажет, но не думал, что это будет так волнительно. — Я счастлив, когда ты рядом со мной, но я несчастный из-за того, что все время боюсь потерять тебя. Чтобы быть счастливым, мне нужно знать, что ты всегда будешь со мной. В следующее мгновение случилось то, чего я точно не ожидал. Джи развернул мой стул к себе и встал на колено. — Я долго думал, Фрэнк… Я долго не мог решиться, — сейчас он обращался не ко всем присутствующим, а лишь ко мне. — Мне кажется, что ты такой свободолюбивый, мой бунтарь… Я боялся, что ты откажешь мне. — Уэй залез рукой в карман и достал маленькое золотое колечко. — Фрэнк, ты станешь моим… Мужем? — в его глазах застыла надежда. Я чувствовал всеобщее ожидание. Плевать, что скажут все остальные. — Конечно! Джерард взял мою ладонь в свою руку и аккуратно просунул мой безымянный палец в кольцо. — Черт, я так боялся… — его руки тряслись. — Глупо было надеяться, что я откажусь. — Вовсе я не надеялся! Я притянул его к себе и обнял за шею. Я бы не решился поцеловать Джи при всех. Он сам это сделал. Просто чмокнул в губы, но довольно протяжно. Кто-то перешептывался, кто-то молча наблюдал, кому-то было все равно. Уэй неожиданно подхватил меня на руки. Я ойкнул. — Отпусти, дурак! — Все! Теперь ты от меня не отвертишься! Никуда я тебя не отпущу! — Джерард потащил меня к себе в комнату. — Я скоро вернусь, — бросил он родителям. Парень уронил меня на кровать. — Эй, если я согласился, это не значит, что я твой сексуальный раб, — я надул губы. Мои бедра лежали на его бедрах. Белая футболка задралась, обнажив живот. В комнате было темно, но лунный свет позволял видеть, что глаза моего парня хитро блестят. — Нужно было читать то, что было написано мелкими буквами. — Серьезно? — я засмеялся. — Не бойся. Я не буду тебя сейчас трахать. А то все скажут, что мы бесстыжие, — он наклонился ко мне. — У нас ведь впереди целая ночь… — Зачем ты меня сюда тогда притащил. — Ощутить все это. — Не понял. Джерард погладил меня ладонью по животу. — Ощутить, что это все — правда, — его пальцы коснулись моей гладко выбритой щеки. Не хватало еще мне и трехдневной щетины к моему образу.— Ты теперь будешь моим мужем. Мы будем с тобой вдвоем и никто нам не помешает. Теперь ты не сбежишь от меня. — Звучит, как угроза, — я взял его за руку. — Что меняется? — Вся суть. Теперь ты только мой. Признаться, прошел год, а я до сих пор не могу поверить, что мы вместе. Все из-за того, что твое отношение ко мне не изменилось. Ты все тот же друг, но еще и любишь меня. И я тебя люблю. Парень наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Сначала аккуратно, затем страстно. Его руки комкали футболку на мне. Ту самую футболку, с которой все началось. Я не мог бы сказать, сыграла она роль, или нет. Никто не знает, как все сложилось бы, если бы Джи не напялил ее на нас. Ничего не было бы? Или все-таки было бы? Я не мог ответить на этот вопрос. Для меня футболка примирения всегда будет чем-то, связанным с нашими отношениями. Просто есть вещи, которые, кажется, меняют наши жизни. Мы придаем им таинственность, окутываем их мистикой. А ведь, по сути, это — обычные предметы, которые просто помогли нам в определенный момент. Но разве это важно? Важно то, что мы с Джерардом вместе.И мы счастливы.
