кровопускание

***

Что-то в этих убийствах было не так, и Тайлер ощущал это каждой напряженно работающей извилиной в своем мозгу, так что сомнений у него не оставалось. Дыма без огня не бывает. Это было чем-то из ряда вон выходящего в его практике, хотя для многих и походило на обычное убийство. Уметь смотреть на ситуацию сразу под несколькими углами - основа продуктивной работы, особенно следователя. Несколько дней назад, в самый разгар жары, когда, казалось бы, даже убийцам лень выползать из-под кондиционера, поступил звонок. Как выяснилось в дальнейшем, жертва - Джонатан Волд - была найдена случайным прохожим, переехавшей в Америку кореянкой, по совместительству хозяйкой небольшой сувенирной лавки. Как описывала девушка с поразительным спокойствием, но смертельной бледностью на лице, убитого она знала и часто видела на другой стороне улицы у старого прокуренного бара. Объяснение этому факту было незаурядным - мужчина тридцати четырех лет не имел семьи, постоянного места работы, и вообще непонятно, за чей счет выживал: снимал однокомнатную, больше похожую на помойку, нежели на холостяцкое жилище, квартиру, а также имел некоторые средства, чтобы каждый вечер культурно выпивать в компании бармена. Его финансовая независимость так и не была раскрыта. Да и по словам его единственного родственника, сводного брата, тот гулял, бухал и "цеплял вечно молоденьких - только проку от них всегда мало". Тайлер так и не понял, какую выгоду искал убитый в молодых девушках, кроме как, собственно, компании на ночь, но мужчина тогда быстро, без стеснений пояснил - мол, старые деньги подбрасывают, а на молодых только деньги и тратятся, но "ничего поделать было нельзя - у всех свои слабости". Слабостью бы это Тайлер не назвал - скорее, блядство, - но тактично промолчал, записал данные, попросил поставить подпись и отбросился на спинку кожаного стула, оттягивая воротник светлой рубашки. Жара не щадит никого - ни служителей закона, ни преступников. Решение мед экспертизы также показались Окли серыми и скудными. Ничего примечательного, никакой красной нити в расследовании. Перерезали горло стеклом от разбитой бутылки, которая и была найдена в нескольких метрах от тела - наверняка, два пьяных мужчины повздорили и вышли помахать кулаками за пределами заведения, или еще какая-то незначительная случайность могла послужить причиной смерти - Тайлер передает дело в другие, менее профессиональные руки. Ничего, что может хотя бы как-то заинтересовать или зацепить. Иногда ему кажется, что для собственного внутреннего удовлетворения стоит обратно пойти работать частным сыщиком, разгребать чужое грязное белье и распутывать семейные драмы. В их отделении становится особенно приятно находится лишь ближе к 9 вечера, когда кофе-машинка прекращает свою несколько часовую непрерывную симфонию, а в разгоряченный воздух помещения буквально вливается густой прохладный ветерок. Почти весь персонал разъезжается, остается лишь пара дежурных лиц и таких же, как Окли - тем, кому незачем, собственно, возвращаться домой, или тем, у кого полный завал и этой ночью предстоит не особо интересное знакомство с горой отчетов. На рабочем, цвета темного шоколада, дубовом столе полный бардак – Окли давно нужно было разобраться с навалившейся документацией, отсортировать всю эту дрянь и вогрузить в массивные папки, а затем и в шкаф напротив рабочего стола, однако, тянуть время было его коньком. Холодный капучино сам себя не допьет. Можно было, конечно, взвалить всю скучнейшую бумажную работу на очередного мальчика на побегушках, чаще всего несовершеннолетнего сына кого-то из работников, работающего за карманные деньги, но Тайлер чаще всего пренебрегал этой возможностью. Его искренне злили некоторые отдельные лица в их отделении, которые пренебрегали своими рабочими обязанностями, но он молча старался не замечать этого. И все-таки работа в каком-никаком коллективе была лучше профессии частного детектива, хоть в университете больший уклон шел на психологию и медицину, чем на расследование преступление. Тем не менее, логику и умение здраво мыслить было уже не отнять, ровно также, как и желание податься в криминалистику, а Окли всегда был упорным в своих целях и начинаниях. Дома встречает привычная картина – идеально убранная гостиная, старый пес, что ласково подставляет лохматую макушку под раскрытую ладонь и духота. Блондин раскрывает все окна и устало валится на диван, так и не найдя в себе силы дойти до спальни и разобрать постель. В сон он погружается под монотонный треп телевизора и редкие сигналы, оповещающие об уведомлении на телефоне. Боб утыкается холодным влажным носом куда-то в район коленки. Утро привычно дарит легкую головную боль и сухость во рту. Тайлер рукой шарит по кофейному столику в поисках очков, после чего находит их все-таки в складках светлого одеяла, а затем шагает в сторону кухни, лениво потягиваясь. Что может быть прекраснее заслуженного отдыха в воскресенье? Разве что отдых в субботу. Мужчина ставит воду кипятиться, когда на сенсоре высвечивает пропущенный от Мэтью. Кажется, что-то важное, раз друг решил предпринять попытку дозвониться ему в половину восьмого утра в воскресенье. — Если ты звонил пожелать доброго утра, клянусь, я приеду в участок и разобью тебе лицо, — Буднично сообщает Окли собеседнику, когда гудки прекращаются. На другом конце линии слышится явная ухмылка, а затем и шуршание бумаг. — Я понимаю, что у тебя выходной и ты вымотался. Да, неделя была тяжелой… — вздыхает наигранно, и блондин буквально уверен, что тот потешается над ним, потому что самому пришлось встать в выходной с восходом солнце. Ни себе, ни людям. — Не тяни. Чего ты хочешь? — Тайлер грубо прерывает, заливая растворимый кофе кипятком. И все-таки в участке или в кофейне напротив напиток куда вкуснее. — В общем, жду тебя через полчаса на углу Грант-авеню и Патрик-стрит, — Следователь присвистнул. Самая окраина, — Тебе нужно это увидеть. У нас появился маньяк, как я понимаю, Тайлер, маньяк, понимаешь? Давно такого не было! — Не разделяю твоего энтузиазма. — Ну и иди к черту! — смеется. «Ребенок» - думается Тайлеру, а у самого уголки губ незаметно поднимаются, — Приезжай. Нужен твой взгляд, сам знаешь, просто так не позвал бы. Окли неохотно соглашается, со скорбью глядя на недопитый кофе, а затем переводя взгляд и на пса, что взирает на него почти пустым взглядом. — Работа, дружок, — Треплет его по голове, — Не скучай. Мэттью встречает его прямо в тот момент, когда Окли расплачивается за такси. Он на пару лет старше, высокий и крупный, с густыми темными бровями и грубым тяжелым взглядом, чем частенько пугает зашедших не в свой кабинет сотрудников. При виде Тайлера брови того быстро поднимаются, на лбу появляются грубые морщины, а сам Окли вываливается из машины слегка помятым и нетерпеливым. Ему уже скорее хочется узнать, какого, собственно, черта его вызвали на работу в восемь утра. — Ну давай, что заслужило мое внимание? Показывай, иначе я толкну тебя под машину на скорости. Сноу жмет плечами, несколько поумерив свое хорошее настроение. Мужчины молча шагают в сторону многоэтажки, расположившейся прямо среди низких домишек, обновленных, но тем не менее поросших зеленью, пыльных и тусклых. У входа Окли прикидывает масштаб происшествия: одна милицейская машина – обыденный случай, две машины – нечто покрупнее. Машин было три, если считать вместе с прибывшим вместе с блондином такси. Внутри квартира походит на обычное жилище холостяка. Примерно такой же интерьер, как и у самого Тайлера – мужчина проходит, заинтересованно глядя на всякий хлам, расположенный на полке в прихожей из разных стран мира. Довольно дорогая квартира, ремонт, путешествия… Крупная персона? Глаза отыскивают гостиную. Ничего примечательного – открытое окно, но проникновение через него можно отбросить, как одну из самых нелепых версий, которую можно допустить – 14 этаж. Никаких признаков нахождение противоположного пола в апартаментах – ни единой заколки, крема, духов, из приоткрытой дверцы стеклянного шкафа-купе не выглядывает ни единого цветного платья или хотя бы намека на женскую одежду. Гей? Холостяк, богатый, - ну не мечта ли любой девушки или парня? Какая жалость, и, по-видимому, мертв. — Ну, ты идешь или будешь дальше мяться в коридоре? — Окрикивает Сноу, и Тайлер мотает головой, проходя за ним. Мужчина останавливается в дверях и кивает, пропуская внутрь, — Не позволял ничего трогать, пока ты не посмотришь. В нос ударяет резкий запах крови, настолько стойкий, что Окли выдыхает пораженно и натягивает на лицо воротник черной футболки, аккуратно проходит по паркету, покрытому багровой кровью, и, взяв из рук друга перчатки, открывает окно. Становится легче, после чего мужчина уже пораженно взирает на бледный труп посреди немаленького размера спальни. — Когда-нибудь тебя выпрут из милиции лишь за то, что ты под любым удобным предлогом тащишь меня на место преступления. Мэттью пропускает мимо ушей это замечание и делает робкий шаг в сторону жертвы, присаживается на корточки, где-то минуту молча не сводит взгляда с бездыханного тела, потом поднимает взгляд на Окли. — Причина смерти – повреждение сонной артерии довольно грубым и резким ударом. Потеря крови. Почему у него кровоточат запястья?.. — Ударили его в шею ножницами, скорее всего маникюрными. Посмотри – порез тонкий и аккуратный. Это не грубый удар, это трепетный разрез. Удар был ни сверху, ни снизу – скорее всего, убитый уже не держался на ногах. Его вырубило, — Окли быстро кивает на тумбочку, — Клофелин. А на кухне стакан с коньяком. Иначе нельзя было бы так легко и красиво повредить артерию. Мы имеет дело с любителем прекрасного. — Уверен? — Сноу смотрит на него не без недоверия, — Больше похоже на твою фантазию… Ладно, затыкаюсь. — Что скажешь о проникновении? Брюнет вздыхает, чешет затылок и проходит обратно в коридор, а за ним следует и Окли. — Что я могу сказать? Взлома не было, даже попыток. Он сам впустил убийцу. Проверил – на двери пальчиков нет, даже на звонке. У него на видном месте нетронутые кошелек и ключи. Не уверен, что найдут еще что-то стоящее и в квартире, — жмет плечами. — Есть мысли, кого он мог впустить? Ты узнал он нем? Знакомые, друзья? — Ничего конкретного. Не женат. Родственники в Англии. Уже сообщили. Не женат, пары вроде нет. — Будь здесь женщина, было бы видно, — Задумчиво и тихо тянет Тайлер, — Гей? — Неа, точно нет. Гомофоб, судя по его вкладкам в ноутбуке. — Ясно все. Можешь впускать группу, а мы в участок. Окли уже тошнило от ежедневного вида желтоватых жалюзей, гудящего черного ноутбука на поверхности стола, потрепанного пыльного ковра на входе и вечного капучино в бумажных стаканчиках по утрам. Но сейчас идея хладнокровного преступления поддела в нем желание работать – подумать можно, убийца пустил жертве кровь! Что это значит? Обычная пытка или можно капнуть глубже? Сначала усыпил, потом аккуратно резанул по венам и артериям, а затем, наверняка, наблюдал, как жертва истекает кровью, покрывающей и окрашивающей светлый паркет в красный, как его кожа заметно бледнеет, как медленно уходит жизнь… У Окли по коже пробежался табун мурашек. Он присел, пока Мэттью возился с кофе-машинкой и призадумался. Какие факты имеются? Убитый, Рик, сознательно впустил убийцу. Более того, он налил тому чашку чая, а себе налил коньяк – стал ли бы человек пить при том, кому не доверяет? Ответ сам напрашивается. Отсюда следует, что Рик либо знал убийцу, что скорее всего, либо тот внушал доверие. «Возможно, доставщик пиццы?» - смеется про себя. За пару лет службы перестаешь бояться вида крови, расчлененных самым изощренным образом тел и перестаешь не спать ночами от страшных картин. У жертвы, как вскоре узнается, из знакомых в городе – лишь старая знакомая по интернету, которую он случайно встретил в супермаркете после переезда. Да и не было у него времени завести не то что врагов, друзей – мужчина жил в Мичигане лишь два месяца, и все эти два месяца работал. Не мог же убить его случайный человек? Одно из многих умозаключений, которые делал Тайлер в течение служебного времени было то, что ничего просто так не случается. Ну не может обычный человек с улицы просто так, без задней мысли, прийти в квартиру к состоятельному человеку, вырубить его (собственно, и клофелин никто с собой просто так не носит), а затем с особой жестокостью и извращением резать кожу вместе с венами, а затем следить, как человек умирает. Остается два варианта – либо кто-то из темного далекого прошлого, доставшего мужчину в США, либо сумасшедший. Или, возможно, убийца совместил? — Ничего… — Раздраженно мотает головой Сноу, как только Тай поднимает на него вопрошающий взгляд, — Абсолютно. Оставляем дело или передаем? — Да оставляй, чего уж… — Уж больно ты сумасшедших любишь, — С ухмылкой дополняет коллега, после чего небрежно бросает папку с документацией на чужой стол. Окли жмет плечами. Тут и спорить нет смысла. В умалишенных всегда была своя изюминка, какая-то составляющая часть, что могла скрасить скудную серую личность, харизма, блеск глаз, неопределенность… От людей без помешательства были однообразные, обычные мысли, примитивные и шаблонные, преступления, в которых они фигурировали, были глупыми и легкими, а вот люди с психическими расстройствами… Понять их мотивы всегда было проблематично. В этот ли раз? Расследования всегда представляют собой подсознательный выбор какого-то из вариантов, пускай неосознанный. Главное угадать, в какую сторону копать, а там и все дело пойдет как по маслу, ну, а выбери ты неудачное направление – лишь время потратишь, да преступника упустишь. Гадко. — Там наши сейчас заканчивают, потом поеду опрашивать жильцов, забирать съемку с камер, обычные процедуры. Ты со мной? Тайлер поднимает вверх палец, заставляя заткнуться, и отвечает на входящий вызов. Незнакомый номер. — Слушаю, — Без особой радости отзывается. В трубке слышится сначала короткий всхлип, а затем тихий хрип, словно кто-то прочищает горло. Наконец-то, неизвестный заговорил испуганно: — Здравствуйте. Это мистер Окли? Мэттью толкает его в плечо, а Тай отвечает раздраженным кивком и отмахивается от друга, как от назойливой мухи. Он встает из-за стола и становится у окна. — Да. Где вы взяли этот номер? — Менее резко спрашивает. Голос на другом конце трубки обрывается и стоит пару секунд полная тишина, потому что Сноу с полным равнодушием на лице скрылся за дубовой дверью, а ноутбук «спал». Тайлера несколько взволновал этот тихий, вкрадчивый и испуганный голос, словно он опять проходил практику по психологии. Парень на другом конце линии кашлянул. — Понимаете, я учился с Рейчел… Ну, вы наверняка ее знаете, она была вашей клиенткой. Тайлер на мгновение завис. А вот это уже странно. В памяти действительно всплыл случай, который ассоциировался с названным именем – три или четыре года назад, а может и еще раньше, зимой, когда Окли работал частным сыщиком после вуза и кое-как жил на небольшую выручку, пришлось не одну неделю помучатся с подделанным завещанием. Подробностей уже и не вспомнить, но вот девушку он помнил прекрасно – миниатюрная, с вечно недовольным выражением лица, но довольно милая и легкая в общении, Рейчел быстро сдружилась с ним, после чего уехала жить в другой штат. После этого общение закончилось. — Вы здесь, Тайлер? — А? Да. Я помню Рейчел. Она дала вам этот номер? — Ну… — Смущенно замялся, — Да. Простите, я знаю, что это личный номер и нужно было обратиться в милицию, но я не хотел, чтобы о происходящем знал широкий круг лиц. А хорошего частного детектива сейчас найти очень трудно, вот я и не знаю, что делать… Окли вздыхает. Будь этот голос чуть менее приятным, не раздумывая, сбросил бы звонок и забыл. Но нотки испуга на другом конце провода не давали закончить разговор. — У меня рабочее время. — Сегодня воскресенье… — Ладно, — Мужчина жмурится, устало поправляет очки и шагает к двери медленно, намереваясь закончить разговор в кабинете, — Через час в парке у отделения. Идет? — Да, спасибо вам… Блондин быстро отключает мобильный, пару секунд непонимающе глядя на безжизненный дисплей. Мало ему проблем… Участок просто кишит людьми в это воскресенье, что довольно странно – в будние–то дни персонал чаще всего трудно оторвать от любимого кулера и дивана, что тут говорить о серьезной работе и расследовании преступлений? А о документации и вовсе лучше не заикаться. И все-таки объявившийся маньяк – именно маньяк, всему отделению было известно о зверском способе убийства бизнесмена, - неосознанно всколошил и поселил во многих немую радость от чего-то интересного. Это дело стало некой реанимаций для загибающихся следователей и скучающих ассистентов, и от этого Тайлер чувствовал себя не в своей тарелке. Расследование было отдано, как и предполагалось, Сноу, который, конечно же, явно не откажется от помощи друга – многие подходили и интересовались, что было найдено на месте преступления, а блондин лишь отмахивался. Не их ума дела, а у него нет кучи времени, чтобы проводить его за глупыми разговорами с малознакомыми коллегами. Окли перебрасывается еще парой догадок с заваленным работой Мэттью, после чего договаривается о встрече во вторник и, наконец, уходит. Кто бы подумал, что в воскресенье придется променять ноутбук и пиццу на работу? Он направляется в сторону парка, когда понимает, что даже не узнал, как будет выглядеть его собеседник или как можно узнать парня среди толпы, но тот находится на удивление быстро – худощавый, высокий и бледный, неизвестный сидит на самом краю лавки и нервно крутит в руках зажженную сигарету, после чего раз или два затягивается, а затем бросает ту в урну, предварительно затушив. Это движение показалось Тайлеру слишком уж нервным, а измученный вид говорил сам за себя – на мгновение блондин пожалел, что согласился на встречу. Голубые глаза также быстро находят его – парнишка на секунду теряется, а затем быстро подлетает к следователю, неловко жмет руку и молча возвращается на место, несколько успокоившись. Окли окидывает его быстрым, профессиональным взглядом, выявляющим каждую клеточку кожи – лицо с красивыми, тонкими чертами, пухлые покусанные губы – явный признак беспокойства – большие, светлые глаза, но при этом бегающие и нервозные. Тайлер не скрывает любопытства: — Что произошло? Рассказывай все кратко и по делу. Мальчишка кивает быстро, складывает руки в замок и кашляет. — Все началось неделю или около того назад. Так получилось, что мне пришлось сменить сим-карту, так как старая на телефоне сгорела, я отослал всем знакомым свой новый номер и забыл уже, что пришлось менять симку, как вдруг я получил сообщение. Меня оно напугало до чертиков, — Брюнет выдыхает рвано, потирает переносицу быстро и опасливо, оглядывается по сторонам и достает из кармана толстовки мобильный, щелкает худыми пальцами по дисплею, после чего передает его следователю. Тот хмурится, непонимающе глядит, но парень кивает. Пролистав переписку, состоящую исключительно из одностороннего общения, Окли нервно сглатывает. «На тебе сегодня красная толстовка? Прекрасный выбор. На красном трудно заметить пятен крови, смекаешь?», «Довольно симпатичная железная дверь. Думаешь, замок довольно крепкий?» и «Ты стал каким-то нервным. Мне приехать? Я знаю, ты ждешь меня» - вымораживало. Теперь Тайлер понял, отчего мальчишка так пугливо оглядывается каждые пять минут. — Как твое имя? — Трой. Трой Сиван Меллет. — Забей мне свой номер и пошли в участок, — Тянет Окли и передает в чужие руки телефон. Сиван испуганно взирает на него. — В участок? Нет-нет-нет, я не хочу, вдруг он узнает! — Буквально восклицает, но после чего уже переходит на шепот, боясь, что его услышат, — Он узнает. Точно узнает. Окли смотрит на него долгим, проницательным взглядом, а затем обреченно вздыхает, сдаваясь. Он понимал опасений парня – маньякам никогда не нравится, когда жертва отправляется в полицию. — Он знает, где я живу, следит за мной, преследует… — Тихо продолжает бубнить себе под нос, когда Тайлер усаживается на скамейку и начинает мозговой штурм, дабы придумать, что сделать дальше. Вот так сидеть здесь в парке, под взгляды сотни людей – просто небезопасно и глупо, ведь зная, что этот психованный следит за Троем, можно предположить, что это происходит и сейчас. Блондин оглядывается. Чуть поодаль мимо проходит влюбленная парочка, за ними, награждая недовольным взглядом, шагает старуха, а все скамейки забиты – где-то скачут дети, крутясь вокруг светло-бежевого фонтана, шумят и поливают друг друга явно не чистой водой, а у Окли голова готова разломиться на две части. Слишком много людей, слишком много шума. — Пошли отсюда. — Что? Куда? — Лепечет робко парнишка, когда Тайлер по-свойски берет его запястье и тянет к безлюдной аллее. Там он сбавляет шаг и недовольно бросает взгляд за плечо. Ветер приятно обдувает лицо холодным потоком. — Я не думаю, что стоит обсуждать твои проблемы среди толпы людей. Каждый из них, если быть логичным, вполне может пойти на роль твоего маньяка, раз уж он так любит наблюдать за тобой. У Меллета по коже бегут мурашки. Жутко все это. Он неловко проводит ладонью по лебединой шее, долго смотрит куда-то в сторону жилых домов, после чего содрогается. В голове целый рой мыслей у обоих мужчин: Тайлер думает, как бы так извернуться, чтобы и к расследованиям вернуться, и мальчишке помочь (почему-то блондин уверен, что откажи он в помощи, через пару дней придется ехать на вызов и осматривать свежий труп), а Трой всегда думает, нервно покусывает губы и внутреннюю часть щеки, то хрустит, то щелкает пальцами, упирается пустым взглядом то в вниз, то в левый верхний угол. Окли понимает его – много чего натерпелся за какую-то неделю. — Пошли. Отвезу домой, расскажешь все, что знаешь. Сиван на секунду теряется в легкой улыбке, но быстро собирается и догоняет шагающего в сторону участка Окли и диктует ему свой адрес. Мысли заняты одним – мотив? Всегда и везде есть мотив. Даже люди с серьезными психическими отклонениями чаще всего не пойдут убивать или угрожать кому-то лишь от того, что захотели этого – в большинстве случаев они мстят за прошлые обиды или пытаются восстановить справедливость, которая в их воспаленном сознании считает нарушенной. Но этого маньяка – второго за неделю, следователь даже задумывается, не один ли это человек? – трудно назвать психом: слишком осмысленные угрозы и действия, в который витает некий сексуальный подтекст. Он не просто запугивает парнишку, а оставляет его в неведении, заставляет чувствовать себя неуютно, наслаждается его страхом. Разве нельзя это засчитать ему, как моральную пытку?