Древняя магия такая древняя

Глава 12. Явление Героя * * * – Гарри, что ты натворил! – возмущалась МакГонагалл, расхаживая по кабинету Дамблдора, но голос её звучал не сердито, а устало. – Понятия не имею, что на меня нашло, – пожал плечами Гарри, следя глазами за перемещениями декана. – Ты же знаешь, что трансфигурацию не применяют к студентам? – Видимо, это вылетело у меня из головы, профессор МакГонагалл. – Гарри, директор наложит на тебя серьёзное взыскание, когда вернётся. Дело может кончиться Визенгамотом! Отчислением! – Вы правы, такую вероятность нельзя исключать, мэм, – согласился Гарри. – Но зачем, Мерлин, зачем! – перешла на крик МакГонагалл и забегала по кабинету. – Вы не переживайте так, – неуклюже сказал Гарри. – Теперь ведь всё хорошо, да? –Что значит «теперь»? – МакГонагалл впилась глазами в лицо Гарри и ахнула: – Ты знаешь про моё задание? – Гарри осторожно кивнул. ­­­­­­­­ – Кто тебе рассказал? – Гермиона. А ей – Снейп, – Гарри заметил, что профессор находится в полуобморочном состоянии, и поспешно добавил: – Больше никто не знает, я клянусь! – Гарри… Но тогда, это… Ммм… Благородный поступок! – Мне показалось, что вам это было бы неприятно, мэм, – устраивать на своём уроке такое. И мне не хотелось, чтобы о вас болтали всякое. – Представляю, что сейчас болтают о тебе. – Я привык, – улыбнулся Гарри. – Понимаешь, если будет разбирательство, я ведь даже не смогу защитить тебя, потому что эта затея с розыгрышем… Она бросает тень на всю школу, понимаешь? – МакГонагалл неловко замялась. – Да вы не волнуйтесь так, всё уже позади, – мягко попытался успокоить её Гарри. – Ну как я могу успокоиться? – почти выкрикнула МакГонагалл. Видимо, поступок Гарри настолько поднял его в глазах декана, что она стала делиться наболевшим. – Посуди сам: в школе царит такое, что впору вызывать десант психиатров, профессор Дамблдор исчез, даже не объяснив мне, в чём дело. Чем занимается Волдеморт, я не имею ни малейшего понятия. До чего мы докатились! Отвратительная, разнузданная статья в «Пророке»... А посмотри, что случилось с Флитвиком, с Трелони! Уизли становится всё больше и больше… Именно так я и представляла себе конец света, – обессиленно призналась МакГонагалл. – Хагрид попросил меня спеть с ним дуэтом! Я, конечно, отказалась… Лимонную дольку? От этого предложения, в свою очередь, отказался Гарри. Рассеянно разглядывая кабинет Дамблдора, он обратил внимание на Фоукса. – Профессор, а вы не знаете, что может заставить феникса заплакать? – с невинным видом спросил Гарри. – Смерть владельца, – гробовым голосом ответила МакГонагалл. Гарри вздрогнул, надеясь, что так далеко Невилл не зайдёт. – Раньше здесь был хоть один относительно вменяемый человек, но сейчас... Ты не знаешь, что с Северусом? Я имею в виду – с профессором Снейпом? – А что с ним? – тихо спросил Гарри. Казалось, время замедлилось, воздух сгустился, а чашка со сладким чаем стала невыносимо тяжёлой в руках. – Играет. Целыми днями, – угрюмо сказала МакГонагалл. – Вы имеете в виду – во что-то азартное? На деньги? – Что за глупости, Гарри? – очевидно, предположение Гарри показалось ей настолько диким, что она даже улыбнулась. Одновременно МакГонагалл, судя по всему, вспомнила, что она декан, да не просто декан, а декан Гриффиндора, и к тому же временно замещающая директора. – Ну-ну… – Она нежно потрепала Гарри по макушке, для чего ей пришлось встать на цыпочки. – Всегда забываю, что ты всё-таки пока совсем ребёнок. У тебя на уме одна чепуха: игры, девчонки, секреты... Кстати, ещё говорят, что феникс может заплакать, если увидит настоящую любовь. – Что это значит? – оторопело спросил Гарри. – Тебе пока рано задумываться об этих вещах, – строго погрозила пальчиком МакГонагалл, видимо, окончательно решив считать Гарри несмышлёнышем. – А насчёт того, что я тебе тут наговорила, ты не волнуйся, – она одобряюще посмотрела на Гарри с, как ей казалось, мудрой улыбкой. – Не разговаривайте со мной, как с первокурсником! – возмутился он. – Конечно-конечно, мы уже совсем-совсем взрослые, – МакГонагалл ласково погладила его по щеке, – и мы ведь совсем не будем волноваться, правда? И профессор Дамблдор непременно вернётся со дня на день, и Волдеморта мы победим… И всё будет хорошо, мальчик мой. Гарри решил, что пребывание в этом кабинете скверно сказывается на их декане: лимонные дольки, поглаживание по щеке, а вот теперь и «мальчик мой» – обращение, которое Дамблдор применял ко всем особям мужского пола моложе ста пятидесяти лет. Особенно милым выглядел совет не волноваться насчёт Волдеморта. Ведь именно ему, Гарри, предстоит сражаться с Тёмным Лордом один на один. Гарри даже не представлял себе, насколько он заблуждается. * * * В коридоре Гарри встретил Спраут и Флитвика. Увидев их возмущённые лица, Гарри немедленно развернулся и пошёл в противоположном направлении, потихоньку переходя на бег. Но, так как у тех на двоих было шесть ног, уйти от погони не удалось. – Мы только что узнали, что вы устроили на трансфигурации! Думаете, если вы – избранный, то можете творить, что угодно? – возмущённо заговорили они. – Я… – Омерзительно! Были бы вы с моего факультета, вас бы мигом отчислили! – хором сказали деканы. – Я думаю… – Даже не пытайтесь оправдаться! Ни с того ни с сего превратить человека в животное – что может быть отвратительнее?! – возмущался Флитвик, от негодования цокая копытами. – Я понимаю – в растение, ещё куда ни шло, — добавила Спраут. – Я думаю, меня заставил Волдеморт, – сказал Гарри первое, что пришло ему в голову (старина Волдеморт, сам того не зная, частенько выручал Гарри в самых безнадёжных ситуациях). – Точно! Я так и думал! – воскликнул Флитвик с таким торжеством, словно давно уже предвидел, что именно в этот день Волдеморт выкинет нечто подобное. – Заклинание, заставляющее людей превращать своих сокурсников в свиней! Как я сразу не догадался! – и Флитвик с несолидной для преподавателя поспешностью бросился к своему кабинету. Спраут, казалось, хотела что-то добавить, но в этот момент заметила Невилла и принялась с заговорщицким видом шептать тому что-то на ухо. Гарри показалось, что он расслышал фразу: «Это даже лучше, чем Крошка Джонни! Только ребятам пока не рассказывай, пусть будет сюрприз!» Слова эти Гарри категорически не понравились, но он не стал прислушиваться дальше. * * * Она сказала: «играет», что бы это могло значить? Снейпа сложно представить себе увлечённым хоть какой-то игрой, странно, что он на розыгрыш-то пошёл. Часы на башне показали пять, только на этот раз никто не ждал его в подземельях. Как же Гарри казнил теперь себя за то, что был так расточителен с тем временем, которое они провели вместе! Столько часов наедине, и на что он их потратил? На попытки съязвить, проверку идиотских контрольных, на молчание. Он мог рассказать про свой фант, рассказать о своих чувствах, о своих странных снах. Чего он боялся – встретить насмешку? Мерлин, как всё нелепо... Гарри знал, почему на самом деле избавил МакГонагалл от исполнения её мерзкого фанта. Конечно, тут сыграли роль и добрые чувства к преподавателю, и нежелание подставлять под удар собственного декана, но в действительности всё дело было в словах Снейпа. Именно о нём Гарри вспомнил, когда поймал обречённый взгляд МакГонагалл. Разумеется, Гарри не надеялся, что сегодняшние события заронят хоть малейшее сомнение в Снейпе. Нет, он не настолько наивен. Просто очень важно, чтобы Снейп не считал его скотиной. Чтобы он мог хотя бы за что-то хоть немного его уважать. Если уж никогда не полюбит. * * * На перемене Гермиона решительно взяла Гарри за руку и усадила на скамейку во дворе. Солнце уже вовсю припекало, и студенты младших курсов шумно возились во дворе, играя в «догони-меня-котёл» и другие мирные детские игры. – Гарри, настало время решительно действовать, – убеждённо сказала Гермиона. Подошедший Рон усиленно закивал, но не проронил ни слова, так как его рот был занят булочкой. – Это от стресса, – невнятно пояснил Рон, разом отправив в желудок такой огромный кусок, что у него на глазах выступили слёзы. – Гермиона, по-твоему, я действую недостаточно решительно? — возмутился Гарри. – Вчера ночью Колин Криви шёл мимо вашей спальни и услышал, как кто-то снова говорит на парселтанге. – Опять он, – устало сказал Гарри. – Ты бы лучше спросила, куда он шёл? И почему мимо нашей спальни? – Он утверждает, что хотел поговорить с тётей в камине, очень скучает, – смутилась Гермиона. – А чего же он не зашёл посмотреть, кто это был? – Говорит, что испугался. – Раньше он такой пугливостью не отличался, когда надо было вломиться туда, где его меньше всего рады видеть, – горько заметил Гарри. Гермиона с таинственным видом наклонилась к Гарри и жарко прошептала: – У меня есть он! Веритасерум! Хватит на всю школу! – Что ты задумала? – нервно спросил Гарри, живо вспомнив о том, как целую ночь выслушивал идиотические рассказы про успехи ирландской сборной, козий помёт и глаза-алмазы. – Снейп говорит, что сейчас в Хогвартсе нет возможности изготовить средство, блокирующее Веритасерум... Мы дадим каждому по несколько капель и опросим всех, даже малышей. Хотя парселтанг слышали в вашей спальне, это могли быть сложно наведённые галлюцинации, или кто-то мог там прятаться… Я, так и быть, поговорю со слизеринцами, Рон возьмёт на себя Рэвенкло, а ты, Гарри, Хаффлпаф. – А наш факультет? – удивился Гарри. – Нет необходимости: мы рассказали Лаванде и строго потребовали держать это в секрете, – улыбнулась Гермиона. – Подожди, – вдруг вспомнил Гарри. – А где Фред и Джордж? – Поехали проверить, как идут дела в магазине, – беспечно махнул рукой Рон. – Погоди, ты ведь не хочешь сказать, что... Гарри, в них Тот-Кого-Нельзя-Называть бы не вселился! Они уже не студенты! Да и вообще, они же мои братья! – В сестру же вселился, – резонно возразила Гермиона. – Ты хочешь сказать, что тёмному Лорду просто нравится наша семья? – ахнул Рон. – Ну, хоть кому-то, – хором сказали Гарри и Гермиона. Последовала неловкая пауза. – Подождите! – громко воскликнул Рон, и на него даже обернулось несколько человек. – Сейчас апрель, правильно? Вам не кажется, что кое-кому давно пора бы подать голос? – Сам-Знаешь-Кому? – Нет же! Вспомните его фант: молчать несколько дней, а мы не слышим ничего… – Уже месяц… – потрясённо сказал Гарри. * * * Симус, который вечно болтал больше их всех вместе взятых. Симус, который полчаса не мог прожить, чтобы не сказать какую-нибудь гадость соседям по спальне. Симус, молчание которого стало так привычно, что на него уже привыкли не обращать внимание. Симус, который из-за ерунды поссорился с лучшим другом и теперь практически ни с кем не общается… * * * – Это, конечно, интересно, но мы должны быть уверены, – упрямо сказала Гермиона. – Презумпция невиновности – слышал когда-нибудь? – Не-а, – радостно ответил Рон. – И почему я не удивлена? – вздохнула Гермиона. – Я зато Авада Кедавра слышал, – объяснил он. – Никаких Кедавр! Мы поговорим со всеми, и с Симусом в том числе, но нельзя, чтобы он что-то заподозрил. – Так он же не разговаривает! – вспомнил Гарри. – Будет писать ответы, – нашёлся Рон. – Красивым почерком, – сурово добавила Гермиона. * * * Удивительно: дело шло довольно быстро. Поначалу не все были согласны, но слова о том, что отказавшиеся автоматически изобличат себя как Того-Кого-Нельзя-Называть, сделали своё дело. Гермиона по одному впускала студентов, начиная с самых младших курсов, а Гарри и Рон, сидя за столом в гостиной Гриффиндора, задавали им вопросы. Прикинув количество учеников, которые могли быть потенциальным Волдемортом, троица пришла к выводу, что список должен быть предельно лаконичным. В нём было всего два пункта: 1) Волдеморт, это ты?! 2) Признайся в том, о чём ты никому не рассказываешь! (последний пункт добавили по настоянию Рона, который надеялся услышать что-то шокирующее). * * * К концу дня идею пришлось признать абсолютно провальной. Через гостиную Гриффиндора прошли абсолютно все студенты, и никто не ответил утвердительно на первый вопрос. Что же касается последнего, то там разнообразие ответов поражало. – Это я издевался над миссис Норрис. – Я уже неделю ем чужие завтраки. – На самом деле Шляпа сказала мне «Езжай домой, сквиб!», но я шантажом заставил её произнести «Рэвенкло»… («Как это возможно?!» – вытаращил глаза Рон). – Я порвал учебник, а сказал, что это сделала Роза. – В нашей семье существует культ вурдалаков. (Гарри попятился от милой второкурсницы). – Я мечтаю, чтобы все преподаватели заболели чем-нибудь ужасным, а мы бы стали главными и играли, и нам бы никто ничего не мог сказать. – Как хорошо, что никто пока не заметил мой хвост… – Я всегда жульничаю в плюй-камнях. – Мой патронус неприлично выглядит. – Мой фант придумала моя тётя… («Какой твой фант?» – спросил Гарри, но Колин Криви уже сбежал). – Со мной разговаривают грибы! – Меня не кусал соплохвост. Это я сама себя укусила за ногу, чтобы не идти на контрольную. – В нашей спальне уже давно ночует какой-то пятикурсник и пугает девочек. – Мой брат снова вылупился из личинки. – На самом деле я – прямой потомок Салазара Слизерина и одновременно Гриффиндора, только тссс – это секрет…. – Я всегда говорила, что это не мы. Но на самом деле, мы. Я про тело в библиотеке. – Что значит – «Признайся в том, о чём никому не рассказываешь»? Разве такое бывает? («Полумна, можешь идти»). – Мне всегда нравились методы Амбридж, человек действия! – Я выполнил свой фант двадцать восемь раз. – Мне всё время снится Хагрид. Ну, вы понимаете, – в таких снах… – Моя сестрёнка великан-людоед! – Я ведь не обязан убирать из столовой капкан? – Её глаза – как бирюза! А иногда – как тормоза…… («Невилл, на выход!» – торопливо скомандовал Гарри). – Если я играл с дедулей в Круциатус, это ещё не делает меня убийцей! По крайней мере, не хладнокровным... А потом, он был уже старенький! – Иногда я мне кажется, что Гарри любит меня чуть-чуть меньше, чем я его… (Гарри воспрял духом) Но мамочка всегда умеет меня успокоить, настоящая любовь придёт к нему после брака! (Рон показал Гарри язык). «один раз я болел за зборную Англии против Ирландии». (Рон и Гарри многозначительно переглянулись, но ничего подозрительного в этом ответе Симуса при всём желании найти не сумели. На первый вопрос он ответил решительным «нет»). – Я хочу, чтобы профессор Флитвик всегда оставался таким! – Я мечтаю о карьере Пожирателя («Мог бы не говорить, Гойл», — хмыкнул Рон). – Весь наш факультет моется в ванной старост... – Прошёл уже почти год, и я начинаю думать, что это какая-то странная школа. Все эти разговоры о магии и заклинаниях… Признаться, учёбу в Итоне я представлял себе немного по-другому… * * * Трое крайне разочарованных гриффиндорцев медленно брели по коридору третьего этажа. – Ума не приложу, что делать, – устало вздохнула Гермиона. – Я наслушался столько бреда, что мне срочно нужна ударная доза Обливиэйт, – утомлённо вторил ей Рон. – Получается, мы всё затеяли зря? – непонимающе спросил Гарри. – Тёмный Лорд может справляться с Веритасерумом? – Я читала, что он действует на всех без исключения, – жалобно сказала Гермиона. – Неужели книгам из библиотеки нельзя доверять? – в её глазах плескался ужас; привычная картина мира рушилась безвозвратно. – Нет, ну кое-чего мы добились, – попытался поддержать подругу Гарри. – Да, ты неплохо задумала, – согласился Рон. – И ответы Симуса выглядели подозрительно. – Вовсе нет, – расстроенно сказала Гермиона. На всякий случай они оставили Дина с Лавандой присматривать за Симусом («глаз с него не спустим» – хором ответили те и немедленно принялись целоваться, пока Симус делал вид, что его сейчас стошнит). – Подождите, у меня появилась ещё одна идея! – сказала Гермиона и осеклась, не уверенная в том, что на этот раз её будут слушать. Но оба друга с интересом на неё уставились, и она продолжила: – Крошка Джонни! Он ведь транслировал мысли одного из нас, тех, кто был в спальне, да? А там было совсем немного народу. – Каких-то человек тридцать, – буркнул Рон. В этот момент с лестницы донёсся возбуждённо-тараторящий голос Джинни: – Гермиона, тебя срочно зовёт Хагрид, говорит, второй хвост прорезался! Гермиона с досадой вздохнула. – Как не вовремя… Я на несколько минут. Ничего без меня не делайте! – она быстро помахала им рукой и умчалась. – И всё-таки не понимаю, – задумчиво сказал Гарри. – Гермиона же говорит: Веритасерум обмануть невозможно. Может, мы зря исключили преподавателей из списка подозреваемых? Ведь все студенты его выпили… – Нет, Гарри, – с тихим сожалением сказал Рон. – Не все. * * *