Калейдоскоп.

Стенч молча наблюдает, как Генос сноровисто нарезает овощи. Руки юноши — они черные, с мутно-светящимися в полумраке желтыми венами. Стенчу кажется, что одержимый мог бы спокойно резать морковь и без ножа, своими тонкими острыми когтями. Сайтама заверил, что Генос начал есть. И спать. Пару часов в сутки, но все же... Этого уже хватает, чтобы паренек выглядел лучше. По крайней мере, он не смотрится, как только что восставший из мертвых. Так же Сайтама этак настороженно интересовался, всегда ли Генос был настолько чистоплотным? «Я при нем почесаться боюсь», неохотно говорил экзорцист. «Он будто следит за мной. Постоянно» Что ж, может, и следит. Генос помешивает ароматное варево ложкой, зачерпывает немного. У Стенча расширяются глаза, когда он видит удовлетворенную улыбку на губах юноши после дегустации. Это первая его улыбка за последние пару месяцев на памяти Стенча. - Мастер. Сейчас голос Геноса — глухой, с некоторыми сиплыми нотками. В нем мало чего осталось от былой звонкости. Поэтому старик против воли вздрагивает. Юноша оборачивается к нему, неестественно прямой, бледный, словно мраморная ожившая статуя. Свет ламп искрится в его золотистых волосах. - Что значит «фамильяр»? Дом Сайтамы довольно простой. Обычный, одноэтажный, с просторными комнатами. В самой дальней части города, по сути, практически за его пределами. Остается лишь гадать, почему экзорцист решил жить вот так вот, обособленно. Хотя, по мнению Стенча, тут все было очевидно. Достаточно лишь глянуть на резьбу, покрывающую стены и рамы окон в доме, чтобы все понять. Генос продолжает помешивать варево, однако механик физически ощущает, что тот ждет ответа. - Фамильяры — это духи-спутники экзорцистов или магов, - нехотя произносит старик, теребя рукав. Одержимый чуть оборачивается. - Спутники. Никаких интонаций. Чистый и спокойный говор. Но Стенч все же решает рассказать. - Спутники. Еще — помощники и защитники. Реже — друзья... Совсем редко — любовники, - механик запинается: в последние два пункта ему верится с трудом. - Фамильяров связывают с экзорцистами «узы»... Что-то вроде клятвы. - Клятвы... - эхом повторяет юноша, немигающе глядя в булькающий суп: белёсые завихрения пара окутывают его лицо. - Я не знаю, как именно это происходит, но... Вроде как, клятва создает обоюдную связь между экзорцистом и фамильяром. Говорят, благодаря ней последние могут существовать в мире людей без вреда для себя, - Стенч пожимает плечами. - Точнее могут рассказать лишь сами экзорцисты... Маги же, они не распространяются и вообще эту тему не очень любят. Думаю, Сайтама тебе разъяснит, если ты его попросишь. Старик уже понял, что Генос давно не молчит. Его голос скрипучий, хрипловатый, это да — но все же не то хрипящее нечто, которое он выдавал еще два месяца назад. Да и при скрипучести, говорит Генос четко и чисто: ясное дело, он уже давно не молчит. Возможно, беседует с кем-то каждый день. Вот только с кем именно? Сайтама, хоть и считается затворником, обычно дома штаны не просиживает. Кто знает, где его носит, но дом большую часть времени пустует — здесь находятся только фамильяры экзорциста, терпеливо ожидающие призыва хозяина. Возможно, благодаря их опеке, никто до сих пор так и не обчистил это место, не решившись залезть внутрь... Ну, или решившись — но уже не выбравшись. В конце концов, практически все фамильяры Сайтамы — это демоны разных уровней, а вовсе не бестелесные духи, как у большинства экзорцистов. Генос снимает котелок с огня, аккуратно переливает его содержимое в глубокую чашу. По запаху Стенч безошибочно определяет суп с водорослями, между прочим, любимое блюдо Сайтамы. Механик улыбается. - Сайтама попросил? - проницательно интересуется он, на миг забыв, что юноша перед ним уже и не совсем человек. Генос поднимает на него глаза: черно-желтые, с маленькими точками зрачков. - Нет, - инертно и как-то отрывисто отвечает он. - Я сам. Руки Геноса — уже привычно абсолютно черные, с заметно проступающими сквозь кожу золотистыми венами - заботливо держат котелок. Глядя на острые когти, бережно сжимающие горячие края тары, Стенч хмурит кустистые брови. И его пронзает догадка. - Это... была твоя цель с самого начала? - негромко спрашивает старик, стискивая в зубах курительную трубку. Одержимый молча опускает котелок в воду. На мастера он не смотрит. «Он странный» Сайтама слышит это уже не в первый раз. Каждый из его фамильяров уже высказался в таком ключе о «новеньком». Тот факт, что Генос, по сути, и фамильяром-то его не является, их не смущает. Бродяга лежит у ног своего экзорциста, лениво косясь в разные стороны. Шесть глаз, как-никак. Бродяга все видит, все знает. Амарок, в конце концов. То, как он у него появился, это вообще отдельная история. В свое время она вызвала огромный резонанс... и в очередной раз сделала Сайтаму объектом обсуждений и сплетен. Ну, спрашивается, какой экзорцист решит заключить договор с тем, кого только-только изгнал? Ясен пень, только тот, который с головой не в ладах! Сайтама уже привык к статусу безумца. Татсумаки, эта малявка из Старших, ему все мозги этим выела. «Ты кем себя возомнил», «Ты ведешь себя не подобающе» и прочее бла-бла-бла. Не то, что бы Сайтаму это как-то задевало, но девчонка оригинальностью особо не выделяется. Начинает повторяться в своих претензиях. Бродяга задевает его хвостом. Кого другого с ног бы сбило, но Сайтама — не кто-то другой. «От него не исходит никакого запаха», фамильяр дергает ухом. «И он чересчур...» - Чересчур — что? «Жестокий» Сайтама рассматривает свои ногти — местами сломанные, кое-где пофигистично обрызганные. В конце концов, он не баба, за руками следить. - Мне казалось, для демонов нечто подобное в норме вещей, - задумчиво тянет экзорцист. «Для демонов» Громадный пес фырчит. «Ты ведь уже понял всё» - Да. Но мне нужно больше доказательств. Мимо пробегает стайка детей. Завидев пса размером с телегу, они застывают, раскрыв рты, но никто из мальков не спешит подойти и погладить внешне спокойную зверюгу. В этом мире даже дети понимают, что демоны и духи, пусть даже и фамильяры, это вовсе не одомашненные питомцы. «Но все же это странно», Бродяга зевает, демонстрируя четыре ряда кинжалообразных клыков. «За всю свою жизнь я таких только дважды видел...» - Тебе повезло, - хмыкает Сайтама, глядя вслед улепетывающей детворе: смачный зевок фамильяра их нехило напугал. - Я вот впервые сталкиваюсь. - С возвращением, Хозяин. - Сайтама меня зовут, говорил же. Экзорцист скидывает сапоги. Запах готовой пищи приятно щекочет ноздри. Бродяга пролезает мимо, чуть не опрокинув, и, более-менее дружелюбно фыркнув на Геноса, удаляется в «свою» комнату. Одержимый провожает его ничего не выражающим взглядом. Сайтама понимает: то, что он задумал, может вызвать не ахти какой хороший результат. Вполне возможно, ему придется даже успокаивать разъяренного нелюдя. Но он должен убедиться. Поэтому, расправившись с обувью, мужчина не спешит войти в основное помещение. - Генос... - Да, Хозяин? - Я просил меня так не называть. Ресницы одержимого чуть вздрагивают. Сайтама надеется, что это признак понимания. - В общем, к нам кое-кто придет. - Визит? - Да, визит. Одержимый наклоняет голову чуть вперед. Под его пристальным взглядом Сайтаме нестерпимо хочется почесать переносицу. - Экзорцист? А он молодец, головой думает... - Почти. - Не понимаю. - Я тоже. Генос моргает. Сейчас у него вид вполне человеческий. - Когда придет гость, Хо... - парень обрывает себя на полуслове, смотрит с оттенком тревоги во взгляде, но все же договаривает: - ...зяин? Сайтаму посещает мысль слегка надавать тугодуму по дурной головушке печатями. - Попозже. Мы как раз успеем поужинать, - экзорцист уже делает шаг по направлению к кухне, когда его плеча легонько касаются. - Хозяин... Нет, он точно на печати нарывается! - ...Что такое «узы»? Мужчина замирает. «Узы»... Откуда мальчишка о них узнал? От Стенча, скорее всего — старик говорил, что хочет навестить сегодня «сынка». Но, Великие Боги, должна же быть у этого механика голова на плечах! Вздумал тоже — разболтать такое! Когда демон или дух становится фамильяром экзорциста, заключается контрактный договор, создающий так называемые «узы» между обеими сторонами. Эти «узы», они как палка о двух концах: вроде как и дают преимущества, но при этом привязывают фамильяра к хозяину, и наоборот. Экзорцист не убежит от своего духа, как и дух будет обречен незамедлительно ответить на призыв хозяина. Кроме того, в зависимости от «вида» духа или демона, «узы» приобретают определенного рода свойства, зачастую не ахти какие приятные. И это объясняет, почему у того же Гомо-Гомо-Зэка никто и никогда не видел фамильяра — даже среди инфернальных сущностей сложно будет найти настолько испорченных извратов. Зачем парниша интересуется чем-то таким?.. - «Узы», - говорит Сайтама спустя очень долгую паузу, - доступны лишь духам или демонам. Ты — не демон, Генос. Блондин моргает. Медленно, словно сова. - Я могу им стать... - Не демон. Краем глаза Сайтама замечает, как тускло светятся вырезанные на дверном косяке письмена. Либо угроза снаружи, либо... - Хозяин, - одержимый едва заметно кривит губы, словно в гримасе отвращения. - Не недооценивайте меня. Символы светятся ярче — как и глаза существа напротив Сайтамы. - Прошу Вас, - показалось, или в его голосе стало меньше скрипучих ноток?.. - Приступайте в ужину. А мне нужно разобраться с одним наглым грызуном. Глядя в неестественно прямую спину одержимого, Сайтама потирает кончик носа. Вот же ж... Когда он забирал мальчишку от Стенча, тот двигался урывками и говорил, как испорченный голем. А сейчас? Свободная речь, здоровая юношеская любознательность — и временами агрессивное, нагловатое своеволие, характерное только для демонов. Заставляет задуматься, да, Сайтама? Но все же... Прогресс на лицо. Уже доедая вторую тарелку супа, экзорцист запоздало понимает: то, как изогнулись губы Геноса... Та якобы гримаса... Это была улыбка.