Living in the A.M.

Hans Zimmer — Interstellar Main Theme

6 июня 2010 года

Быстрым шагом я иду по направлению к Тауэрскому мосту. Почему меня несет именно в эту сторону? Что я там забыла? Неожиданное желание захватило меня и ноги сами понесли туда. Такое бывает со мной нечасто, я бы даже сказала редко, я всегда все продумываю наперёд. Вечернее солнце припекало; не совсем типичная погода для Лондона — даже в начале июня здесь часто лили дожди и шел град. Действительно, почему бы нет. — подумала я, оглянувшись на оранжевый на синем фоне при таком освещении Биг-Бен. Сдав все контрольные тесты, я со спокойной душой должна была ехать сейчас на вызванном моей мамой такси домой, но прям перед самым выходом я вдруг позвонила ей и сказала, что мне хочется пойти пешком? Хотя я и не представляла себе, как это будет. Я взглянула на небо, пытаясь найти причину в нем. Оно всегда могло быть большой красивой причиной изменить свои планы. Сейчас оно ярко-оранжевое с языками розового-фиолетового оттенка облаков. Я радостно вздохнула, на этот раз оно было прекрасной причиной прогуляться по вечернему Лондону и его не менее красивой летней набережной. Я никогда не была мечтательницей, но что-то во мне преломлялось, когда я смотрела на небо. Каждый раз. Не знаю, что это, но мне кажется, что это что-то, что досталось мне от кого-то другого. Звук смс прервал мои мысли, на разблокированном экране высветилось имя «Тео» и слова: Так что ты решила делать с Г? Я затруднилась ответить, потому что сама еще не продумала план. J: Пока ничего. Идеи? Т: Сходи, пообедай с ними куда-нибудь, намекни на встречу уже, ну J: Это как-то простовато Т: Не все же тебе сложными путями идти, он того не стоит. Просто делай дело и всё. Закатив глаза, я спрятала телефон в карман сумки. С каких это пор сообщения от Тео перешли от «дельный совет от лучшего парня на свете» к «что за бесполезный бред он пишет каждый раз»? Придя в ужас от своих собственных мыслей, я поспешила забежать на сам мост. Пробежав еще метров 10 по мосту, я остановилась и отдышалась. От чего я бегу? Повернув голову направо, я заметила место полукруглой формы с бортиками, напоминающее балкон. С него открывался неповторимый вид на Темзу и ту часть набережной, по которой я сейчас шла. Биг Бен уже потерял свой яркий золотой цвет и просто сиял на темном фоне коричневым силуэтом. Здесь. — подумала я, подойдя к краю балкона и оперевшись локтями о бортик. Что означало «здесь» я сама не понимала, но мой внутренний голос так и вторил мне его. Я поморщилась от холодного летнего ветерка, поднявшегося с реки. Я провожала взглядом туристические теплоходы, скрывающиеся за поворотом русла Темзы. Везде уже горели ночные огни и вся набережная была усеяна черным полотном реки с ярким отражением светлых пятен, будто кто-то пролил краски с белым и желтым цветами на черный рисунок… Что?! Какой рисунок, какие краски? Что за мысли мне лезут сегодня в голову? Я что, художник какой-то. — Я сошла с ума. — тихо пропела я, словно какую-то балладу. При этом я улыбалась. — И я. — услышала я чей-то низкий, но приятный голос. От неожиданности я резко повернулась в ту сторону, откуда он доносился. В полукруглой нише слева от меня стоял парень, который тоже смотрел вдаль. Я не стала задерживаться на нем взглядом и просто вернулась к своему положению. Меня ужасно тянуло пообщаться с этим таинственным парнем. А если он маньяк? Темно ведь уже. — ударили в мозг вполне логичные и до тошноты типичные мысли. Я оглянулась — по всей длине моста сновали в противоположные стороны идущие с работы и учебы люди. Усмирив свою недоверчивость, я заговорила с ним, глядя на горизонт. — А в чем же твое сумасшествие? — А твое? — Нет, так не пойдет, ответь сначала ты. — Давай каждый скажет то, о чем он думает в данный момент? Прям в эту минуту? Я задумалась, можно-ли доверять этому типу. По тональности голоса нельзя судить, какой он человек, но его голос творил что-то невероятное с моей логикой. Сказать, что он меня зацепил — ничего не сказать. А я ведь даже его не рассмотрела и не пыталась. Что-то внутри меня тянулось к этому незнакомому человеку, и это одержало верх. — Давай. — На раз, два, три… — Мне кажется, что я очень плохой человек. — Я странный, что пришел сюда. Сказав эти слова, мы повернулись друг к другу лицами (другой реакции и не ожидалось), повисло неловкое напряжение и одновременно сильное облегчение. Его лицо. Почему оно кажется мне каким-то отражением меня? — Искусство. — Что? — А? — Ты сказала «искусство», Что ты имела ввиду? — А ты сказал, что ты странный, что пришел сюда. — мой язык заплетался от такой неловкости, которую я испытывала впервые в жизни. Помедлив секунду, я добавила, — Ты же сказал сказать то, о чем думаешь. Я подумала об искусстве, увидев тебя. Я почувствовала, как краска разливается на моем лице. Я краснею? Неужели мне стыдно от этих слов? Я ли вообще их говорю? — Я чувствую себя странным, что меня не должно быть здесь, у меня не было повода ходить сюда и я ненавижу Тауэрский мост. — выпалил он куда-то вниз, свесив голову к воде; затем парень взглянул на меня и сказал «теперь ты». Я наклонилась и также выпалила на одном дыхании: — Я впервые в жизни чувствую себя виноватой, это чувство рвет меня изнутри и я уже не знаю, во что я превращаюсь. Какое облегчение. Отдышавшись, я выпрямилась и посмотрела на него, на его лице читалось удивление. — Что? Да, я впервые говорю то, что думаю. Как ты это придумал? Мы снова облокотились о перила и уставились в ночной пейзаж. — Моя мама научила меня. — Значит, твоя мама очень мудрый человек. — Она самая лучшая. — Для чего это нужно? — Она говорит, что это как тренировка для каждого дня; чтобы быть счастливым, тебе нужно говорить свои самые главные мысли вслух. — И все равно кому? — Желательно незнакомым. — Но это же безумие! Они же могут посчитать тебя сумасшедшими. — Все, кому она раскрывалась, сейчас ее самые близкие друзья. Я не могла этому поверить. Не могла поверить в реальность происходящего; что вот, я стою на главном мосту Лондона, на туристическом, а следовательно и скучном, и популярном месте, разговариваю на темы, которые и в книге не напишут даже под самым большим влиянием вдохновения…с незнакомым парнем, который взялся не пойми откуда, признается в этом и просто говорит моими мыслями. Это было слишком для 5 минут знакомства. — А если эти люди потом будут использовать твои секреты или, ну, эти сокровенные мысли против тебя? — Я тебя умоляю, этого не будет. — Почему же? Многие так делают. — Моя мама говорит, что люди, которые предназначены тебе судьбой, будут появляться в твоей жизни не раз. Поэтому нет риска, что незнакомец выдаст все твои тайны кому-нибудь, потому что вы же потом не встретитесь уже, если вы не предназначены друг другу. И речь не только о вторых половинках — это и о друзьях тоже. — он говорил это так просто, пожимая плечами. — Либо они не смогут этого сделать, не встретив тебя больше ни раз в жизни, либо, имея такую возможность, они этого не сделают, потому что встретятся с тобой настоящим еще не раз в жизни. — Но так не бывает! — почти крикнула я. — А ты проверь. Я смотрела на него, все еще не веря ни его словам, ни его историям о его волшебной маме. Но я верила ему, каким-то тайным местом в своем сердце я верила этому безумному, непохожему ни на одного из моих окружающих, незнакомцу. Он протянул мне руку, я не думая вложила свою в его, поздно задавшись вопросом «почему я так быстро среагировала?» Улыбнувшись моими ямочками на щеках, он озвучил наше пари: — Если мы встретимся еще раз, то ты убедишься, что я и моя мама правы. — То есть, что ты послан мне судьбой? — смеясь, закатила я глаза. — Да. — Хорошо. А я спорю на то, что мы с тобой никогда не встретимся, но со временем кто-то из нас кого-то предаст. — Идёт. Было уже темно, когда внезапно, смотря ему в глаза, я увидела в них себя, ничтожно маленькую. — Жаль разбить некому. — сказала я, не прерывая зрительный контакт. — Давай, Тауэрский мост разобьет? — Давай. И наше рукопожатие было разбито бортиком мостовой. Мы стояли, смотрели на место, о которое только что ударились наши руки. И снова облокотились о холодные перила, встав плечо к плечу; передумав расходиться. — Можно напоследок сказать тебе ещё одну вещь? — чувствуя всем свои существом, что не сказав этого, я буду жалеть до конца своих дней. — Давай. — Ты заставил меня чувствовать. — я сглотнула, эти слова давались мне тяжело. Чтобы мне было легче говорить, я перевела взгляд на здания. — Мне кажется, мы стоим здесь уже 2 часа, а прошло всего лишь 10 минут. Я разучилась мгновенно чувствовать счет времени, просто столкнувшись с тобой…ты меня понимаешь? Он молчит. Господи. Я решила продолжать. — И впервые в жизни мне тяжело говорить. Я…мне никогда не стоило ничего поговорить с любым человеком, потому что я не говорила то, что думала. — я поняла, что начала терять мысль и меня захватило волнение. Сейчас он смотрит прямо на меня, полностью внимая моим словам.  — Я просто хочу сказать, что-то, что мы сегодня здесь го…

Sia — I’m In Here

На важном, возможно даже самом важном для меня моменте в жизни у него раздался телефонный звонок, напоминающий мелодию противного Crazy Frog. Внутри меня что-то взорвалось. «Ненавижу. Почему сейчас? Почему именно сейчас?!!!» Поэтому я улыбнулась и попросила его ответить. Он даже не двинулся. — Пожалуйста, продолжай. Ты должна закончить. — Нет, нет, я не должна. — Так нельзя, сказала А, так скажи и Б. Ты должна… — Я ничего не должна! Никогда, никому и ничего! — я не заметила, как быстро я потеряла искренность. — Хорошо, пожалуйста, скажи, что ты хотела мне сказать. — он буквально умолял меня; и мне это нравилось. Внутри я уже кричала: «Все же было так хорошо! Какого черта ты отдаляешься от него и тебе это нравится?» — Нет, момент уже упущен, поэтому нет. — сбросив его руку с моей, я выдавила «прости». Я никогда не видела, чтобы человек так долго цеплялся за слова, которые было уже невозможно вытащить даже клещами. Он не сдавался. — Ты не понимаешь, проблема не в звонке, а в твоём страхе. Я рассмеялась. Мне не было смешно. — Что за бред, чего я боюсь? — Быть настоящей. Мелодия затихла. После нашего разговора у меня не было сил скрывать свое изумление и страх. Он видит меня насквозь. Он это понял и тоже замолчал. — Мне пора. — Спасибо тебе за твою откровенность. Надеюсь, мы еще встретимся. — А я надеюсь на обратное. Снова раздался противный звонок, в этот раз он нашел телефон, но все равно не спешил его брать. — Это соверешенно не важно по сравнению с тем, что я сегодня услышал от тебя, но как тебя зовут? — спросил он, пока я окончательно не сошла с ума от отвращения к его телефону. — Хоть этим мы можем закончить нашу встречу? — Салли. — сказала я первое имя, пришедшее мне на ум. — Очень приятно, а я… — боясь запомнить его имя, я вовремя закрыла уши и не расслышала ничего. — Ты…в порядке? Я снова почувствовала стыд, я не могу так надеяться на судьбу, что она еще раз сведет меня с ним, поэтому я ответила уже более адекватно: — Да, просто голова заболела. — М, бывает. — Я не расслышала твое имя, прости. — Да ничего, я Лори. — Ну, прощай, Лори. — еще раз пожав ему руку, я повернулась в сторону, откуда пришла. — Пока, Салли. — сказал он, доставая из кармана куртки названивший телефон. — И да, я все еще надеюсь, что не увижу тебя! — крикнула я в Темзу так, чтобы он услышал.

***

В течение всех 3х месяцев лета, каждый день, после встречи с Лори, в это же время я приходила на Тауэрский мост и стояла на том же месте 10 минут. Потом шла домой. За эти 92 дня ко мне подошло познакомиться 35 представителей мужского пола, 5 из которых были из богатых семей, 7 с именем Джон, 10 ботаников и 13 красавчиков. И ни одного Лори, он так и не появился.