Living in the A.M.

POV Harry: Я еще с минуты шатался по этажу, на котором уложил уставшую Джен спать.  А ведь в той комнате могла сейчас спать она. Так, всё, стоп, Гарри, стоп! Этого никогда уже не будет! — Не будет, идиот, она тебя никогда не простит! — я не заметил, как заперся в туалете, склонившись над раковиной и орав на свое отражение.  Мда, странно. Я уже вроде бы и отошел от того, что было почти два года назад, обычно люди отходят уже через год. Видимо, я не человек.  Или, может…дело в уговоре.

***

Sia — Bird set free(slowed)

— Твою мать, Гарри, что ты творишь?! О, я и не знал, что она может так орать или кричать. Неужели в этом крике есть какие-то эмоции? — Надо же, Дженнифер умеет переживать, или это очередная игра? А? Я смотрю на её лицо, крепко держась за деревянный бортик моста. Конечно, я не собираюсь прыгать. Хоть я и не представляю, как буду продолжать жить, не радуясь возможности снова увидеть Рию. Потому что больше она меня и близко к себе не подпустит. Сколько я ни пытался объяснить ей (хотя, Боже, она права, тут и объяснять нечего), сколько подарков и огромных писем с текстом искреннего извинения я ей ни отправлял…сколько вообще ни было попыток хоть как-то вернуть мою прежнюю, светлую и добрую Рию, все было тщетно. Благодаря этой рыдающей прямо передо мной лицемерной и двуличной стерве. Господи, почему моей Рие, уже не моей, так не повезло с двумя самыми близкими людьми?  Неужели я тоже такой же бездушный, как и та, которая стоит сзади меня? Наверное, уже да. Но перед тем, как исчезнуть из жизни Рии, я должен предупредить её о том, что рядом с ней обитает такая змея. Краем глаза я проверил то место, куда я прикрепил камеру. Отлично, снимает. А она, однако, очень даже преобразилась благодаря этим красным пятнам на лице и ярко-бирюзовым от слез глазам. И еще губы как опухли от рыданий. Вот так ей больше идет, с настоящими человеческими чувствами.  — Гарри, пожалуйста, прости меня. Если ты собираешься делать это из-за той видеозаписи и Рии, то прошу тебя, не надо!  — Почему же не надо? — в ход пора пускать мои театральные навыки. — Ты отобрала у меня мою первую и настоящую любовь, моего самого близкого и ценного друга! Ради чего мне теперь жить, объясни мне!  Главное не переиграть. Она с страхом кинулась ко мне и вцепилась мне в плечо: — Ты…ты должен жить ради твоей семьи! Ради твоих друзей! Ты подумал о них? Думал, как они будут жить с этим горем всю жизнь? Я смотрю на нее и не верю своим глазам. Неужели один человек может быть и твоим спасательным жилетом, тащащим тебя на поверхность, и дьяволом во плоти?  — А ты думала о том, как мне жить с мыслью о том, что теперь Рия меня ненавидит и презирает? А с мыслью о том, что девушка, влюбившаяся в меня, имела понятие о том, что разрушает чужое счастье, а я ещё и почти фактически изменил Рие с ней? Это все моя вина…и я не заслуживаю жизни дальше. Я сделал резкое движение, будто поскальзываясь, но я крепко держался за бортик одной рукой. Как же хорошо, что я не боюсь высоты. Если бы боялся, играть было бы сложнее. Девушка вскрикнула неестественным воплем и еще крепче вжалась в мою руку, впивая свои ногти мне в кожу, что было реально больно. — Нет, нет! Я не отпущу тебя, я не дам тебе уйти! — она снова всхлипнула, а потом уставилась на лед. — Как я сама буду жить? На моих руках будет твоя смерть…получается, сейчас я тебя убиваю? Вау, такой поворот сюжета мне нравится, почему сам не додумался? Камера все еще записывала, надо было помнить цель этого спектакля. — Да, Дженнифер. И я хочу уйти именно так, на твоих глазах, чтобы ты винила себя и чтобы тебе это не сошло с рук. — Я сделаю всё, что хочешь. Прошу тебя, не прыгай…я не смогу. — Ну что, что ты не сможешь? Жить без меня? Серьезно? — и я захохотал так жутко, что сам испугался. — Будь спокойна, сможешь. Иначе, если бы ты действительно ко мне имела чувства, ты бы не устраивала весь тот спектакль на камеру! И не говорила бы Рие того, чего не было и никогда не будет!  — Я люблю Рию, и я сделала это ради неё, чтобы она видела, что за слабак и лицемерный трус ей достался! — сейчас она уже не была напугана, она шипела. — А ты даже не мог признать того, что ты действительно имел чувства если не к нам обеим, то ко мне. Но тебе не хватило и малой доли смелости признаться в этом хотя бы одной из нас! — Ты ошибаешься. Я никогда. Ничего. Не чувствовал к тебе!  — Придурок, даже Рия это уже поняла, не говоря обо… — И ты сейчас все еще пытаешься свалить всю вину на меня, на ту случайность с Салли и Лори, на мою растерянность, да? Да! Я был растерян, я не знал как поступить правильно. Но виновата в этом в первую очередь ты и твой гадкий характер! — Нет, тут виноват каждый… — Неет, Джен, ты сама всё это устроила, а когда я нашел момент всё объяснить тебе, ты подставила меня. И я не хочу, чтобы рядом с Рией была такая гадюка, как ты! — Но Славу Богу, что от одного, самого главного говнюка она уже избавилась. — она уже не плакала, а с издевкой ухмылялась. — Вот и я сделаю так, чтобы вторая тоже не подошла и близко к такому человеку, как Рия. Она не заслуживает того, чтобы такая опасная и лживая стерва моталась рядом с ней, отбивая от нее всех достойных её людей. — Вот и решили. — Джен отступила назад, вытирая руки о своё пальто. — Я вижу, ты передумал уже прыгать, вот и отличненько. Черт, я сильно отвлекся. Но зато всё записалось.  От облегчения я вздохнул, так вышло даже очень натурально и естественно. — Да, ты права. Прыгать я уже не хочу. — потирая замерзшие руки, я перелез через бортики, глядя на ее спокойную, но озадаченную физиономию. — Но то, какие слова ты мне наговорила перед страхом моей смерти, я ей передам.  Ну вот и начинается. Ее глаза округляются, но виду, что волнуется, не подает. А только улыбается: — Ты не передашь. — Да, передам не я. Но зато дословно. Она с быстротой молнии стащила мой телефон из кармана моей куртки, полагая, что я записываю на диктофон. Смотря на её хмурое лицо, я начинаю смеяться и идти в сторону, противоположную тому столбу, на котором я закрепил маленькую скрытую камеру. Да, на днях мы получили свой седьмой гонорар на Х-факторе и вместе с Лиамом и Найлом мы не удержались и закупились в магазине с такой техникой.  Я оглядел пеший мост: он действительно был идеальным и подходящим местом для откровений и сцен с падениями с него в реку. Хоть он и не был таким высоким, но вот застывающий лёд на реке и на самих деревянных досках моста — это да. На самом деле, я ушел с моста потому, что было не очень безопасно находиться на нем: пара гнилых досок уже провисала. — Ты сейчас просто блефуешь. — крикнула Дженнифер мне откуда-то сзади.  — Ты сама настолько погрязла в своей лжи, что не можешь отличить правду от лжи. — я обернулся и хитро подмигнул ей, обернулся обратно и продолжил медленным шагом идти по заснеженным тропинкам от моста. — Да ты… — Ну-ну, что я? — крикнул я громко. В ответ была тишина, наверняка эта актриса опять что-то выдумывает и притворяется. Затем послышался страшный звук скрежета, будто что-то обломалось, ее крик, а потом и вовсе всплеск. Внутри меня все похолодело и я резко обернулся. Часть моста проломилась и погрузилась в ледяную черную воду.  — Твою ж… Стремглав, я подбежал к реке и оцепенел: на белой льдине, дрейфующей прямо под мостом, виднелись красные пятна крови. Из черной лунки пошли пузыри. — Чёрт…чёрт… — шептал я, стягивая с себя куртку и прокручивая в голове следующие секунды моей жизни.  Не успел я прокрутить их, как ноги сами понесли меня в обжигающую воду и я уже, ничего не чувствуя, нырнул в эту тьму. От сдавившего шею, нос, открытые под водой глаза колющего чувства страха и неизвестности, я дернулся на поверхность.  «Я не могу…мне больно, очень больно, это невыносимо!» — твердил мне мой мозг. «А она тонет. И ей в сто раз больнее чем тебе.» — это сказал мой внутренний голос и, держа эти слова в голове, как заклинание, я ринулся под воду, шаря руками по дну. Я нащупал ее! Вцепившись изо всех сил в твердую, как камень, ткань пальто, я потянул его за собой туда, к свету.  Какое же это счастье, выныривать на поверхность, на воздух, обжигающий горло и легкие. Ох, я буду болеть. Но я спасаю ее, Господи, я спасаю человека! Она стерва, но я не могу её отпустить на дно и оставить её погибать, задыхаться и…она не дышит.  — Нет! Блять, нет…нетнетнетнет, — бормочу я, тормоша посиневшую Джен. — Всё не так должно было быть, я же…я же просто хотел записать это на камеру.  Тут я вспомнил, что она все еще снимает и громко матернулся, бросая в её сторону куртку.  Беру её голову в свои руки и чувствую горячую липкую жидкость в её волосах. Присмотревшись, я понимаю, что это кровь, и она течет. И раз она течет, она… И тут из груди вырвался страшный хрип и вода фонтаном вылилась из её рта. Её синие глаза широко раскрылись и смогли остановиться на мне. — Жива! Пожалуйста, живи, Джен, слышишь, живи! — заорал я ей в лицо, скидывая с себя шарф и окутывая им место раны.  Я и не заметил, как начал откровенно реветь. Глаза её немного закатились, но то, что она задышала, меня немного подбадривало. Как во сне я встаю, не чувствуя рук и ног, беру ее на руки и не бегу, а лечу вон из этого чертового парка, по пути припоминая, что видел красный крест неподалеку от выхода.  На мою удачу мое видение оказалось правдой и через дорогу я уже толкаю ногой стекленную дверь больницы, крича испуганной девушке за стойкой администрации не своим охрипшим голосом: — Пожалуйста, ей нужна помощь! Она упала п-под лёд и я… — Успокойся, милый, санитары уже бегут. Милая девушка пытается меня усадить на диваны, а я не могу согнуть колен. Стуча зубами, носом я указываю на красный от крови шарф. — Ттам…у…нь-нее раана…уддарилась о лёдд. Тут из моих рук вытягивают Джен и кладут на каталку, увозя за ее какую-то дверь. Трое санитаров, покрикивая друг на друга, подзывают к себе четвертого с чемоданчиком, который я видел только в фильмах.  Достав из него два металических диска с ручками, они завозят её в комнату, а я как зачарованный, плыву за ними, пока бегущая за мной девушка не останавливает меня.  — Теперь это их работа, не волнуйтесь, главное, что вы успели ее донести до нас. Пройдите за мной, вы выглядите не лучше и с вас, хочу вам напомнить, капает.  Я как в бреду осматриваю свой блестящий от льдинок прикид. — Следуйте за мной, я отведу вас в теплую комнату и вас там согреют, дадут горячего шоколада… — Я…я не ппойду… — указывая пальцем на страшную дверь, бормочу я уже не от холода, а от страха, что вот-вот могу потерять человека. — Вы уже сделали все возможное для вашей девушки, теперь дайте докторам спасти ее. Она непреклонно посмотрела на меня и повела в комнату, которой подошло бы название «сауна». Там меня, как она и обещала, обогрели, напоили горячим шоколадом и теплыми травами. Я пить не хотел, но в меня их влили две полные тетушки-медсестры, причитающие: «Ай, да какой он худенький, мокренький весь. Такой маленький, а герой. Надо бы его пледом накрыть, чтоб не заболел». Через десять минут я сбежал из этой парилки, правда, взяв с собой плед, и сел перед тем кабинетом, куда увезли Джен. Господи, я ведь даже не позвонил никому, не сообщил… А надо ли?  От нахлынувшего за последние полчаса я закопался в своих волосах, опустив голову. Я смотрел на синий линолеум больницы и считал капли, вытекающие сами собой из глаз. Я, вообще, редко плачу, последний раз плакал только над Хатико. Сейчас я не понимал причины слёз, но мне и стыдно не было. Дверь открылась и я вскочил с места. Санитар с добрым лицом и с улыбкой — вот, что мне было нужно. — Она жива и сейчас спит, к ней лучше не заходить.  — А что с раной? — сглотнув и прикрыв глаза, будто взмолился я. — Мы её перевязали, зашили, ты всё сделал правильно, парень. Если бы ты донес её на 5 минут позже, я бы не вызывался говорить тебе о её состоянии. — он положил мне руку на плечо. — А её голова? Она… за-заживет? — не унимался я. Доктор вытер свои запотевшие очки и присел со мной. — Я не хотел этого говорить, но ты так за неё переживаешь. Должно быть, ты её молодой человек, да? — Я…не совсем. — смущенно проговорил я. Ну не говорить же мне, что я её ненавижу, что она мне отношения с девушкой испоганила и только что я, дабы отомстить ей, имитировал свой полет с моста ради её сознания во всех грехах. — Но на данный момент ты самый близкий её человек. Ты спас её, поэтому ты должен знать кое-что о её ране… Нет, ничего серьезного такого, но эта зона отвечает за память, поэтому не исключены пробелы в ней. Ты молодец, что зажал её шарфом. Внутреннего кровотечения нет, слава Богу! Но вот память…она не вспомнит то, как это случилось. И скорее всего, ближайшие три часа до этого тоже сотрутся из её памяти. Я похолодел от этих слов, будто бы появилась пустота и начала обитать где-то рядом.  — Обзвони сейчас всех родственников и близких, они должны знать. Но вот про память знать желательно только родителям. Хорошо, парень? Вот и славно, выпей горячего шоколада. И себя береги. Ей повезло, что рядом оказался ты. Доктор скрылся за дверью, а последние его слова крутились у меня в голове.  «Ей повезло? Правда? Да я чуть не погубил её!» — хотелось крикнуть на весь этаж.  Глубоко вздохнув, я включил её телефон, который добрый доктор вложил мне в ладонь, и начал звонить. В другой ситуации я бы сто раз подумал перед тем, как это делать. Но ситуация такая, что я, не задумываясь, набираю номер и выкладываю всё правильным решительным голосом, что им необходимо знать.

***

Я смотрю на её родителей, разговаривающих с санитаром. Она копия своей мамы, но, на мое постыдное удивление, в характере она отличалась от обоих родителей. Мужчина в костюме, видно уехал с работы, обнимает женщину, промакивающую глаза платком. Затем они подходят ко мне и я встаю, не зная что сказать. Ее мама подбегает ко мне и крепко обнимает, рыдая в плечо и всхлипывая, произносит:  — Спасибо тебе, Гарри, спасибо! Ты спас ее, и это…самое важное сейчас. Если бы не ты, она бы…уже… — Мисс Роудлинг, пожалуйста, не благодарите меня. — выпалил я, — Я должен был и не мог допустить, чтобы Джен погибла у меня на глазах.  И, сам не зная, что я творю, я рассказал им вкратце суть нашей с Джен встречи. Я видел их всего пять минут, но они внушили мне огромное доверие, что я просто не мог не раскрыть им всю правду, как она есть. Я ожидал увидеть на их лицах разочарование, осуждение и, может, гнев. Но я заметил только внимательность и понимание. Её отец посчитал нужным пожать мне руку и, осмотрев меня, он улыбнулся и отвел в сторонку. — Дженни про тебя рассказывала. Я знаю, что по сути я не имею права и не должен тебе говорить это, но, я думаю, она была бы в глубине души мне толко благодарна. Ты очень важен для нее. — он очень серьезно на меня посмотрел. — И я в курсе всей этой истории про ваши имена, про Рию…прости, если тебе не хочется это обсуждать… — Нет, я…я могу говорить об этом. — укол вины снова проткнул мою защитную маску. — Я хотел бы извиниться перед вами за то, что так обращался с вашей дочерью. Мистер Роудлинг непонимающе на меня посмотрел. — Как ты с ней обращался? — Так же, как и она со мной. — честно ответил я. — Эта история — исход того, что случилось, когда я решил отомстить ей. И я бы не простил себе её…смерти. Ее отец внимательно посмотрел на меня и похлопал по плечу: — Ты очень умный парень. И мы не виним тебя. Неужели ты думаешь, что мы не в курсе того, каким характером она обладает и что он может с ней сделать? — мистер Роудлинг грустно посмотрел в сторону двери. — Она ведь сама в заложниках своего ужасного характера, и это не лечится. Вылечить её может только один человек, и, пока что, я не видал более действующего лекарства…чем ты. — он сделал паузу, чтобы оглядеть мое хмурое лицо. — Понимаешь, с тех пор, как вы впервые встретились на Тауэрском мосту, она изменилась, преобразилась, и она, и я были уверены, что причина этому ты. Я онемел и затараторил: — Вы.вы что? Я же чуть её не убил! — Ну не убил же, а даже спас. Гарри, не думай, что мы требуем от тебя, чтобы ты испытывал к ней какие-то чувства против своей воли, ведь у тебя своя жизнь, сердце, душа и все такое. Но я хочу попросить тебя только об одной вещи. — Я сделаю всё, что скажете. — волнительно заявил я, не вдумываясь в смысл сказанного. — Если она… — он сглотнул, слова тяжело давались волнующемуся отцу. — не вспомнит тебя, но будет продолжать испытывать к тебе эти странные чувства, какие бы отрицательные эмоции она ни выплескивала на тебя, прошу, не воспринимай её ненависть всерьёз. Я знаю, это тяжело, особенно после того, что она сделала для тебя. И не напоминай ей вашу историю про вас троих. — он взглянул на меня еще раз. — Мы сообщили Рие и она уже едет сюда. — Я выполню ваше условие, если вы не расскажете об этом Рие. — за секунду в моей голове возникла неплохая сделка. — О всём, что я вам рассказал о сегодня. — Но почему? — не понял отец Джен. — Потому что Рия важна для меня. И я не хочу добиваться её прощения таким способом. — Но ты же понимаешь, что это послужит вовсе не в твою пользу… — Да, поэтому я найду другой способ вернуть её. Мистер Роудлинг, казалось, понял, о чем я говорю, и кивнул. «Рия скоро здесь будет, и она не должна меня здесь увидеть.» — проносится в моей голове, когда я прощаюсь с Тим Роудлингами, держа в голове наш уговор.

***

Я так и не зашел тогда к Джен, сказать «Пока», «Прощай» или что там говорят в этих ванильных драмах? Поэтому я опять, как идиот, припёрся к двери в комнату для Джен. Я тихо приоткрываю дверь, и, убеждаясь, что она спит, закрываю её, не уделяя минуту наблюдениям за ее сном. Я достаточно нагляделся на других девушек, с которыми…ну…сводила судьба. И я с печалью осознавал, что я так и не проснулся с той, для кого мечтал построить этот дом как только «я встану на ноги», и которая бы открыла глаза и воскликнула: «Ну ты и замок отбабахал!», а затем, я даже не сомневаюсь в этом, толкнула бы меня в бассейн… Я еще часто ассоциировал свою такую мечту с «Великим Гэтсби», что за странность. Боже. Даже сейчас я думаю о Рие. Я всегда о ней думаю. Даже после такого сумасшедшего дня, с совершенно новой Джен, ставшей такой даже не имею представления с чего бы. Может быть, она действительно не помнит меня? Я же с того страшного январского вечера не виделся ни с ней, ни с Рией. Но я верю ей. Я почему-то верю и доверяю этой странной, видящей меня насквозь девушке, будто она не Джен вовсе… Так, Гарри, тебе пора спать, пока ты еще какой-нибудь бред не пустил себе в голову.