Living in the A.M.

POV Jennifer — Я… Вот теперь точно тупик, я не знаю, что мне сказать на разумный и логичный вопрос. Потому что кого не заинтересует причина, почему человек ни с того ни с сего мало того, что не знает, как доехать домой, но еще и не знает, где он живет.  Гарри смотрит на меня, замерев и…он что, задержал дыхание? «Всё, пора, Джен. Момент настал.» — Я тебе всё расскажу. — я серьезно смотрю в его большие зеленые глаза. — Только, пожалуйста, прикрой рот и давай куда-нибудь уже двинемся, не будем же мы начинать обсуждение у тебя перед домом? Он немного пришел в себя, в смущении прикрыв рот, и произнес: — Да, точно…поехали, я знаю одно местечко. — И, пожалуйста, поверь каждому моему слову. — зачем-то сказала я и тут же испугалась, что выгляжу слишком жалко. Но он только улыбнулся и посмотрел на меня таким теплым взглядом, что мои волнения тут же улетучились, а в голове на долю секунды мелькнула мысль: «Странно, не может быть, что это…нет-нет.» — Пристегнись. — тихо сказал он, возвращая меня на землю, вернее, на пассажирское кресло. Звук щелчка, и мы уже отъезжаем от владений Великого Гэтсби. — Приехали. — сказал Гарри, отстегиваясь и внимательно наблюдая за моим озадаченным лицом.  Мы остановились напротив пекарни, о которой я узнала из фильма про One Direction. Там работал Гарри до того, как он пришел на Х-фактор.  — Пошли. — повторил он, отстегивая мой ремень.  — Мы ведь хотели поговорить по душам, Гарри. — сказала я тихо, озираясь по сторонам в поисках тех общительных тетушек из пекарни, щипающих Гарри за задницу. — Это самое душевное место из всех, что я знаю. C’mon! — Гарри вытянул меня из машины и повел внутрь пекарни.  «Боже, до чего я странно сейчас себя ощущаю, будто внутри фильма.» — Ты же не собираешься знакомить меня с твоими прелестными тётушками и бывшими коллегами? — вовремя поинтересовалась я, а Гарри встал, как вкопанный перед входной дверью. Я решила начать действовать первой. — Откуда ты знаешь, что я тут работал? Тебе Рия рассказала? — Гарри во все глаза уставился на меня. — Возможно. И твое самое душевное место разве не то дерево, под которым ты с кем-то там поцеловался? Тут же, в Холмс Чаппел, да? — я отошла обратно к его машине, чтобы он последовал за мной.  Я почти угадала, потому что в следующую секунду он уже подбежал ко мне и очень резко зашептал мне в лицо: — Ты не могла этого знать, никто не мог! — он выглядел напуганным, — Мы снимали этот материал для фильма всего две недели назад. В моей голове что-то перевернулось, но не настолько, чтобы я отложила важное признание еще на полгода. Гарри не сводил с меня глаз, и я продолжила. — Я не шпион, не волнуйся. Ни с кем из менеджеров я не знакома, и я не знаю вашего режиссера, не допрашивала ваших операторов… — Тогда ты знаешь то, что знают только пара человек? — из-за ветра волосы лезли ему в лицо и он убрал их движением руки. — Мы даже между собой, в группе, это не обсуждали, чего уж говорить о рандомной подруге.  — Ого-го, ну и нарёк же ты меня. — с обидой фыркнула я и отвернулась.  — Но ведь так и есть. — Нет, Гарри, не так. Ты многое умалчиваешь…и я тоже! Я не просто рандомная подруга. Что-то было, что-то связывает определенно нас троих. — я говорила медленно. — Нас двоих и Рию.  Его лицо мгновенно помрачнело, и он спрятал его в ладони. Никакого намека на слёзы и любую сентиментальность, просто прошлое. Мне это чувство было знакомо, поэтому я не желала больше доставлять Гарри боль и, подойдя к нему, я положила руку ему на плечо и сказала, указав на пекарню: — Теперь, если хочешь, пойдём. — Нет, поехали лучше в то душевное место. — Гарри бросил взгляд на родную пекарню. — К ним я зайду потом…ты ведь знаешь, что и у них я… — Знаю. — кивнула я, — знаю, что ты у них работал, и две недели назад вы записывали материал для фильма и у них.  Он старался контролировать свои эмоции, пытаясь не выглядеть так, будто ему сказали, что его дом захватили инопланетяне пять минут назад. — Если хочешь, можем продолжить разговор по дороге… — Я просто не понимаю, как? Как ты…и почему ты? Откуда вообще ты знаешь такое, что я даже родителям не рассказывал?! — Гарри глубоко дышал и рассматривал дверную ручку Range Rover-а. — Я не могу даже предположить, кааак? — он снова перешел на шепот и уставился на меня. — Тебе сразу рассказать или как? — Боже упаси! Конечно нет. — он начал меня пугать, когда хлопнул ни с того ни с сего дверью. — Можешь сказать вкратце. — А ты мне веришь? — я смотрела на него с другой стороны машины. — Если бы я не верил, я бы уже давно оставил тебя в покое и дал бы тебе денег на проезд в метро.  «Хм, логично.» — Хорошо, я тебе скажу. — он вздохнул и сел в машину следом за мной. — Но сначала ты расскажешь мне про то, почему вы расстались с Рией. — ЧТО? — вскрикнул Гарри и его брови подлетели под самый потолок машины. — А чтоо? — передразнила я его, откидываясь в кресло и скрестив руки на груди. — Не притворяйся, будто не понимаешь, что я этого не знаю! — Ты издеваешься надо мной! — Гарри со стоном опустился на руль, стучась о него головой. — А надо мной? Знаешь, с тех самых пор, как я тут оказалась, надо мной все издеваются! Только и слышу со всех сторон «Дженни, тебе этого знать не надо», «Дженни, выясняй сама» или «Дженни, не смей говорить на эти темы»! — меня понесло, из меня стали выливаться все проблемы, которые набежали за эти 7 месяцев. И о которых я по каким-то причинам умолчала. — Думаешь, у меня всё отлично, да? Думаешь, я живу и как сыр в масле катаюсь? — Ну, я так не.. — Нет! У меня тоже хватает своих проблем, таких как скрывание важной информации и одной тайны ото всех, кроме моей подруги, которую я никогда в жизни не видела, с которой я общаюсь только по интернету и с которой мечтаю увидеться! И только она может меня понять и воспринять правильно. Не так легко держать в себе то, чего не бывает теоретически. А оно взяло, и случилось со мной! И я попала не на свое место, где никто не хочет открыть мне глаза на то, почему меня ненавидит один из самых добрых и светлых, как я думала, людей на свете! — в этот момент я смотрю на него, и Гарри понимает, что речь о нем. — Но нет, все считают, что я не в силах этого понять. Понять, почему я здесь, а не там. Почему мне приходиться переживать там смерть родного человека, поступление в институт, бессонные ночи за учебниками и кучу слез от мыслей о том, почему? Почему это произошло со мной? И почему я не вернулась сюда той же ночью, а пережила так много дерьма за эти 7 месяцев!!! — мой поток иссяк, когда голос полностью сел на последней громко-сказанной фразе. Горло пересохло и я сглотнула, продолжила уже тихо. — Я ведь…даже не могу рассказать об этом семье. Потому что они могут посчитать, что я сошла с ума. Такого никогда и не с кем не случалось, легче всего назначить человеку лечение в психушке, чем просто ему поверить. — Почему ты им не веришь? — подал голос притихший и ни разу не перебивший меня Гарри. — А ты бы поверил, что возможно заснуть и проснуться в другой жизни себя? В параллельной вселенной, где ты живешь в Лондоне, где у тебя есть практически всё, и даже близкая подруга рядом, и где ты родилась на 3 года раньше. Но больше всего невозможно поверить в то, что ты значишь в жизни своих вдохновителей…даа, что ты так смотришь на меня? Я не люблю слово «кумир», ведь вдохновитель звучит куда приятнее, правда? Почему-то сейчас Гарри не кивает, а смотрит на меня то с грустью, то с тихим удивлением. — И мало того, ты с ними дружишь! Ты даже знаешь своего любимого актера в жизни, и пишешь про него всякий бред в статусах Facebook. — на этих словах мы оба смеемся. — И я ведь верю, что это неслучайно. — Случайности не случайны. — говорит задумчиво мой водитель. — Да, и я знаю, что я должна что-то сделать, раз попала сюда. Если у меня есть такая возможность, то я должна ею пользоваться. — я осеклась и медленно повернула голову в сторону водительского места. Гарри тихо сидел и смотрел на меня, слегка приоткрыв рот. — Мне просто нужно было убедиться, что ты воспримешь мои слова всерьез. — тихо бормочу я и отворачиваюсь к окну. Гарри не издает ни звука. POV Harry «Так, рано или поздно тебе придется что-нибудь сказать. Все-таки, она тут душу тебе изливала как-никак. Но что значат эти ее слова про 7 месяцев, и как она узнала про съемки? Тайна.» Я так и не понял. Я так ничего и не понял. Наверное, перед общением с ней я должен был прочитать пару статей о том, как общаться людьми, пережившими потерю памяти. Хоть и не большую, но важную. Как раз из-за непонятного монолога неожиданно ставшей очень искренней и таинственной Джен чувство стыда за случившееся два с половиной года назад событие, причем с двух сторон, начало пожирать меня снова с двойной силой. Я незаметно повернул голову в ее сторону — она задумчиво смотрела в окно, слушая музыку в наушниках. И почему, посмотрев на нее, я вспомнил ту рыжеволосую, всё еще родную мне девушку? Почему я снова и снова, смотря на ту, которая всё разрушила одним своим коварным и, Боже, я согласен, отлично-продуманным планом, вижу перед собой отрывки памяти моментов с Рией? Почему она мне её так напоминает? Они же такие разные, а та, которая сидит рядом, вообще имеет две личности. Я вздыхаю и снова смотрю на дорогу перед собой. — Почти приехали. — буркнул я, волнительно переключая скорости. — Что? — переспросила шатенка, вынув один наушник. — Приехали! — крикнул я и припарковал автомобиль на той полянке, на которой мы часто останавливались с Рией, когда папа давал мне поводить его машину, пока я не был совершеннолетним. На этот раз мою спутницу не пришлось уговаривать: мы одновременно вышли из машины, захлопывая двери, вдыхая свежий теплый воздух, исходящий из серой земли и маленьких островков травы. Она подошла ко мне, смотря в ту же сторону, что и я. — Воспоминания? — тихо спрашивает она. — Ага. — только и могу сказать я, понимая, что сейчас больше всего на свете я хочу излить душу самому опасному и непредсказуемому человеку в моей жизни, который стоит подле меня. И почему так всегда бывает? Почему так хочется говорить обо всем на свете с тем, кто может уничтожить тебя, когда ему вздумается. И ты это знаешь. Я медленно начинаю идти, переступать через высокие травинки и вспоминать, как ходили мы. Я и Рия. Я беру в руки свои слезливые и, как бы сказала Рия, «сопливые» воспоминания, когда перед нами из травы резко вылетает ворона, что-то крича на своем языке, и, пролетая над нашими головами, устремляясь ввысь. Джен негромко выругалась и захохотала, я повторил то же самое. Было забавно наблюдать за ее натуральным испугом, хоть за какими-то эмоциями на ее лице. Как бы ужасно это ни звучало, но всё же я находил плюсы в том, что после того страшного случая на реке, она за эти два дня, как я её впервые увидел, произвела на свет куда больше эмоций, чем когда я ее знал прежде. Она снова была настоящей. — Не бывает худа без добра. — Поддерживаю. Оказалось, я сказал это вслух. — Тебе не кажется, что мы похожи на двух стариков, говорящих о жизни? — попытался пошутить я. — Только хотела это сказать. — на её лице появилась слабая улыбка, и она снова опустила голову вниз. — Ты ведь мне не до конца веришь, правда? — Та девушка была Рия. — говорю я, так как мы подошли к тому самому месту. — Тогда я поцеловал её тут впервые. Умоляюще смотрю на рядом стоящую Джен, оглядывавшую величественный раскидистый дуб, мысленно прося ее увидеть в этом предложении мой ответ на её вопрос. Я не мог произнести вслух то, что доверяю ей самое дорогое моему сердцу воспоминание. Я доверяю ей так, как не доверяю никому. И мне страшно. И я не ожидаю такой реакции, какую наблюдаю. На её лице я вижу столько радости, она буквально светится. И новое яркое воспоминание засветилось во мне.

***

Rachel Portman - We had today

— Моя очередь, я…хочу научиться играть на музыкальном инструменте. — Рия откидывается назад, на застеленную моей толстовкой землю. — Вау. — И это всё, что ты можешь сказать? «Вау». Как оригинально. — и рыжеволосая забавно корчит рожицу, фыркая. Но она не могла не заметить моего восхищения на лице, так как она светится июльским солнцем в этот сентябрьский вечер. — Ты знаешь, что ты светишься? — завороженно говорю я, понимая, что смолол что-то слишком смазливое, даже для меня. Она смущенно поворачивается ко мне, наклоняется. Я забываю, как дышать. Её лицо, её прекрасное, доброе, детское, искреннее лицо совсем близко от моего. Я тут же начинаю прокручивать все мои полночные мечтания об этой минуте в течение этих 8 лет. Я боюсь закрыть глаза, так как боюсь, что она исчезнет. «Вот он, этот момент, который будет длиться вечность…» Но тут мне в лицо, вместо волшебного и романтичного поцелуя, летит короткий девчачий смешок, а рыжая муза быстро вскакивает с места, и начинает убегать от меня в закат. По крайней мере, тогда мне так показалось из-за освещения, падающего на поляну. От возмущения я широко открываю рот и что-то кричу, уже не помню что. — Догоняй! — кричит она, прячась за дубом. — Что бежишь так медленно, как старичок? К 16 годам ноги уже не держат, да? Я хохочу, как ребёнок, подбегая к дубу. Я не знаю, что было волшебного в этом моменте, что я так хорошо его запомнил. Наверное, всё. Мы так громко хохотали, гоняясь друг за другом вокруг толстого ствола дерева, всё смеясь и смеясь. А потом мы остановились, и всё остановилось. Я смотрел в её глаза на закате, они так красиво переливались травой, и всем-всем, что имело этот прекрасный, наш общий любимый оттенок. Зелёный. В одном этом слове утонули наши две пары глаз. Потом, следующие полгода, мы постоянно удивлялись, каждый раз сближая наши лица, как похожи наши глаза. Будто взяты от одного человека. Я помню её теплое дыхание на моих губах, я подумал тогда, что это подул южный ветер. Я тогда улыбнулся, а она улыбнулась мне, спросив: — Ты чего? — Ты — южный ветер. — Ах, вот оно что. — она застыла с этой улыбкой на лице. А потом настала наша вечность. Я поцеловал её. Я замолчал, уткнувшись носом в скрещенные пальцы рук, лежащие на согнутых коленях в позе «по-турецки». Ни разу я не посмотрел за время моего рассказа на Джен, сидящую рядом со мной. Только сейчас я понял, что рассказывал всё это вслух. А я этого даже не заметил. Она будто прочитала мои мысли. — Спасибо. — тихо говорит Джен, всё еще запрокинув голову, смотря на высокое дерево. — За что? — непонимающе я поворачиваюсь к ней. Она глубоко вздыхает и улыбается небу. — За доверие. И за то, что ты мне поверишь. — наконец-то поворачивается и смотрит мне в глаза, будто вкладывая каждое слово в них. — Теперь я знаю, что и я могу тебе доверять. «Но мы предали друг друга однажды.» Перед глазами у меня проносится тот роковой вечер в моем доме в Лондоне, когда мы праздновали наше первое выступление в туре. Тогда-то Джен и явилась впервые перед нами пятью, записав на видео мой искренний разговор, как я думал, с Салли. Но она вела игру на камеру, а я весьма удачно разглагольствовал ей о том, как я предан Рие, как я оправдывался за свои чувства к Салли. И тот самый коронный момент, где она набирает на телефоне Рию на громкой связи, и та зовет её громко по имени. Дженнифер. И внутри у меня всё холодеет с этим именем, я осознаю, как справедливы её действия, и как они жестоки. Как она предала свою любовь к Лори, и как я предал свое чувство к той Салли, которую встретил на Тауэрском мосту. Как мы предали друг друга. И как я предал Рию. Я, не Дженнифер. Я знал, что это она Салли, и Рия сама узнала об этом, не знаю как, но она знала о Лори и его предательстве еще до того вечера. Поэтому она простила свою лучшую подругу уже через месяц после видеозаписи, через боль и обиду. Поэтому я и восхищаюсь ею: она умеет прощать, даже когда это невозможно. А себя не простил даже я, чего уж говорить о Рие, которой я, как оказалось, причинил не меньше боли, чем Дженнифер. За секунду мой поток мыслей возвращается к реальности и я смотрю в глаза всепоглощающей странной девушки, заглядывающей мне в душу.

Hans Zimmer - Coward

«Ну как она может быть той, кто предал тебя? — достукивается до меня мой внутренний голос. — Посмотри на неё. Ты видишь там хоть долю притворства? Хоть щепотку лицемерия? А двуличия? Бесполезно вглядываться, этого просто нет, отсутствует в этом человеке.» Я убеждаюсь в этом, когда она, молчав всё время моих раздумий, улыбается мне. И я замечаю ямочки на её щеках. «Она другая» — пронзает меня мысль. «Не знаю как, но она отличается от той Джен, которую я видел в день падения под лёд. Её характер другой, пусть более взбалмошный, но не двуличный. Даже черты лица…этих ямочек у нее не было. Дженнифер никогда бы не содрала колени в кровь, забравшись на скамейку в парке и упав с нее, она бы не танцевала в вагоне метро, она бы не говорила со мной о Рие и она бы точно не забыла бы, где она живёт. „ Всё сводилось к одному, а её выражение лица стало более взволнованным. Наверное, оттого, что приближающееся открытие будоражило не только мою голову, но и мое лицо и тело: мои руки вспотели и я обнаружил, что тяжело дышу. — Гарри, всё хорошо? — решает спросить она, сгорая от моего молчания. ‚В параллельной вселенной, проснуться в параллельной вселенной‘ — Посмотри, пожалуйста, на меня. ‚7 месяцев, она пережила 7 месяцев…в параллельной вселенной.‘ — Гарри. ‚Заснуть и проснуться в другой жизни себя.‘ В голове звучит ‚До‘ на рояле. Меня охватывает озноб и огромное чувство ответственности за то, что я сейчас скажу и за наш дальнейший разговор. Я возвращаю свое зрение к лицу Джен. Я смотрю на нее так же, и по-другому, теперь. — Итак. — произносит она, наклоняя свою голову ко мне. Все горло пересохло и мне выделяется еще пара секунд для подготовки. — Да говори ты уже. — не выдерживает этой пытки и Джен и замолкает, заметив, что я уставился на нее. Вернее, в ее глаза, как и она в мои пару минут назад. — Ты другой человек. Из другой реальности. ‚Дамы и господа, мы родили!‘ — ликует мой внутренний голос.