Living in the A.M.

***

Я открываю глаза. Белый потолок. — Господи, а что ты рассчитывала увидеть? Я дергаюсь и поворачиваю голову в сторону, откуда идет голос Джен. Я вижу её, но в ней что-то не так, не совсем обычно видеть, она как будто другая. Всматриваясь получше, я замечаю, что она повзрослела, ей прибавились мои 16 лет. — Что…с тобой случилось? Ты повзрослела. — оглядывая её, не верю глазам. — Мы сравнялись, да. — улыбается та и подходит ближе к моей кровати. — И мы знаем, что это значит. Что это может значить. Из меня вырывается стон, потому что резкая боль пронзает живот внизу слева. — Операция. Ты, конечно же, ничего не помнишь, да? — говорит Дженнифер, грустно смотря куда-то в окно. — Конечно не помню. Просветишь? — раздраженно шепчу я. Шептать я научилась уже давно, да так, что никто, кроме меня, не мог быть свидетелем моих разговоров с невидимой частью моего мозга. Словно это была тень, а мои диалоги проигрывались в моей голове. — Закрой глаза. Рассказ будет долгий. — ее рука пытается прикоснуться к моей голове, но чувство неожиданного страха заставляет мою руку перехватить её. — Зачем, зачем ты мне это хочешь рассказать? — Потому что время пришло. Смотри. И я только сейчас вижу то, что не замечали мои глаза все прошлые секунды. Джен — прозрачна. Она никогда не была такой неяркой, бледной проекцией, даже в моей голове. — Это…что? — Мы теряем связь. И это нормально. Просто моргни. — Что? Щелчок пальцев и всё. Жизнь разворачивается и предстает передо мной другой ее стороной, которую я никогда не видела, глазами Дженнифер. Я пытаюсь позвать свое отражение, но она куда-то исчезает, оставляет меня один-на-один с моим прошлым, с моей жизнью. Или она уже не моя? Мне ничего не остается делать, как наблюдать. Дамы и господа, усаживайтесь поудобнее, берите попкорн, Джен показывает story of my life. 17 лет назад Австрия POV Riya — Добррррое утро, горы! — распахиваю я в стороны темные зеленые шторы (специально расспрашивала Луи о комнате с наличием в ней хоть чего-нибудь зеленого в таком огромном доме) и потираю глаза от яркого солнечного света, ударившего в глаза ярко-белым облаком над долиной. — Ри, давай еще поспим. — зарываясь в подушку, бурчит Коул и наваливает на себя второе одеяло. Странно, ведь на улице не было и следа от вчерашнего снега. Уставившись на это сонное непутевое создание, приехавшее в горы, чтобы дрыхнуть в 6 часов утра, я медленно побрела в ванную, шаркая по прохладному деревянному полу тапками. Утро началось с того, что я, умывшись, приведя себя в порядок и приодевшись на утреннюю прогулку, сдалась и оставила Коула лежать дальше в объятиях кровати. «Ну почему я единственный жаворонок в этом доме?»  — чуть не заныла я, когда, обойдя весь громадный дом, зайдя в каждую кладовку, приглядевшись к закрытым дверям и наслушавшись чьего-то храпа, не нашла никаких признаков бодрствования. Поэтому я пошла на кухню, устроила себе там тихий роскошный завтрак из горячего чая и молока с мюслями и, не найдя себе ничего более занимательного, вышла на крыльцо, руками придерживая кружку с еще горячим чаем. Я не могла ничего не делать. С заднего двора послышались эхом отдающиеся звуки игры с мячом. Я недоуменно перекинулась через перила и заглянула за ту сторону дома. Да ладно. Это чудище вышло выгуливать себя с утреца, гонять мячик по бетонному покрытию, и сверкая своими оголенными икрами в шортах. — Кто б подумал. — усмехнулась я, но со смятением заметила, что произнесла это вслух. Реакция Гарри не заставила себя долго ждать, заторможенной она не была. Он посмотрел прямо в мою сторону и солнечно заулыбался. — Кто это у нас встал, да в такую рань? — протянул он, обегая баскетбольное кольцо. Я решила продолжать с ним говорить в сдержанной манере, не давать же ему шанса еще раз осмелеть, этого еще не хватало. — Тебе что, нужна компания для утренних прогулок? — не успела я ничего предпринять, как Гарри уже выдавал свои реплики. — Совсем нет. — терпеливо сказала я, не сходя с террасы. — Что ж принц на горошине не сопровождает тебя?.. аах, точно, он же не жаворонок. — и утренний спортсмен расплылся в самодовольной улыбке, опуская свои глаза и демонстрируя длинные чёрные ресницы. Тут-то до меня и дошло, чего этот наглец на самом деле добивался. — Ах вот оно как, покушаешься на личное пространство другого человека? Если ты и знаешь мои привычки, это не даёт тебе никаких привилегий! — меня трясло от злости, а тот просто ходил по бетонной площадке и забивал уже какой-то по счету мяч. Пам-пам-пам. — Ты думаешь, имеешь на это право? — Нет, не думаю, что твое радостное утреннее лицо в том окне, которое, заметь, само там появилось, считалось за проникновение в ваше личное пространство. — То есть, ты не ждал меня? — я уже отказывалась понимать логику этого человека. — Зачем? — Гарри естественно пожал плечам и направился в мою сторону, вытирая толстовкой пот с лица. — Ри, сама подумай, какая мне от этого польза? — А ты что, ради выгоды общаешься с окружающими тебя людьми? — Нет, ты неправильно поняла. — спокойно продолжил он в легкой манере, стоя в метре от террасы. — Какой мне смысл ввязываться в твою жизнь и дальше, если ты…для себя все уже решила. У тебя уже есть на свою жизнь планы, мечты, а я… Я не хочу это все ломать, то входя, то выходя из твоего мира. Да и я не резиновый, не elastic heart. Я смотрела на него и не понимала, что сейчас происходит. Картина маслом «человек сдался» или напрашивание на выдуманный конфликт? Может, выпрашивает примирение? Но говорил он это серьезно и отвлеченно, а это говорит о том, что это честность. — И я признался Коулу, что на самом деле я все выдумал, ну…что мы с Луи, ну… — Гарри, ты придурок. — Ну, есть немного. — Шикарно просто, а что будет, если до фанатов дойдет? Ты подумал? — Нет. — лицо виноватого и глуповатого щенка. — А надо? Я закатила глаза и отвернулась. — Но молодец, что сказал. Мы еще поговорим об этом. — добавила я. Он еще постоял на каменной площадке, затем поднялся на террасу и встал рядом. — Я собираюсь в магазин за новым костюмом, хочешь сходить? Без колебаний хотела ответить «да», клянусь горячим чаем в кружке. Но стоило мне представить, как Коул в недоумении уставляется на меня в компании Гарри, на нас, возвращающихся с пакетами покупок…а может и не уставляется. Он же все-таки хотел, чтобы у нас с Гарри были нормальные отношения. Нет, заходить далеко я не собираюсь, и лучше не ввязываться ни в какие передряги на хорошем отдыхе, мне хватило приключений в поездке сюда. Поэтому я медленно подалась вперед, забрала свою пустую кружку и ушла внутрь. Гарри пожал плечами и ушел на верхний этаж, захлопнув массивную дверь на улицу. Это не мы.

***

Через 15 минут он спустился вниз и, как и обещал, ушел по магазинам раньше остальных. Прихватив с собой сонную и недовольную Джен, чуть не упавшую с лестницы, пока та спускалась с заплетающимися ногами в спортивных штанах. — Ри, клянусь, если к вечеру вы не будете вместе, я вас оставлю на горе и заставлю там выживать. И сами будете решать, кого кому первым съесть, как давать потомство и так далее. — очень серьезно, глядя на меня, заявила подруга, выглядывая напоследок из-за входной двери. Мне оставалось лишь подавиться чаем с молоком и бросить на Джен безумный взгляд. Не могу припомнить, когда она была такой ненормальной. Девушка прикрыла глаза, продемонстрировав лягушачью улыбку, и словно Шерлок процитировала «Пока», махнув шарфом перед закрывающейся дверью. Я моргнула. Какое долгое утро. POV Jennifer Пожалуй, я должна признать это утро добрым, благодаря тянущемуся сыру во рту и необычному виду из окна. — Ладно. Пицца на завтрак — это нечто. Спасибо. — делая большие паузы между словами, я закрывала глаза от радости. — Не за что. Сам люблю. — усмехнулся парень в капюшоне, который тоже не мог оторваться от своего завтрака. За окном открывался до неверия уютный и грандиозный вид. Чтобы увидеть вершины гор нужно было нагнуться до уровня стола. Кафе, в котором мы сидим, стоит на пешей улице, вдоль которой течет горная река. Отсюда даже видно ее течение, скользкие камни в бликах, шумные звуки горной воды немного доносятся до нас сквозь тихую музыку в утренней и почти пустой пиццерии. Гарри оторвался от окна и уставился на меня, с видом ожидания. — Меня пугает то, что меня пугаешь ты. — сказала я, но все же отставила тарелку в сторону. — Ну что такое, чувак? — Я затрудняюсь, во всем. Все как-то…не вяжется с нашими предположениями и догадками. — Нет, ну ты меня вырвал из объятий сна ради этой сопливой болтовни в кафе? — не выдержала я и с раздражением оглянула грустного меланхоличного Гарри. — Но признаю, пицца чудесная. Тот томно вздохнул и завертел в руке стакан с водой, намереваясь, похоже, вынуждать меня выуживать ответы из него. — Я скажу тебе кое-что, что должно тебя подбодрить, хорошо? Не кисни, пожалуйста. — подобрела я и придвинула к нему тарелку. — Я уверена, что у вас с Рией все получится. У меня есть для этого ряд причин. Гарри нехотя оторвал свой полный отчаяния и лени взгляд и со скукой посмотрел на меня. Мне стало смешно. — Ну и лицо у тебя. — хихикнула я, но так и не смогла пробудить в нем улыбку, я не верила своим глазам. Поэтому нагнулась к середине стола, уставившись ему прямо в два серых в горах глаза, в которых отражалась я. — Что я вижу? Всегда сияющий, общительный, уверенный в себе парень жует сопли с утра пораньше и думает, что его таким будут любить? Ты серьезно? Нет, ну конечно, всегда найдутся девушки, мечтающие с тобой повстречаться, а оно тебе надо?! Нет, так дело не пойдет абсолютно, Рие нужен тот Гарри, которого она любила, который души в ней не чаял, который совершал необдуманные поступки и не стеснялся своих тараканов, делился с ней своими проблемами и помогал решать ее. Где этот человек? Это ты? Вот сейчас это ты что-ли? — Да понял я! — вскричал Гарри и рывком снял капюшон. Моего восхищения нельзя было утаить. По крайней мере, я его пробудила. — Вот теперь с добрым утром. — промурлыкала я, отпивая чай и с улыбкой глядя на редкие снежинки за окном, и тихо добавила: — Как же смешно. — Что именно? — Обсуждать с тобой отношения и твою меланхолию, когда в моем мире… — на взгляде его очень внимательных глаз я осеклась, не желая продвигать тему «волшебного мира» дальше. — Договоривай. — Я для вас никто. Общая масса. И никогда никем и не буду. — натянуто улыбнулась я. Лицо собеседника расслабилось и вытянулось, как и он сам. Похоже, что сам он никогда не подпускал к себе подобные мысли, он выглядел разочарованным и виноватым, даже немного сердитым. — Какого хрена… — промолвил он, глядя на меня сквозь толщу стекла, наполненного водой. — В мире столько прекрасных, интересных, умных, глубоких людей, как ты, Рия. А вас…просто не замечают. — Ну только драматизировать не надо, — хмыкнула я, хотя в душе я только этого и хотела. Уже благодарила Гарри, что он это проговаривает за меня. Не хотелось казаться отчаянной плаксой. — так или иначе, этот Мир справедлив к нам, и этому нужно радоваться. — А что ты будешь делать, когда попадёшь обратно? Ты будешь жить этим прошлым? — Ещё чего, конечно нет! — на беспокойный взгляд Гарри отвечал мой верный оптимизм. — я, конечно, месяц буду переживать глубочайшую депрессию, но рано или поздно даже такая отвратительная вещь, как депрессия, проходит. Всё проходит. Гарри нехотя кивнул и отпил ещё воды, доливая последние капли из бутылки. Он не хотел на меня смотреть. Но мне хотелось продолжить этот разговор. «Всегда нужно говорить, и никогда не молчать о самом важном с нужными людьми.» — вот, что мне твердила день и ночь Джен в моей голове. Сейчас она, кстати, будто сидела подле меня на соседнем стуле. Скрестив руки на груди, посматривала на Гарри с каким-то недоверчивым выражением лица. Молчала. — А ты? — А? — Что ты будешь делать, когда я уйду? — произнося это, я будто не отдавала себе отчёт в важности этих слов и неотложного момента. Гарри с минуту дожёвывал свое блюдо, не поднимая головы. Думал, что я не пойму, что ему самому неприятна необходимость его ответа. Наконец-то он дожевал и очень серьезно промолвил, глядя мне прямо в глаза: — Буду реветь горькими слезами. И мы оба громко засмеялись, чуть не сломав стол нашими звонкими гоготами. Будто случайно, но очень к месту, солнце выглянуло из-за облаков и уселось за наше застолье. Джен хихикнула и исчезла, снова ушла в свои чертоги разума. Интересно, что она там делает? Пока не пускает меня. Но когда-нибудь и она откроет своё сердце. Если не мне, то кому-нибудь достойному, но меня уже не будет рядом… Почему это так неизбежно? Одно слово, а столько чувств. Почему. — Пошли. — Keep the change, да? — усмехнулась я, вспоминая одно из первых видео Гарри и Луи за сценой Х-фактора, где они бросались фантиками. Удивительно, но он был на этой же волне, поэтому просто прыснул со смеху, задерживая дыхание секунд на пять. Таким он мне нравился, правда нравился.

***

— Твоим фанатом, что-ли, записаться? — буркнула я, пока мы стояли в магазине спортивной одежды перед зеркалом и подбирали Гарри перчатки под его костюм. Гарри слишком комично их натягивал и снимал. — Кто мешает? — одна перчатка одним ловким движением полетела под потолок и осталась лежать на верхней полке вместе с шлемами. Мы заговорщически переглянулись и медленно потянулись к кассе, отчаянно пытаясь не сорваться на дикий смех. — Хватит ржать. — шепнула я, пока Гарри то и дело оборачивался на тот самый шкаф в своей беспомощности. — Она выбрала свой путь и будет жить с шлемами. — величественно добавила я, вызвав у парня приступ смеха. Как раз в момент, когда мы подошли к кассе. Нас обслужила очень милая девушка. Разумеется, она узнала Гарри и тот без слов взял ее телефон и сделал селфи, получив в награду обнимашки. Я умиленно поглядывала на них из-за вешалок и прогоняла свои грустные мысли, что были по ту сторону мира. Где меня не знают, и где меня вряд ли так обнимут они. — Ну что, идём? — А как же? — улыбнулась я, и мой взгляд упал на его руку, которая невзначай хлопнула меня по плечу. — Зачем ты это? — Что? Руку? — Гарри в недоумении уставился и театрально поднял брови. — Могу убрать, конечно. — Мда, пожалуй, так будет лучше. — серьезным голосом протянула я, проводив ту же руку взглядом пока она не скрылась в кармане его куртки. — Я всё диву даюсь. С чего ты такая недотрога? — перешагивая с ноги на ногу усмехнулся кудрявый, а я прифигела от его дерзости. — С того, что дело не твое. Гарри засмеялся, но тянуть эту тему дальше не стал, в его грязной головушке явно и так что-то замышлялось. Хорошо, что я не слышу его мысли. POV Harry «Черт, стоит ей говорить, что у неё на спине прилеплен ценник? Да не, пускай и так походит, неприкасаемая.» — Чё лыбишься? — Ничего. Несколько лет спустя POV Jennifer — Ладно, вынуждена согласиться, дом у них шикарный. Но вот насчёт его обитателей я бы ого-го как поспорила. После утомляющих 3х часов на приеме у представителей сливок высшего общества Лондона я готова была распластаться прямо на коврике в прихожей (ну не настолько я ощущаю себя элитой). Однако этой возможности мне не предоставил Дилан, он скорее предложил другую, галантно захлопывая за нами парадную дверь и, заметив мое сонное состояние, сначала обжег мою шею тёплым дыханием, развернул меня к себе и оставил на моей макушке тихий, но чувственный поцелуй. Олицетворение его заботы, тепла, признательности…любви? Наверное, да. — Значит, идём спать, милая. И насчёт их семейства… Я благодарственно улыбнулась и обвила его руками, не давая ему двинуться и договорить. На своём плече я почувствовала его тёплые нос и улыбку. — Боже, да вы оба еле на ногах стоите! — послышался немного восторженный и в то же время взволнованный голос, позади нас. — Времени-то уже сколько? — Достаточно, чтобы отпускать вас домой? — спросил Дилан, подходя к моей маме, обнимаясь с ней. — Ещё чего удумал! Мы с папой сегодня ночуем у вас. — легко парировала мама, подмигивая мне. Мне захотелось хихикнуть, дивясь ее живости и энергичности. — Дети спят? — спрашиваю я, пока Дилан помогает мне раздеться. Широкая ласковая улыбка мамы говорит о положительном ответе. Очень хорошо. — Спасибо, мам. — произношу я губами, в душе виня себя за то, что не смогла найти в себе силы броситься ей на шею со словами горячих благодарностей. Но она все понимает. И мое лицо полностью расслабляется.

***

— Дил? — Да? — За что ты меня любишь? Кажется, я впервые задаю этот вопрос за 6 лет совместной жизни. Это наблюдение не ускользает и от него. Он поворачивает свою голову в мою сторону и ложится на бок так, чтобы наши лица были друг напротив друга. С минуту он лежит и просто изучает глазами мое лицо, сантиметр за сантиметром, а я не прекращаю удивляться этому. Неужели не нагляделся? После стольких лет. Наконец он тихо усмехается и пожимает плечами, выдавая: — Должна быть причина? — Мне уже 27, а я все ещё ничего не смыслю в любви. — честно и также с усмешкой оправдываюсь я. Разговоры с ним были ужасно умиротворяющими. — А, окей. Значит те два маленьких ребёнка, которые лежат в соседней комнате, не показатели твоей опытности в вопросах любви? — Ты же знаешь, о чем яя… — протянула я, срываясь на зевок и не желая заканчивать тайм лёгкой словесной битвы на ночь вот так, но… — Спи, опытная моя. … он не оставил мне выбора, вовлекая в тёплый блаженный сон вместе со своей головой где-то у меня под макушкой. Где он забыл свой поцелуй.

***

— Он не забыл его, а подарил, вообще-то. — буркнула Джен, когда возникла перед моими глазами. — Я так хочу спать, Джей. — протянула я, снова не сдерживая зевок, даже во сне. Да уж, дожили. — Взрослая жизнь, тебе давно пора привыкнуть. — хихикнула Дженнифер и уселась на свой крутящийся стул. Я немного с завистью посмотрела на ее…очень юное лицо. Только глаза стали больше сиять. Почему она осталась такой же и не изменялась внешне в отличие от меня все так же было загадкой для нас обеих. — Не завидуй, дорогуша. — снова улыбнулась она и отвернулась к окну, а я бросила в нее подушкой. — Когда-нибудь поржу над тобой, когда внезапно состаришься, дорогуша. — передразнила я ее, а та даже не подумала грустить. А она многому научилась за это время. «И ты тоже» — отозвался мыслью мой двойник, проходящий мимо и убегающий на кухню. Пить чай перед моим настоящим сном стало неким обрядом у нас. Не могу сказать, что я действительно ощущала вкус чая, но запахи улавливались превосходно. Как-то в интернете мы с Дженнифер вычитали про ментальные сны, в которых очень чутко работают органы обоняния и осязания, так что это помогло мне избавить себя от ненужных комплексов и навязчивой идеи о психическом расстройстве. Так или иначе, мы уже хорошо ужились и, честно и банально говоря, забыли, как ругаться. За последние годы она научилась менять природу за окном, строить мечты, преследовавшие ее еще до моего вторжения (мы привыкли называть это «приходом») в ее жизнь, и это вызывало у меня дикий восторг. Она же помогала мне, будучи моим личным, встроенным в мой мозг дизайнером, генератором потрясающих идей, которые сделали из нас одну из самых востребованных девушку-архитектора в Англии. Да, я очень восхищалась ею. Иногда я думала, что ничего не стоила бы, если бы не она, но за это я получала огромные пинки под зад, преобразованные в жизнь в быстро-проходящие, но все же острые головные боли. Как-то она пошутила, что избивает свою голову изнутри, ей было смешно, мне — нет. Сейчас за окном развевались пожелтевшие ветки деревьев, на горном скалистом склоне, и появилась деревянная веранда. Я мысленно сделала себе пометку в заметках для идей будущих архитектурных проектов, лучшим вдохновением для меня были именно сны от Джен. Тут случилось что-то необычное, даже для такого места. Компьютер на столе Джен пикнул и включился, высвечивая яркие картинки на весь экран, отчего у меня невольно раскрылся рот. На картинках был Дилан. В десятках ракурсов, с палитрой эмоций, но больше всего сияли улыбки, в прямом смысле сияли. Зрительная память. Я не понимала, с чего вдруг Джен понадобилось так много кадров с Диланом, на многих не было видно даже его лица. Да и зачем это человеку, который видит это каждый день? Мой взгляд упал на фотографии в рамочках с темноволосыми и широко-улыбающимися мальчиком и девочкой, одного дня рождения. Джонатан и Кейси. В каком же нереальном шоке я была, когда узнала, что беременна двойней, это было моей мечтой с детства, на которой и основалась наша дружба с Дженнифер, заменявшей моего собственного близнеца. Дженнифер обожала этих малышей, она любила их всем сердцем, ведь они и ее дети… Но что-то было другое и непохожее в отношении ее к фотографиям на стенах и к фотографиям на ее компьютере. Фотографии детей, семьи и нас с Рией всегда были на виду, но видеть разблокированный компьютер мне удалось впервые. Будто дверь в какой-то еще из многочисленных миров, созданных этой творческой и такой глубокой натурой. Не знаю почему, но интуиция зависела всегда только от меня, Джен тут была не причем. И сейчас она мне так и нашептывала свои теории, которым я бы и не удивилась даже, не знай бы я взгляд Дженнифер на Дилана. Но что, если…а вдруг? Послышались шаги и я отпрянула от стола, влетая на веранду в надежде, что девушка не услышит мои мысли. И она не услышала. Мы пили чай, обсуждали сегодняшний день, Джен злорадствовала над Морганами, тем самым элитным семейством, которых мы посетили сегодня с Диланом. Она парила в разговоре, оптимизм бил из нее неутомимым ключом. И моим сомнениям не было больше места в моей голове. Она влюбилась в Дилана, в ее собственного мужа. И, похоже, больше, чем я сама. Она его любит.