Волейболист

Мы пришли ко мне, он не дал мне за ним поухаживать и сделал все сам, а в это время я пошёл переодеваться. Громкий мат с кухни заставил меня быстро сменить локацию. Передо мной стоял Артём с полностью мокрой рубашкой и смеялся. — И вот что мне делать? — Ну, для начала сними рубашку, высушим её. Он медленно расстёгивал рубашку и перед мной предстало идеальное тело с прокачанными мышцами. Я подошёл к нему и помог снять рубашку. «Случайно» я провёл рукой по его предплечью, Тёма вздрогнул и закрыл глаза. Я запомнил это место. — Глеб, можно я пойду в комнату? Тут прохладно, — в его взгляде читалось странное желание. Может, он такой же как я? Или я слишком много воображаю? Повесив рубашку на батарею, я пошёл к Тёме. Он сидел, закутавшись в плед, и рассматривал мою комнату. Увидев меня, он пригласил сесть рядом. Артём, не надо, я не смогу удержать себя в руках. Но я не смог отказать ему и выполнил его просьбу. Недолго думая, он лёг на мои колени. — Глеб, прости что заплакал тогда, в школе. Просто мне тяжело от того, что произошло тогда, -его голос дрожал. Я аккуратно распустил его хвост и расчесывал волосы руками. Ему это явно нравилось. — Расскажешь? — Я попал в аварию, в которой погибла…не знаю как ты на это отреагируешь…семья моего парня и он сам. Я выжил. Отделался вывихом, черепно-мозговой травмой и годовой комой. Когда я вышел из комы, я впал в безумную истерику. Только снотворное и успокоительное меня спасали. Потом курсы психолога. Я пережил это, забыл. Но каждые отношения причиняют мне боль. Никто не может принять меня. Артём уткнулся в мои колени и заплакал. Он старается быть весёлым, радоваться жизни. Но никому он такой не нужен. Я поцеловал его в голову и еле прошептал: — Ты нужен мне. Он поднялся и посмотрел мне в глаза. В них читалось непонимание, смущение и…счастье? Я встал и молча ушёл на балкон. Закурив, у меня потекли слезы, я не знал что со мной происходит. Мне его жаль? Или жаль себя? Меня добило то, что у него погиб парень? Или то, что из-за его смерти я не смогу быть с ним? Я окончательно запутался в себе. Я положил голову на подоконник и пытался прийти в себя. Но внезапно почувствовал, что меня поцеловали в шею. Я сделал вид, что не почувствовал это, хотя сам был готов прижать Артёма к стене целовать до тех пор, пока он не попросит трахнуть его здесь же. — Глеб, прости. Я не был готов к такому. Я был уверен что ты натурал…и что ты избавишься от меня, когда узнаешь, что я гей. Ты мне нравишься. Я засмеялся, ведь я думал то же самое. И он меня понял. Я приблизился к нему и положил руку на плечо, а он обнял меня за талию. Я смотрел в его мертвецки бледные глаза. Артём поцеловал меня. Казалось, что это был мой первый поцелуй. Никогда я не чувствовал такого. Дрожь распространилась по моему телу и я прижался к Тёме настолько, насколько это возможно. У него безумно холодные руки, но очень горячее тело. Я поцеловал его в шею, оставив большой след. Артём зарылся в мои волосы и прижал голову к себе. — Глеб…пошли отсюда, — он был на пределе. Ну нет, ты не получишь того, что хочешь, так быстро. В комнате я повалил его на кровать, а сам пошёл за небольшим «подарком» для Артёма. Его наполовину обнажённое тело выглядело гораздо лучше, чем в рубашке. Я сел ему на живот и поцеловал. — Тём, подними руки и закрой глаза. Он послушно выполнил мою просьбу. Я провёл языком по его предплечью, Артём застонал и умолял меня делать все быстрее. Я ехидно ухмыльнулся и медленно привязывал его руки, стараясь как можно сильнее привязать. Он не мог пошевелить руками. Я медленно, подушечками пальцев, проводил по плечу, плавно переходя на грудь и торс. — Глеб…поцелуй меня. — Всему своё время, -прошептал я ему на ухо и укусил. Я проводил руками по его рукам, торсу и груди, целовал ключицы и шею, оставляя кровавые отметины. Артём пытался что-то сказать, но с его уст срывался только сладкий стон. Мой мальчик, обездвиженный, беспомощный. Я навис над ним, он открыл свои голубые глаза, попытался пошевелить руками. — Ты в ловушке, малыш, — я усмехнулся и поцеловал его. Я не оставался долго на одном месте и спускался ниже. Сначала шея, вся в моих метках, потом грудь, потрясающе упругая и накаченная, рельефный пресс, за которым бережно ухаживают. Когда я дошёл до ремня, Артём закинул на меня свои ноги и прижал к джинсам. Я медленно расстёгивал ремень, затем ширинку. Снимая джинсы, я «случайно» прикасался к особым местам.