Хочу быть причиной твоего счастья.

Оказалось, доктор давно уехал, оставив указания Августу. Он был ординатором второго года, очень старательный и способный парень. У доктора Уотсона было два пациента, один с переломом спины, другой получил переломы обеих ног. Восстановление у каждого из них шло отлично. Так что с этим не могло возникнуть сложностей. Сделав обход пациентов. Наложив гипс на сломанные руки и ноги, Реджина решила спуститься в кафетерий. Немного подкрепиться не помешает. Кто знает, когда она сможет себе это позволить. Она как раз доедала салат, когда к ней подошел Робин. - Я думал у тебя выходные, - он присел рядом, - ты решила поселиться в больнице? - Нет, меня Сэм попросил заменить его. – То ли салат вкусный, то ли она проголодалась, но ей хотелось еще. – Как дела у Зелины? - Отлично, беременность протекает легко. – Робин откусил яблоко. - У беременных сумасшедшие вкусы и требования. – Сдвинув брови, он посмотрел на нее и слегка наклонился. – Как ты думаешь? Куда уехал Уотсон? - Без малейшего понятия! – Прикончив салат и взяв стаканчик, она встала. – Это не мое дело, мне надо идти. - Удачной ночной смены! Через некоторое время в больницу поступил мотоциклист, он попал под машину. Получил многочисленные переломы. Его операция длилась пять часов. Когда Реджина вышла из операционной, было уже два часа ночи. Она сидела в раздевалке, ей хотелось спать. Она была полностью вымотана и не только физически, но и морально. Было ощущение, что стоило кому-нибудь ее хоть немного вывести из себя, она могла взорваться. Терпение было на исходе. Еще и этот приставучий Робин, потрепал нервы, не понятно как его терпит Зелина. Хотелось спрятаться от всего и всех. Когда в раздевалку вошли другие хирурги, она встала и вышла оттуда. Не хочу никого не видеть! Есть одно место, где ей спокойно. Войдя в палату Эммы Свон, проверила показатели, все было в норме. Она присела на кресло рядом с кроватью. Девушка так же спокойно лежала, казалось, будто сейчас откроет глаза, встанет и улыбнется. Но этого не происходило. Ее равномерное дыхание успокоило Реджину. Тело расслабилось. - Когда ты придешь в себя? – тишина. – Ты здесь уже почти месяц. Знаешь, к тебе кое-кто приходил. Правда, он убежал, как только увидел тебя. Было видно, он беспокоился о тебе, кажется, он испугался от чего-то. – Она говорит с девушкой без сознания, смех рассеял тишину. Она увидела, что на лицо выбилась прядь светлых волос. Легким движением, заправив за ухо, Реджина нежно погладила ее по лицу. Кожа была нежной и бархатистой. Она провела пальцами по подбородку. - Ты магнит, Эмма Свон. Не знаю, как ты это делаешь. Встреться ты мне в другое время, я бы пригласила тебя на свидание. – Она улыбнулась, заметила, что у нее сухие губы. Надо купить бальзам. Сев обратно на кресло, потянувшись, закрыла глаза и заснула. На следующий день, поспав в своей постели, поев нормальной еды, Реджина приехала в больницу отдохнувшая и полная энергии. На этот раз сутки прошли тихо, никаких серьезных операций. Сделав обход, вечером она пошла к Эмме. В мыслях был Дэвид, он больше не приходил. Зайдя в палату, она застала медсестру проверяющую датчики. Когда она вышла, Реджина достала бальзам и нанесла немного на губы Свон, затем села на кресло. - Сегодня тихий день, – она вздохнула. – Ты не против? Я принесла с собой книгу, могу почитать тебе. Это Франсуаза Саган, «Здравствуй, грусть». – она посмотрела на Эмму. – Хорошо, молчание знак согласия. «Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. Прежде я никогда не испытывала ее — я знала скуку, досаду, реже раскаяние. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других». Так прошла неделя, Реджина приносила книги и читала вслух. Однажды после тяжелой смены, она пришла к Эмме. Здесь она успокаивалась. Расслаблялась. - Привет, Эмма, – каждый раз обращаясь к ней, она слышала лишь тишину. – Думаю, мы сегодня закончим Джейн Остин. Я никогда не думала, может ты уже читала их… Хмм, может тебе вообще не нравится, как я читаю. Уже неделю говорю сама с собой… - она начала смеяться. – Ладно, начну. Прочитав три страницы, переворачивая страницу, она подняла взгляд на Свон. И увидела, как Эмма смотрела на нее. Реджина резко встала, от чего книга полетела на пол. - О боже! Эмма! – она подбежала к ней и наклонилась. – Ты меня слышишь? – Блондинка смотрела на нее своими удивительно серыми глазами. Ничего не говоря. - Эмма… - ей бы вызвать нейрохирурга. – Скажи, что-нибудь, пожалуйста, моргни, если слышишь. - Я… я слышу… - голос Свон был слаб, она попыталась что-то еще сказать, но не смогла. Реджина наконец пришла в себя от шока, тут же вызвала Сьюзен Кэллер. Доктор Кэллер проводила осмотр, проверяла показатели. Реджина стояла снаружи палаты и ждала. Когда доктор вышла, она тут же набросилась на нее. - Как она?! - Показатели все в норме, она в порядке, - Сьюзен сделала шаг назад, - ей нужно отдыхать, я буду следить за ее состоянием. - Хорошо, это хорошо. Спасибо. - Ты, не хочешь к ней зайти? – Миллс посмотрела на нее, словно ей предложили прыгнуть с десятиметровой башни. – Ты же, целую неделю с ней сидела, читала, да, я наблюдала пару раз… - Да, я зайду, - ее посетило чувство, будто ее уличили за чем-то не пристойным. – Конечно. Эмма, лежа в постели, смотрела на потолок. Врачи сказали, что она лежала без сознания 32 дня. Память не пострадала. Но чтобы ответить на простые вопросы, приходилось немного напрячься. Она помнила, как вышла из спортзала, почти бегом. Чуть кого-то не сшибла с ног, шаг назад, темнота. И вот она здесь. 32 дня пропали. Ей снился сон: она в чистом поле, вокруг ничего, только голос, не могла понять, о чем говорит этот голос. Смотрела в разные стороны, кому он принадлежит. Он был в голове. Голос женский, красивый. Она закрыла глаза, сосредоточилась на нем, пытаясь понять, что он говорит. Когда открыла глаза, Эмма оказалась в палате. И увидела ее. Она читала ей. Первое, о чем подумала Свон, кто эта женщина. Когда она вышла, страх начал тихонько закрадываться в мысли. Доктор Кэллер все объяснила, и это ее успокоило. Она посмотрела в сторону окна, брюнетка стояла снаружи. Потом ее кто-то позвал, а Эмма осталась лежать. Ей хотелось спать. Утром, та женщина не появилась, хотя ей очень этого хотелось. Она врач, это понятно, на ней был медицинский халат. И она читала, Эмме. Интересно, все врачи так делают? Она вспомнила ее глаза, карие, такие выразительные. Губы. Шрам над губой. Как ее зовут? Ее мысли прервало появление доктора Кэллер. Она сделал пару тестов, сняла показатели. Через час она пришла сказать, что у Свон все хорошо. Теперь восстановление. Кости срослись хорошо, через три дня можно будет снять гипсы, а еще через два, начать делать шаги. Побыстрее бы все прошло. Поев нормальной еды, включила телевизор, спать совсем не хотелось. К вечеру, уже изрядно устав от телевизора, Эмма стала наблюдать за тем, что творилось снаружи. Все было до жути тихо. На следующий день ее перевели в обычную палату. Тут уже было более оживленно. За день она узнала пару сплетен больницы. Кто с кем ходил на свидание, кому кто нравится. В основном это были интерны, они были в светло-голубых костюмах. Завтрак, обед, полдник, ужин, телевизор. Только второй день, а она уже извелась лежать без движения. Хорошо хоть, с руки гипс сняли. Ей быстрее нужно отсюда выбраться. К десяти, смотря в окно, Эмма наконец-то ее увидела. Брюнетка. Она подошла к стойке, говорила с каким-то доктором. У нее были короткие черные волосы, стройная фигура и обворожительная улыбка. Она что-то взяла у медсестры и обернулась. Их взгляды встретились. Брюнетка замерла от удивления. Сердце Эммы начало колотиться. Снова ушла. Реджина сидела на лестничном пролете. Ее перевели в обычную палату. Ей бы стоило навестить Свон. Чего она боялась? Каждый раз, решаясь ее навестить, Миллс находила причины не идти. Помассировав виски, хотела встать, как тут появилась Руби. - Хей! Давненько мы с тобой не пересекались. – Она присела рядом. – Все в порядке? - Да, я просто устала. - Слышала, Свон пришла в себя. – Руби улыбнулась, - ты говорила с ней? - Почему меня все об этом спрашивают? – резко отреагировала Реджина. – Это моя обязанность? – Откуда такая, резкость, она ни в чем не виновата. – Прости… - она запустила руки в волосы, за последние часы, ее уже сто раз спрашивали об Эмме. - Просто, ты каждый день, неделю была с ней. – Девушка заметно огорчилась, уставилась на свои руки, - Тебе стоит отдохнуть, которую неделю уже работаешь без отдыха. - Ты права. Если честно я пытаюсь ее избегать. – Миллс вздохнула. - Зачем? - Не знаю, я не знаю о чем с ней говорить. Раньше было просто. Можно было ничего не говорить. – Вспомнила о днях, проведенных в ее палате, как ей было легко в ее компании. - Я считаю, ты должна с ней поговорить, ты первая кого она увидела. У нее наверняка много вопросов. – Руби была права.