Вырванное из жизни

Рассвет уже скребётся в двери, крошась сквозь марлю темноты. В такое время здесь негусто, почти все столики пусты. Из всех напитков в этом баре, на вкус и на любой карман, Остался лишь глоток иллюзий, да лед, насыпанный в стакан. Охранник пялится мне в спину, глазами стиснув воротник. Уйти бы... Но в квартире стены до безобразного тонки. Соседи спят, и мне бы нужно, вот только мысль в ночи одна: Перебинтовывая душу, пытаться вслух не застонать. По сути, можно по-другому: все то, что скоплено за год Спустить на дюжину билетов: не важно, поезд, самолет. Но вскоре смотришь на ладони и понимаешь миг спустя, Что уходил без чемодана, а все равно унес себя. В итоге думаешь, что лучше: священник, доктор или нож? Сломавшись до последней кости, спасения уже не ждешь. Ведь в мире столько неспасенных, с мечтами, тусклыми, как дым. А те, кто мог спасти... Их мало. И предназначены святым. Во мне ж - ни святости, ни чёрта. Посредственность, каких полно, Что потрошат в ночи подушки, чтобы хватило на крыло. Но, может, не всегда герои? Необязательно с икон? Спасают те, кто сам однажды был кем-то вовремя спасен. (с) Deacon