Точка кипения

Есть в доверительных отношениях граница. Граница поступков альфы, у которых есть оправдание. Та самая точка, когда даже самый нежный, любящий и преданный омега скажет, что это — верх. Верх наглости. Плисецкий же, стоит отметить, такой массой положительных качеств никогда не обладал. Так что его точка кипения находилась на несколько ярусов ниже, чем у других. У самого пола. И придурок Никифоров прекрасно это понимал. Так что его поступок можно было объяснить одним единственным способом. Мстит, гад, за то, что Юрий все меньше времени уделяет его тренировкам и быстрее устаёт. Точно мстит! Определённо! Ну не может же он действительно бросить Плисецкого? Ведь правда?.. Со временем они даже как-то поумерили свои ссоры… Или Виктору просто надоело возиться с таким ребёнком, как Плисецкий? Решил отдохнуть? Разорвать отношения? Забыть о блондине? Юрий, конечно, не самая лучшая партия, но Никифоров знал, с кем связывается! Зубы скоблятся друг о друга, слышится хруст челюстей. Фотографии его альфы в компании размазни-япошки, словно машины в час пик — их все больше и больше! Даже корреспонденты не отстают. Статьи, интервью, попытки — пусть даже в шутку — узнать дату, мать его, свадьбы! И в поддакивание кучи милейшего рода комментариев, о том, как же японский омега гармонично смотрится с альфой столетия. Идеальная, чёрт возьми, пара. Пример для подражания таким, как, блядь, он. У Никифорова с Кацуки — романтика! У Никифорова с Кацуки — вечный медовый месяц! У Никифорова с Кацуки — идиллия! А у Никифорова, конкретно, обязательства перед омегой, о котором он думать забыл. Хотя, не забыл, изначально не запомнил. Этому придурку стоило еще давно уяснить: он не мог делать все, что только стукнет в его дырявую черепную коробку! Не мог, но, как всегда, делал. Он же особенный, отмеченный звездой во лбу… Почему Юрию в пару достался Виктор? На кой черт?! Такие, как он, приходят и уходят, гонятся за новыми впечатлениями… Им не до жизни с одним определённым омегой… особенно с таким. Может, стоило отреагировать как-то более собранно, сдержанно. Может даже, по-взрослому (скорее, по-тупому), обдумать всё и спокойно отпустить Виктора в Японию. Но это же Юра. Ему семнадцать лет, у него отвратительный характер, сто и один недостаток, и, куда уж без этого, его мучает сильный токсикоз. Юный фигурист иступлено рушит в их доме всё: скидывает награды с полок, срывает фотографии со стен и рвёт любимые вещи альфы. Вот золотые медали за их первое выступление в парном катании. Оказывается, Виктор раньше не особо стремился принимать в нём участие — пары подходящей не было. Вот плюшевый заяц — подарок тогда ещё безымянного очкастого брюнета, провалившегося на Гран-При. А вот… коробочка с обручальным кольцом, которую Юрий усердно не замечал в кучке хлама, куда ему запретили соваться. Плисецкий впервые надевает это кольцо, и оно, кажется, ему идёт. На его тонких и костлявых пальцах сидит как влитое. Шёпот и плач разрезают тишину: — Да. Потому что он всегда был согласен, на что угодно, лишь бы вдвоём с Виктором. Лишь бы не одному. Плечи подрагивали, а рукава, которыми Юрий вытирал слёзы, быстро промокали. Плисецкий устало плюхнулся на диван, откидывая голову назад. На потолке сияли светодиодный звезды. Его маленькая прихоть… Он бы тоже поехал в Японию, чтобы познакомиться с культурой, узнать, как дела у Виктора, и пару раз врезать Юри. Только... Только прав на это у него больше не было… Или и вовсе не было никогда. Кот, до этого спокойно лежавший на диване, потянулся и зевнул. Юрий еле подавил желание засунуть ему в рот палец. Он всегда слишком забавно реагировал на внешние раздражители. Шипел, но при этом ластился. Собака Виктора на шипения реагировала однозначно: зубами хватала мурлыкающий объект за шкирку и благополучно засыпала, примостившись с котом где-то на ковре. Плисецкий покопался в кармане спортивки и с каким-то выжженным спокойствием уставился в экран смартфона. Пальцы на автомате набрали заученный номер. Послышался гудок, а следом голос записанного автоответчика, отдающего холодом под печень. Хотелось выцарапать его, распотрошив живот. Голосовое сообщение начало свою запись. — Слушай, Вить… Я насчёт документов на разрыв связи истинных… Ну, такие документы, которые выдаются как на развод. Забавно, правда?.. Я попросил их оформить знакомого юриста… Взгляд окинул кипу бумаг на кофейном столике. Глаза всё ещё щипало. — Пожалуй, ты должен кое-что знать, чтобы понимать, какой выбор ты сделал… Говорит, как в третьесортных романах, докатились. Как бы сказал Виктор? Не усложняй, и без тебя тошно! — Да не усложняю я! Осталось только с ума сойти… Как вообще их ситуацию можно сильнее усложнить? Виктору надо попроще? Хочет расстаться без проблем и друзьями? Юрий кипит. — Я беремен от тебя, блядь! Хотел сказать, что добиться прав на ребёнка и не рассчитывай! Скан документов на подпись отправлю по почте, так что удавись, мразь! Просто перегорел… Подростковой любовью, разбитыми надеждами и верой в истинные пары. Перегорел и похоже совсем чокнулся со своим токсикозом. Твиттер и инстаграм Виктора Никифорова был забит постами о том, как тот соскучился по любимому омеге в далекой Японии. Плисецкий устало вздохнул. Опять беременные заскоки. *** Телефон завибрировал. Виктор недовольно поморщился. Он потянулся и кое-как нашарил в темноте смартфон в чехле-тигре. На тумбочке поблескивала начищенная рамка с фотографией злого Плисецкого. Привычка спать на двухместной кровати и находить с утра под боком лохматое чудовище всё ещё преследовала Никифорова даже в Японии. Разблокировав дисплей, Виктор устало уставился в телефон: «Сообщение от Юрочка: Прилечу завтра бизнес-классом за твой счёт. Не стоит оставлять карты в легкодоступных местах. НИ ЗА ЧТО НЕ СЛУШАЙ ГОЛОСОВОЕ СООБЩЕНИЕ! ЕСЛИ ПОСЛУШАЕШЬ — УБЬЮ! Как ты, придурок, будешь вымаливать прощения, я не представляю… Но спешу сообщить, что ты, как бы, станешь отцом. И как ты вообще посмел?! Я же только раскрыл весь свой потенциал! Кстати, нашёл я твоё обручальное кольцо. Думал, не вижу, как ты рыскал по квартире в его поисках перед поездкой? Склероз, придурок, замучил? Стареешь. Того и гляди, мелкие уже с дедушкой будут играть». И верно, придурок. Ведь только придурок может так радоваться, что этот наглый, бесчестный и борзый подросток всегда будет являться всем его миром. Виктор удаляет сообщение на автоответчике, даже не открыв его. Откидывает телефон в сторону и переворачивается на другой бок. Он уверен, если бы послушал — его бы точно хватил инфаркт. С Юрием по-другому никак.