Утро

Часы уже показывали полдень. Снег перестал сыпаться с неба, а ветер уже не завывал за окном. Солнечные лучи не били в не до конца задернутое занавесками окно. Зимнее солнце не хотело показываться, прячась за белыми облаками. Прохожие медленно брели кто куда по своим делам. В субботний день лишь школьники сидели взаперти, в стенах учебного заведения, замерзая и грызя гранит науки. Все, но только не двое, нежащихся под пуховым тёплым одеялом. Прижавшись друг к дружке, переплетя ноги и руки, чтобы было теплее, они сладко спали, ни о чем не подозревая. Тишину нарушил звонок телефона. Девушка на кровати приоткрыла глаза, высвободила руку и потянулась за столь раздражающим порой изобретением человечества. Потянувшись по пути, выгнувшись в пояснице, и зевнув, она сняла трубку и сонно пробормотала. — Да? — Мила! — раздался на том конце громкий и резкий голос, — что происходит? Какого черта ты не на катке?! — Яков? — уточнила фигуристка, принимая сидячее положение и смотря в окно сквозь сонную пелену на глазах. — Я! Мила что-то пробормотала и посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке около кровати. Пол первого. Девушка зевнула и потерла глаза свободной рукой. Рядом зашевелился парень. — М? Кто там в такую рань? Юра перевернулся на живот и затих. Умилившись, Мила погладила блондина по голове, пропуская мимо ушей ругань тренера. — Юра? Это был он? Это точно был он! Где вы, черт вас побери?! Откинув край одеяла, девушка спустила ноги на пол и стала искать пушистые тапочки на ощупь. Найдя их, она встала и направилась в небольшую кухоньку. — Дома мы. — Дома? У кого дома? Подожди, ты дома у Юры? Мила вновь широко зевнула и помотала головой, прогоняя остатки сна. — Нет же, у меня дома. Яков затих. Кажется, что-то для себя приняв, он начал ругаться с новой силой. — Что Юрий забыл у тебя дома?! Как он там оказался? Почему вы не на тренировке? — Не ругайтесь, тренер. Ну проспали, с кем не бывает. Хозяйка квартиры наполнила чайник водой и поставила на плиту. Включив конфорку, Мила открыла холодильник в поисках молока и яиц. Придерживая плечом телефон около уха, она готовила завтрак, попутно поддакивая и делая вид, что внимательно слушает старика. На запах растворимого кофе и жарившейся яичницы, на кухню вплыл Плисецкий. Укутавшийся в белый махровый халат девушки, накинув капюшон с ушками, парень сел на стул, поджав под себя ноги. Сонно хлопая глазами, Юра разглядывал поверхность стола. — Дай мне Юрия, я хочу поговорить с ним. — Конечно. Юрочка, тут тебя тренер Яков хочет. — А я его — нет, — хмуро буркнул фигурист. — Тренер, Юра сказал, что он вас не хочет. Я понимаю, с этим ударом сложно справиться, но я верю в вас. Говоря это, Мила раскладывала яичницу по тарелкам и разливала вскипевшую воду по кружкам. Сев напротив гостя, она не могла не умилиться, видя это беззащитное создание, жевавшее жареные яйца. Она хорошо знала его и его вкусы, предпочтения в еде, одежде, да чем угодно. Она знала, как боготворил этот юноша Виктора. Она знала, что ради победы он готов продать душу не только тренеру балета, но и Сатане. Как жаль, что все его старания не привели его к желаемому. Печальная реальность. — Эй, — хриплый голос вывел её из задумчивости, — есть еще? Юра протянул пустую тарелку. Улыбнувшись, Мила кивнула и наложила этому растущему организму ещё одну порцию. Медленно отпивая горячий горький напиток из кружки, она отметила про себя, что к восемнадцати годам этот невысокий хрупкий юнец вытянется, станет шире в плечах, утратит девичьи черты лица. Словно по волшебству преобразится. И уже не будет в его движениях легкости ангела. Мысли о соблазнительном будущем, о том, во что превратится, словно Золушка, этот паренек, жующий напротив, будоражили сознание. Её действия можно назвать инвестициями в будущее. Она готовит почву, удобряет её. И когда придет время, белое оперение спадет, а на его месте прорастет черное, его сознание будет в её власти. Он может сколько угодно огрызаться, противиться, бежать, прятаться, но в его глазах будет лишь она одна. В этой игре нет правил. Есть лишь охотник и добыча. Словно кошка, Мила играется прежде чем насладиться пойманной мышкой. Такие мысли опасны. Светловолосая мышка не всегда ею будет. Вскоре она отрастит когти и клыки и будет наравне с ней. И это заставляло кровь быстрее течь по жилам. Ах, каким же соблазнительным сейчас казался ей этот невинный ангел со своенравным характером. Что может быть приятнее для демона, чем запятнать чистую душу? Мила была дьяволицей, суккубом, посвятившим свою жизнь совращению одного единственного ангела. И уж она получит от этого максимум удовольствия. Она распробует его медленно, не спеша. Ох, это была любовь. Такая острая, режущая по сердцу, но сладкая и притягательная. Желать запретный плод — грех человечества, но какое дело до этого дьяволице? Она сама змея-искусительница. Дразнит Адама запретным плодом. И хоть его преданность Богу велика, он не удержится. Потому что он уже в ловушке, уже попался. — Мила. Юра стоял в дверном проеме, придерживая руками края халата. Он уже не спал и мог фокусировать взгляд, отойдя от утренней сонливости. — Да? Девушка начала убирать со стола, складывая грязную посуду в раковину и размышляя, мыть её сейчас или потом. — Тебе сегодня никуда не нужно? — Хм, — рыжеволосая на секунду задумалась, — на тренировку мы уже опоздали, так что, полагаю, сегодня у меня выходной. — Хорошо. На этом тигренок развернулся и пошел в спальню. Слега удивившись, Мила все же оставила мытьё посуды на потом и пошла следом. Прямо в халате Юра залез под одеяло и закрыл глаза. «Он намеревается проспать весь день?», — пронеслось у Милы в голове, — «а это не такая уж плохая идея». Девушка скинула тапки и тоже залезла под родное одеяло, спасавшее от жуткого холода, когда отключали отопление. Незаметно для себя прижавшись к узкой спине, обняв руками за торс, Мила задремала. А жертва её объятий молча сопела, надеясь что раздражающая старуха сама сообразит, что творит. Сначала он хотел вырваться, но тепло чужого тела, нежные руки, горячее дыхание у шеи расслабляли. «Ладно, но только в этот раз ей можно… Никто ведь не узнает.» А телефон, разрывающийся от звонков заранее был поставлен на беззвучный режим и забыт на кухне. Чтобы не мешал. Послушать нотации тренера они еще успеют.