Дразнить

      Горячий воздух сжигал лёгкие. Тэгун вжимался лицом в обивку дивана, так что кислород медленно, но верно перегорал, едким дымом опаляя ноздри.       На фоне приглушённо бормотал телевизор, пока в гостиной на диване под тонким покрывалом устроились два парня, тесно прижимаясь друг к другу. Хотя ещё после пары минут, как Джехван развернулся сам и перевернул Тэгуна спиной к экрану, ткань пледа ненавязчиво сползла вниз, прикрывая теперь только их ноги.       Джехван смаковал вкус кожи, целуя шею, сгиб плеча и, рукой отодвигая мягкий ворот домашней футболки Тэгуна, напряжённую дельтавидную мышцу.       — Джехван, — пересиливая слабость в теле, говорил Тэгун, — давай не в общей комнате...       Он смолк, когда тонкие пальцы потянули его край футболки и холодные подушечки опустились на середине груди.       — Не смеши меня, ты хочешь прерваться? — Тэгун в ответ отрицательно мотнул головой. — Ну тогда позволь мне немного поласкать тебя.       Его губы растянулись в довольной улыбке, когда старший податливо потянулся к нему; он провёл носом от выступающего позвонка в основании шеи до линии роста волос, зарываясь в мягкие, недавно окрашенные локоны тёмно-красного цвета.       Тэгун не издавал громких стонов, только сипло дышал и льнул к нему. Джехвану нравилась его реакция. Раз от разу он только и мог, что наслаждаться жарким смущением и плавными ответными движениями. И сейчас Чон бесконтрольно двигал бёдрами, вжимаясь в пах Джехвана.       Протиснув руку под Тэгуном, он чуть согнул её и меж пальцев зажал коричневый сосок, выкручивая его резко, вместе с этим опуская другую ладонь на поясницу мужчины, цепляя резинку штанов и сдёргивая их вниз. Джехван почувствовал короткий вдох Тэгуна.       — Не вздрагивай так. — Шикнул Ли, стискивая одну ягодицу. — Словно выпрашиваешь, чтобы я быстрей вставил тебе.       Он не мог не улыбнуться, когда Тэгун в его руках задрожал. Оторвав руку от привлекательной задницы, он приблизил соединённые указательный и средний пальцы ко рту Чона, который даже без озвучивания просьбы сделал всё сам: чуть высунув язык, он скользнул им по фалангам и толкнулся головой вперёд.       Пока его пальцы обволакивал жар прелестного маленького ротика, Джехван решил подразнить стеснительную натуру Тэгуна ещё немного.       — Как думаешь, ты сможешь кончить только от моих пальцев?       Веки Тэгуна прикрылись, когда он вслушался в слова парня.       — Я хочу узнать, как это выглядит, — продолжил младший, — как ты будешь насаживаться и просить трахнуть тебя, Тэгунни.       Он вынул пальцы, которых в последний раз коснулся кончик бледного языка, и приставил сразу оба к сжатому входу. Тэгун медленным движением прогнулся, чуть приподнимая ногу и перекидывая её через ногу Джехвана, и жалобно хныкнул, когда тот садистски не стал двигаться внутрь, а начал мягко гладить и надавливать на уже давно привыкшие мышцы, что даже без предварительной подготовки приятно раскрывались под настойчивыми прикосновениями. Джехван поцеловал румяную скулу парня.       — Тэгун, — выдохнул он ему на ухо, — попросишь меня? Скажи, что ты хочешь.       — Ах, — вырвался у того страдальческий стон. — Я... Блядь, я хочу... — на язык не ложились откровенные слова. — Хочу кончить, Джехван.       — Хочешь кончить на моих пальцах?       — Да, да!       Тэгун яростно толкнулся ягодицами, и Джехван хрипло рассмеялся, вводя в мужчину сначала только один. Стенки знакомо распирает — они, мягкие и послушные, принимают в себя полностью слегка влажный палец, который начинает почти до трогательного аккуратно потирать изнутри, отчего разум Тэгуна поплыл.       Он схватился за вторую руку Ли, которая до сих пор держала его поперёк груди, сжал её и напряжённо задвигал тазом. Стало во стократ жарче, что пот начинал склеивать яркие пряди волос.       — Ты такой откровенный со мной. Уверен, что каждый из наших мне завидует.       Джехван действительно так думал, ведь иначе пристальные взгляды других участников понимать было невозможно. И стоит ему только чуть ближе подсесть к тихому хёну, как Хакён хмуро подожмёт губы, или Санхёк окинет их быстрым взглядом, словно осуждая. Джехвану доставляло. Да и Тэгуну, он уверен, тоже. По-другому, он бы даже не пытался подходить лишний раз к нему, а так в общежитии их только и видят что вместе на кухне, зависающими у себя в комнате (даже подселились друг к другу) или, как и сейчас, лежащими поздним вечером на диване.       Тэгун чувствовал тепло, то и дело волнами проходящее по телу. Он пытается умерить дыхание, но тут же понимает, что даже собственная реакция его заводит, не то что провокационные действия Джехвана.       Тот уверенно гладил изнутри его мягкие стеночки, и, вынимая палец, короткими подпиленными ногтями несильно цеплял раскрывающиеся мышцы ануса.       Джехван лизнул влажную бледную спину, несильно прикусив кожу и оставляя розоватый след зубов. Вновь проникая внутрь, он протолкнул и второй палец, ощущая, как мышцы судорожно начали сжиматься вокруг них, и продолжил оставлять краснеющие следы на плечах и шее.       Он всё ожидал, когда Тэгуна отпустит по-настоящему.       Чон, казалось, пытался прижаться к Джехвану настолько, словно хотел слиться с ним. Он старался раскрыться как можно сильнее, сжимал мышцами пальцы с практически обсохшей слюной и наслаждался мягкими губами, скользящими по его коже.       Стон сорвался с припухших губ, руша последние крохи сдержанности.       — Джехван... — неожиданно громко, но хрипло простонал Чон.       — Если ты уже готов, — Джехван говорил медленно, томным голосом, от которого у Тэгуна внутри всё сжималось. И в прямом, и в переносном смысле.       Джехван осторожно остановил движение руки, оставляя пальцы внутри, упираясь ими в увеличившийся бугорок простаты.       — Потерпи немного.       — Но я хочу, Дже, — голос его был неподдельно расстроенным, как у ребёнка, лишённого любимых сладостей.       Джехван тихо рассмеялся.       — Потерпи немного, —повторил он, а Тэгун нетерпеливо начал двигаться, пытаясь преодолеть преграду в виде крепких объятий Джехвана, — я хочу подольше посмотреть на тебя такого.       — Пожалуйста... — Тэгун прикрыл одной рукой своё лицо.       — Тебе стыдно? — Ехидно спросил Ли. — Но я помню, как недавно в душе... тебе было очень хорошо, когда я трахал тебя, прижимая к стене. Ты же помнишь, нас чуть не застукали? Ты очень сладко стонал тогда, не заботясь о стыде.       Джехван короткими движениями стал потирать простату, посылая жар по всему телу мужчины и вырывая из него те злосчастные стоны, про которые он только что говорил.       — Ещё немного, Тэгун, терпи.       Старший задрожал сильнее, лицо и шея покраснели, и Джехван бы это увидел, если освещение в комнате было посильнее, чем голубое свечение экрана телевизора. Однако второй рукой, которую он обернул вокруг торса Тэгуна, Джехван гладил того везде, где дотягивался: проходился рукой по рёбрам, твёрдой, тяжело вздымающейся груди, захватывал на секунду сжавшийся маленький сосок, болезненно царапая его, и поднимался вверх, перехватывая горло, но не сдавливая его, чувствуя его лихорадочную температуру.       — Ты сейчас, верно, весь течёшь. Хотел бы, чтобы я подрочил тебе? — Тэгун закивал, словно болванчик, не уловив в интонации задиристых нот. — Не-ет, сладкий... Ты и так сейчас на грани. Я хочу, чтобы ты кончил так, ты ведь сказал, что сможешь.        Джехван провёл большим пальцем по раскрытым губам, и Чон жарко выдохнул, высовывая язык и оборачивая его вокруг первой фаланги.       — Господи, Тэгун, ведёшь себя так распутно...       Ли убрал палец, пристраивая его на щеке, так что теперь он сжимал челюсти старшего, и тому пришлось прикусить губу в разочаровании от невозможности издавать звуки. Тэгун ухватился одной рукой за предплечье парня. Он почувствовал, как ещё несколько мгновений, и он не выдержит этого напора, что ещё пара так любимых Джехваном грязных словечек и...       Джехван замедлился, и Чон сквозь стиснутые зубы выдал беспомощный писк, подаваясь бёдрами ближе к мужчине.       — Давай кончим вместе, помоги мне... — Джехван вдавил Тэгуна в спинку дивана, а тот перекинул одну руку за спину, запуская её в штаны парня, жёстко и не медля стал дрочить ему.       Вновь начиная трахать старшего пальцами, Джехван ускорился, толкаясь в его руку и хрипло, коротко постанывая.       Первым кончает Тэгун, отталкивая руку Джехвана от своего лица, и действительно громко стонет, потому что сдерживаться уже невозможно; и почти сразу приходит Джехван, пачкая его руку в своей сперме.       Тэгун ещё несколько минут не может нормально отдышаться и начать шевелиться, Джехван же, хоть его и не до конца отпустила послеоргазменная нега, аккуратно берёт руку Тэгуна, всё так же держащую его член, подносит её к своему лицу и, секунду погодя, проводит языком по ладони, слизывая густоватую белёсую жидкость, чувствуя горечь, убирает подчистую следы с кисти и пальцев, после чего отпускает руку.       Он плавно перекатывается, оказываясь сверху Чона, а тот осоловело смотрит на него полуприкрытыми глазами.       Опускаясь вниз, Джехван ведёт носом по мягкой коже живота. Ноздри щекочет терпкий запах чужой спермы, и его охватывает предвкушение.       Широкий язык чистит кожу, собирая сгустки семени; Тэгун смотрит, боясь, что от этой картинки снова встанет. Сползая ещё чуть ниже, Джехван берёт в рот головку, мягко причмокивая, обсасывая.       Он отстраняется, закончив, садится на колени и, оседлав мужчину, поправляет его футболку, скрывая голый торс под хлопковой тканью. Слезая с него, Джехван натягивает обратно его спортивки — Тэгун лениво приподнимается, чтобы это было возможно.       Прежде чем накрыть маленькие розовые губы поцелуем, Джехван бормочет:       — Ты, и правда, сладкий.       Тэгун краснеет до кончиков ушей.