Итак: меня зовут Сорака. История продолжается.

      Утро началось с шепота. "Она здесь", "Дочь Звезд", "Видели на крыше старой мельницы" — обрывки фраз долетали до меня, пока я пробиралась переулками к рынку. Город жил мной, дышал мной, боялся меня. На стенах домов красовались мои знаки — черные полумесяцы, выжженные посохом.       Я остановилась у колодца, чтобы попить. Вода отразила мое лицо — бледное, с темными кругами под глазами. Ночь после выступления прошла без сна. Каждый раз, закрывая глаза, я снова видела Тошино лицо, искаженное страхом. Не передо мной. Перед ним. Варвиком.       Рынок встретил меня непривычной тишиной. Торговцы перешептывались, бросая на меня быстрые взгляды. Только старый Лука подошел близко, его металлическая рука блестела в утреннем солнце. — Они собрали совет, — прошептал он. — Варвик объявил тебя главной угрозой. На восточной заставе появились новые люди... не обычные охранники. Я кивнула, разглядывая прилавок с фруктами. Среди привычных яблок и груздей лежал одинокий персик — розовый, бархатистый. Такие росли в садах Ионии. Я взяла его в ладонь, ощущая под пальцами мягкую кожуру. — Гекко уже следит за ними? — спросила я, пряча персик в складки плаща. — С прошлой ночи не возвращался. — Лука нахмурился. — Но мальчишка живучий, выберется.       Персик вдруг показался мне тяжелым, как камень. Я резко развернулась и пошла прочь, к выходу с рынка. Мне нужно было найти Тошу — после вчерашнего она не приходила в назначенное место. Узкая улочка за рынком вела к домикам бедняков. Здесь пахло помоями и жареным луком. Я уже собиралась постучать в знакомую дверь, когда услышала за спиной шорох. — Сорака... Тоша стояла в тени, прижимая к груди сверток. Ее глаза были красными от слез. — Я видела его вчера, — прошептала она. — Того, кто убил маму. Он был среди охранников. У него... у него на руке был шрам в виде волчьей пасти. Кровь застыла в моих жилах. Варвик. Тоша развернула сверток. В нем лежал нож — простой, кухонный, но остро заточенный. — Научи меня, — сказала она, и в ее голосе не было детских ноток. — Научи мстить.       Я взяла нож из ее дрожащих рук, перевернула в ладони. Таким же образом Нико когда-то протянул мне свое первое оружие. Теперь круг замкнулся. — Сегодня вечером, — ответила я, возвращая нож. — После заката мы найдем его. Вместе. Тоша кивнула и растворилась в переулке, как тень. Я осталась одна с персиком в одной руке и посохом — в другой. Две части меня, два мира. Но сегодня выбор был очевиден. Я разломила персик пополам. Мякоть оказалась гнилой внутри.