Потрясающее качество

Они целуются уже неприлично долго. Они целуются так долго, что у Дазая кружится голова. Эти редкие моменты и минуты, когда они вдвоем и пьяные, когда можно не притворяться и не играть поддельную ненависть, Дазай любит их. Действительно любит, любит так, как пишут в книгах, если, конечно же, книги не врут. Он обнимает Чую крепче, прижимает к себе и понимает, что тот тоже задыхается. Чуя красный как рак, запыхавшийся, бесконечно пьяный. Он бормочет что-то нечленораздельное, не то проклиная, не то признаваясь в любви. Однако, ни за одно, ни за второе завтра ему стыдно не будет. Ибо есть у Чуи одно неоспоримо потрясающее качество: завтра с утра, на трезвую голову, Чуя ничего не вспомнит. Нет, Дазай никогда не позволит себе что-то большее, что-то большее, чем бесконечный поцелуй, от которого болят легкие и так громко стучит сердце в груди. Ничего большего, кроме как завалить Чую на кровать и гладить пальцами его руки. Руки, способные разрушить целый город, если понадобится. Руки, такие цепкие и хваткие, но такие расслабленные, когда Дазай ласкает их. Руки, затянутые в черные лайковые перчатки. Дазай аккуратно забирается пальцами под материю. Дазай медленно стягивает с Чуи перчатки, сначала одну, затем вторую. Они все еще целуются. И Чуя хнычет сквозь поцелуй, обнимает Дазая ногами, тянет на себя. Дазай сцепляет свои пальцы с пальцами Чуи в замок, ладонь к ладони, тонет в этом сладком букете чувств. Руки Чуи все исполосованы шрамами. На некоторых пальцах не хватает ногтей. Руки Чуи травмированы от ожогов, от выбитых суставов. Руки Чуи принадлежат убийце, верному псу портовой мафии, одному из самых опасных преступников во всей Японии. Этим рукам никто и никогда не посвятит ни стихов, ни рассказов, воспевая красоту. Сам Чуя, нередко стесняясь такого уродства, прячет их под перчатками. И только Дазаю, ему одному, он позволяет видеть. Видеть. Трогать. Целовать. Дазай отрывается от губ Чуи и улыбается, глядя на то, как Чуя чуть приподнимается на кровати, пытаясь преследовать его. — Тсс, — непонятно зачем шепчет Дазай. Он целует Чую в запястье. Целует и любуется тем, как широко распахиваются голубые глаза. Удивленные, смущенные, совершенно трезвые. И это даже интимнее, чем секс. Есть у Накахары Чуи одно неоспоримо потрясающее качество. Он совершенно не умеет врать и гримасничать. Ему сложно изобразить даже то, что он напился. Но Дазай всегда может сделать вид, что ничего не заметил.