Дети Любви

В самолете шла посадка. Держа в руках билет бизнес-класса, Максим нашел свое место у иллюминатора и, засунув чемодан наверх, сел в удобное, мягкое кресло, приготовившись к долгому перелету. Люди рассаживались по местам, было не шумно, но оживленно. Максим не особенно хотел возвращаться домой. В Америке он обрел настоящую свободу, тут у него были друзья, учеба-веселье и шикарный особняк, который принадлежал ему одному. Дома Максим не появлялся уже полгода, но с родителями, как и с лучшими друзьями, общался регулярно, поэтому не испытывал никакой тоски по Родине. К его ряду подошел молодой парень с одним лишь рюкзаком. Рваные красные джинсы, кожаная куртка нараспашку, футболка с яркой надписью. Слишком молодо, вызывающе, почти неприлично броско, но Максиму нравился этот стиль, так напоминающий его самого года три назад. Сейчас-то он немного остепенился — заменил драные майки на более спокойную, но дорогую, брендовую одежду. И сегодня, в своем сером пальто, классических обтягивающих джинсах и мягком белом свитере из новой коллекции MEXX, Максим выглядел почти как аристократ. Его это даже позабавило. Попутчик тем временем легким движением забросил сумку в углубление между креслами и сел. — Привет, — поднимая солнцезащитные очки, поздоровался парень на английском. — Паромов Виталий. — Айвазовский Максим, — представился он, пожимая протянутую руку. — Ничего себе, — присвистнул Виталий. — Не ожидал, что буду лететь с наследником компании «GM». Максим тоже был удивлен встретить сына президента одной из самых больших фармакологических компаний России. — Можешь сделать сэлку, — по-королевски предложил Максим. Виталий засмеялся. Стюардесса прошла между рядов, помогая занять места остальным пассажирам. Улетать не хотелось, но Максим решил не портить себе настроение. Скоро разнесут напитки, можно будет немного выпить и расслабиться. Перелет оказался не таким нудным, как Максим представлял. Виталий оказался хорошим попутчиком, с ним было весело, несмотря на то, что парень на несколько лет младше него. Они вместе пили вино, делились студенческими историями и даже начали петь песни, пока с задних рядов их не попросили утихомириться. Виталий оказался безбашенным парнем. Максим, будучи таким же по духу, легко нашел с ним общий язык. Они обменялись номерами и пожелали друг другу счастливых новогодних каникул по прилету. Столица встретила привычным шумом аэропорта. И непривычной толпой охраны. Максим застонал от невезения. — Да, кажется, вырваться не получится, — обреченно вздохнул за спиной Виталий, смотря на толпу людей в черных костюмах, приближающуюся к ним со всех сторон. — Они бы хоть таблички на себя повесили. Где твои, а где мои? — Мои — те, что хмурее, — хмыкнул Максим, оглядывая толпу охранников. — Отец предпочитает классику. — Ладно. Покеда, чувак, — хлопнул его по плечу Виталий. — Увидимся. — Увидимся, — кивнул ему Максим и развел руки в сторону. — Айвазовский Максим. Кто приехал меня встречать, становись по левую сторону! — прокричал он. Виталий засмеялся в стороне. — Максим Михайлович? — подошел к нему мужчина в строгом черном костюме. — Он самый, — надевая солнцезащитные очки, ответил Максим. — Ваш отец приказал встретить вас и доставить домой, — произнес мужчина с каменным лицом, и сразу стало понятно — договориться не получится. — Раз приказал, то доставляйте, — устало вздохнул Максим, направившись к выходу. Толпа охранников двинулась за ним. И к чему была такая показуха? Неужели из-за семьи Паромова отец так расстарался? Максим взглянул в сторону Виталия, который спорил со своей охраной, численность которой все же оказалась меньше. Хмыкнув себе под нос, Максим направился к выходу. В такие моменты он чувствовал себя звездой, что бесспорно льстило его самолюбию. Встречающие-провожающие оборачивались, и все без исключения смотрели на него, пытаясь угадать, что же он за личность такая. Кто-то в толпе сфотографировал его, решив, что встретил телезвезду. Максим улыбнулся и даже шутливо послал сердечки парочке красивых девушек. В сопровождении толпы охранников он выбрался наружу. К главному входу подъехал красивый спортивный автомобиль и, только он затормозил, из другой двери здания растрепанный, но счастливый, бежал Виталий. — Едем-едем-едем! — он с ходу запрыгнул в машину, и та умчалась от растерянной, нерасторопной толпы охранников. — Пожалуйста, пройдемте, — подошел ближе к Максиму главный охранник, который был не намерен так же упускать его из виду, как другая команда своего клиента. — Дайте мне хоть воздуха глотнуть, я только с самолета, — пожаловался Максим и схватился за сердце. — Ай, сердечко что-то прихватило. — Максим Михайлович! Вам плохо? Где болит? Вызвать медслужбу? Максим скользнул взглядом по парковке. Он прибьет Егора, если тот не появится в ближайшие две секунды! Но казнь откладывалась — им навстречу мчалась группа байкеров с фанфарами и игрушечными водяными пистолетами. — Мне уже лучше, — сверкнув белоснежной улыбкой, Максим чуть отстранился от охранника. Группа мотоциклистов въехала на площадь, сигналя и салютуя. — Айза!!! — открыв шлем, кричал во все горло Егор. Парочка мотоциклистов проехала вперед, стреляя водяными пистолетами и разгоняя толпу охранников. Все произошло меньше, чем за минуту. Егор подкатил ближе, и Максим без раздумий запрыгнул сзади, обхватив руками талию друга. Еще секунда и они сорвались с места, оба радостно закричали, празднуя свой побег. — Классно я придумал? — перекрикивая ветер, орал Егор. — Это моя была идея спасти тебя! — Классно! Только они за нами гонятся, — сообщил Максим, обернувшись. — Гони, Ёрик! — Йу-ху! — завопил Егор, когда им пришлось свернуть с главной дороги. Другие мотоциклисты ехали за ними, а за теми петляли мерседесы охранников. И такой вот почти президентский кортеж снимал на камеру кто-то из друзей Егора в отдельной машине. По венам гонял адреналин, который мог дарить только такой придурок, как Егор. Они дружили почти с пеленок, и сколько Максим его знал, этот парень всегда был без царя в голове. Егор, или как его еще называли друзья, Ёрик, был вторым таким безбашенным в их компании, все-таки пальму первенства всегда присваивали Максиму. — Ты что делаешь?! — заорал Егор, когда Максим отпустил руки и развел их в стороны. — Делаю красивые кадры, — довольно улыбаясь, Максим отыскал камеру и махнул в нее рукой. Егор, не сбавляя скорости, сильнее вцепился в руль. — Ты разобьешься нахрен! Садись обратно, псих ебанутый! Айза!!! — уже истерично вопил Егор. Максим кайфовал от ощущения дикой свободы. Он все-таки умудрился подняться, чуть опираясь на спину Егора, и встать в полный рост. Эта опасность будоражила нервы, заставляла его почувствовать в полной мере сладость жизни. Ветер хлестал по щекам, портя идеальную укладку. Одно неверное движение Егора и верная смерть, но так чертовски приятно ходить по острию ножа, балансировать на тонкой грани жизни и смерти. Ни с чем несравнимое удовольствие, от которого так сильно хочется кричать. Толпа мотоциклистов восхищенно свистела, Егор ругался, но в эту секунду Максим был счастлив. Он так упивался своими чувствами, что не сразу заметил знакомую черно-серебристую «бэнтли». Отсалютовав водителю за темными стеклами, Максим осторожно сел обратно. — Бля. Я уже и отвык от твоих выходок, — то ли с упреком, то ли с радостью сообщил Егор. Максим рассмеялся. «Бэнтли» подъехала ближе, пристраиваясь к мотоциклу Егора. — Сейчас скину тебя на повороте, там уже твоя тачка стоит. Подберешь Серого по пути, координаты я тебе на телефон отправил, и встретимся в клубе, — бросил Егор через плечо. — Окей. Егор свернул с главной автострады, на пару секунд затормозил. Максим уже издалека увидел свою «малышку». Вот по ней он скучал особенно сильно. Ярко-красный, огненный цвет привлекал внимание всех автовладельцев на дороге. Ограниченная серия, специальный выпуск. Во всей России таких машин всего было две. Второй владел какой-то мужик за Уралом. Максима это вполне устраивало. Егор остановился ровно на три секунды, за которые Максим успел спрыгнуть с мотоцикла, через мгновение из «бэнтли» выбрался парень в похожем пальто и сел на место Максима. Идеальный расчет. На секунду тонированное стекло «бэнтли» опустилось, и водитель повернулся в его сторону. — С приездом, Айза! — Мог бы уже и заменить это корыто, Тим, — со смешком бросил Максим. В ответ ему прозвучал громкий рев мотора. — Не зли мою малютку, — бросил друг в окно. — Увидимся. Максим не стал дожидаться, когда целая процессия свалит с горизонта. Он быстро забрался в родную машину, бережно погладил руль, здороваясь, и завел мотор. Врубил музыку на полную громкость, от которой дрожали стекла, и рванул вперед. Постукивая по рулю и напевая популярные американские треки, Максим расслабленно вел автомобиль. В крови кипела жажда действий, хотелось вжать педаль в пол и гнать на полной скорости, давая этому железному монстру порезвиться, но движение в городе, в который он постепенно въезжал, этого не позволяло. А развлекаться хотелось жутко. Вечерняя Москва зажигалась как новогодняя гирлянда. Неоновые вывески становились ярче и назойливее. После ледяного дождя на дорогах была слякоть и лужи, но настроение это не снижало. Максим проехал по каждому маленькому озеру, обрызгивая грязной водой прохожих и довольно смеясь над нелепой, злой реакцией пешеходов. В Америке таких финтов не выполнишь, поэтому радость от возращения на родину немного приподнялась. Скорость давно уже превышала положенные «городские км/ч», переваливая за сотню, она убаюкивала, успокаивала, разливаясь негой в крови. Максим, петляя по улицам, приближался к центру. Завистливые взгляды прохожих, которые с открытым ртом смотрели на ночную молнию машины, приятно грели душу. Зазвонил телефон. Максим убавил громкость музыки и включил гарнитуру. — Где тебя носит? — сразу с упреком начал Серый. — Уже подъезжаю, — спокойно отозвался Максим, не обращая внимания на недовольный тон своего друга. Увидеть Никитина Сергея Владимировича в хорошем расположении можно было только в двух случаях — когда тот подшофе, и когда они вместе придумывают гениальную идею, как развлечься. — Я водителя отпустил, стою тут, как дебил, — раздраженно бросил Сергей. — Быстрей давай. — Не злись, пупсик, сейчас подъеду, — шутливо бросил Максим. — Разве ты не должен пищать от восторга? Я же вернулся! — Я пропищу от восторга, когда увижу тебя. — Договорились. Ёрик звонил? — Он уже в клубе. — Ничего, догоним. О. Я тебя вижу, — замечая высокую фигуру парня, стоявшего около торгового центра, улыбнулся Максим. Он плавно сбросил скорость и съехал к тротуарам. Этот холодный и кажущийся всем равнодушным парень умел отрываться время от времени. С Сергеем они знакомы с первого класса, друзьями не разлей вода, конечно, не были, но веселились всегда в одной компании. С ним никогда не было просто, тараканы в голове Никитина размером со слонов, и ужиться с ними у Сереги получалось только время от времени. Максим, как и сам Сергей, не считал, что дружба — это что-то великое и бесценное. Все продается и покупается — это знал каждый из них. Но в своем окружении они подпустили друг друга к себе чуть ближе, чем остальных. Это и назвали дружбой. Как только Максим остановился, Сергей скользнул в машину. — Замерз, черт, — с досадой включил он печку и стал греть руки. — Согреть? — развернувшись, Максим шутливо положил руку на плечо парня. — Я могу. — А топлива хватит? — хмыкнул Серый. — На твое ледяное сердце, Кай, вряд ли, — смахнув несуществующую слезу, произнес Максим. — Заморозила твое сердечко Ледяная королева, спасения нет. Серый хохотнул, смотря на него: — Мое сердце хотя бы со мной, а твое… — Мое ранимое, нежное сердечко в швейцарском банке папика под надежной охраной, — улыбнулся Максим. — Тебе не достать его. — А если так? — облизнувшись, Сергей положил ладонь на бедро водителя и стал вести выше, к паху. Максим удивленно выгнул бровь. Иногда игры Серого были странными. Никитин был тот еще бабник, за каждой юбкой приличного «мини» волочился. Максим входил в ту же категорию, хотя и с парнями пробовал развлекаться. — Ты движешься в нужном направлении, — выдержав прямой взгляд болотных глаз, улыбнулся Максим. — Уже принял что-то? — замечая легкую расфокусировку в потемневших зрачках, спросил он. Сергей тут же отстранился и раздраженно фыркнул. Максим засмеялся. Он достаточно хорошо знал друга, чтобы разобраться в его состоянии. И вот на такие «голубые» шутливые замашки друг опускался только когда был обдолбан. — Что-то случилось? — не рассчитывая на откровенный разговор, спросил Максим. — Я, конечно, понимаю, ты так рад видеть меня, такого красавчика на шикарной тачке, что просто не мог сдержаться, но, может быть, есть еще какая-то причина? — Нет, — отрезал Сергей, отвернувшись к окну. Синяк на скуле говорил об обратном. Максим не стал вдаваться в подробности, поднял воротник пальто друга выше, на что получил озадаченный взгляд, и обаятельно улыбнулся, отчего хмурое выражение на лице друга стало сходить. — Я рад тебя видеть, Айза. — Ну, наконец-то я это услышал. У меня для тебя подарок, — засунув руку в карман пальто, Максим нашел там небольшую капсулу. — Презент из Америки. — Не буду я наркоту твою курить, — отмахнулся Сергей. — Как ты вообще умудрился ее через таможню пронести? — Секрет фирмы, — улыбаясь, Максим вскрыл капсулу и достал оттуда сигарету. — Брось, Серый. Я вернулся, а значит, тебе надо расслабиться, — Максим прикурил сигарету и втянул в себя горьковатый привкус дыма. С наслаждением прикрыл глаза, когда чудо-штука хлынула в легкие, в кровь, в мозг. На пару секунд перед глазами все расплывается, но вскоре фокусировка приходит в норму. Чувство легкости усилило желание кутить и веселиться, объять весь мир, сжать его в кулаке, раздавить, подчинить. Положив одну ладонь на шею друга, Максим почувствовал, как парень напрягся, но сразу расслабился. Сергей доверял ему, несмотря на всю несерьезность и аморальность своего друга. Максим это ценил, хотя все вокруг убеждали его в том, что он ничего не умеет ценить. Проведя пальцами по затылку друга, Максим наклонился и, вытащив изо рта сигарету, вставил кончик сигареты в приоткрытые губы Сергея. — Вдохни, — попросил тихо. Никитин не был правильным, примерным мальчиком, но к наркоте относился категорично и отрицательно. Курил он редко, только когда его дед прессовал сильнее обычного. Максима не интересовало, что случилось с его другом сегодня, что могло произойти за его отсутствие, он просто хотел веселиться и не видеть постной мины Никитина. Это будоражило мозг. Расслабленный Сергей был сексуален, превращаясь из холодной ледышки в раскованного парня. Он соблазнительно обсасывал кончик сигареты, наклонив голову чуть вбок. Сергей затянулся. Максим не выпускал его из рук, наблюдая за тем, как парень прикрывает глаза, как чуть подрагивают пушистые ресницы. — Лучше? — довольно выдохнул Максим, отбирая сигарету и затягиваясь во второй раз. — Что это? — хрипло спросил Серый, отбирая сигарету и тоже делая вторую затяжку. — Не знаю. Хрень какая-то из Мексики, — пожал Максим плечами и отодвинулся. Облизнувшись, Максим завел мотор, но тут к машине подошел мужчина в форме и постучали по стеклу. — Не открывай, — плавая в дурмане наркотика, бросил Серый. Но Максиму уже было не до конспираций, ему хотелось веселья, праздника! Медленно опустив стекло, он улыбнулся органам правопорядка в тридцать два зуба. — Лейтенант Чернов, предъявите ваши документы, — грубо приказал полицейский. — Здесь нет парковки. — Да вы что? — засмеялся Максим. — Новенький, что ли? — с нескрываемой насмешкой спросил он у молодого служителя закона. — Тачку не узнал? — Документы, — повторил мужчина. — Что за запах в машине? — Поделиться? — продолжая весело улыбаться, Максим отобрал косяк у Никитина и протянул его мужчине. — Черт, это же мой был, — недовольно простонал Серый. Его разморило от пары затяжек сильнее, чем друга. — Это, что, наркотик? — шокировано смотрел мужчина на сигарету. Максим засмеялся. — Курни. Отличная штука. У тебя же тяжелая работа. Вон в какую холодрыгу работаете. Я же о тебе забочусь, парень. Взгляд мужчины темнел, ярость проступала на лице. — Совсем уже обнаглели мажоры! Быстро вышел из машины! — Вау-вау, тише, начальник, — поднимая руки вверх, продолжил издеваться Максим. Было так забавно смотреть на этого разъяренного человека. — Из машины я сказал! Быстро! — прокричал мужчина, все больше распаляясь. Он достал из-за пазухи оружие и навел прицел. — А если нет? Пристрелишь? — веселился Максим. Столько эмоций на лице мужчины стоили того, чтобы его злить. — У него пушка есть? — полез вперед Серый, вылезая в окно друга. — Вау! Айза, давай купим такую же, почему ты из-за бугра пушку не привез… — Предупреждаю в последний раз. Вышли из машины оба, уёбки! Максим, снова засмеявшись, оттеснил Серого назад. Разошелся мальчик от двух затяжек. Тут подбежал к машине второй защитник правопорядка, в годах уже, с лишним жирком во всех местах. — Павел Николаевич, эти двое раскуривают наркотическое вещество и даже не скрывают этого, — нажаловался молодой лейтенант. Максим с глупой, издевательской улыбкой повернулся ко второму мужчине. На лице того было узнавание. О. Так неинтересно. — Езжайте. И чтобы духу вашего тут не было, — коротко и раздраженно бросил второй мужчина. — Но… — возмутился молодой лейтенант. — Это сын Айвазовского! — зашипел ему старший товарищ. Максим с удовлетворением наблюдал, как на лице молодого полицейского появляется непонимание и злость. — И что? Почему мы должны отпускать этих мажоров? — не унимался лейтенант. Какой импульсивный. — Чернов! — прикрикнул на него старший и повернулся к водителю. — Валите отсюда. Максим достал бумажник и вытащил несколько купюр. — Это тебе, долговязый, — протягивая в царском жесте деньги через окно, произнес Максим. Парень вообще побелел от злости, и, казалось, сейчас набросится на него с кулаками или же продырявит пулями машину. — Служи нашей стране лучше, верный пёс, — со смешком бросив купюры в окно, Максим нажал на газ и сорвался вперед. Он смотрел в окно заднего вида и хохотал, видя, как ругаются два идиота в форме. Забавные. От крепкого косяка расслабленность сменилась нервным возбуждением и снова обратно в нирвану. Максим уже не мог сосредоточиться на дороге, воспринимая машины как размытые облака. Ему хотелось играть и резвиться. Прибавив газу, Максим плыл среди серых облаков и ярких вспышек неона. Серый всю дорогу пребывал на своей волне, рисуя что-то пальцем на стекле. Наркотический угар развеялся, когда они добрались до клуба, которым владел отец Егора. Музыка завлекала и гудела на всю округу. Двухэтажное здание с необычным фасадом в виде расплывающихся линий и толпой перед входом. Популярный и знаменитый столичный клуб никогда не открывал двери для всех желающих. Обычно здесь был строгий фейс-контроль и попасть сюда «с улицы» могли лишь единицы. Но глупые мальчики и девочки продолжали стоять длинную очередь и ждать чуда. — Никогда больше не предлагай мне эту дурь, — вылезая из машины, забурчал Сергей. Максим засмеялся, выбираясь следом, сразу попадая под прицел десятков двух глаз. Все возле клуба смотрели на них. С завистью, с восхищением, пуская слюни на двух красивых парней. Максиму нравилось быть в центре внимания. Водрузив очки на голову, Максим лениво скользнул взглядом в толпу. Обычно среди таких «уличных» попадались интересные экземпляры. И сейчас его цепкий, наметанный взгляд выделил из толпы трех девушек, что смеялись в очереди. Одна из них была довольно милой. У девчонки волосы нежно апельсинового цвета, что топорщатся в разные стороны. В правом ухе маленькая, серебряная сережка с камушком, который задорно сверкает в неоновом свете клуба. Девчонка была одета довольно просто — серое страшное платье, кеды. Смотреть скучно. Но обворожительная, невинная, светлая улыбка перекрывала все остальное. — Ты идешь? — обернулся Серый уже у самого крыльца. — Да, — оторвавшись взглядом от милой девочки, Максим с еще большим энтузиазмом направился следом за другом. Поздоровался с охранниками на входе и, наклонившись к одному из них, тихо шепнул. — Ту, апельсиновую, пропусти. Охранник бросил взгляд в толпу и кивнул, показывая, что понял. Максим довольно вошел в клуб, налетая на Серого и запрыгивая тому на спину. — Веселимся!!! Клуб встретил привычной атмосферой жаркой вечеринки, где можно все и всех. Около бара все тот же Барсик ловко крутил бокалами, чем вызывал восхищенный свист девчонок. По всему периметру в клетках танцевали стриптизерши, задорный ведущий вел развлекательную программу на сцене, орала энергичная музыка, разнося по венам вместе с тяжелыми битами эйфорию. — Айза!!! — встречали его друзья. — С возвращением! — Рад тебя видеть! Как Америка? Дружеские похлопывания и обворожительные улыбки сыпались со всех сторон. Специально для него организовали вечеринку, и все стремились быть поближе к виновнику торжества. Максим шутливо отвечал на все приветствия, довольно улыбался в ответ. Поздоровавшись и уделив внимание большинству друзей, Айвазовский вместе с Сергеем прошел к столику в дальнем конце зала. Уютное местечко с кожаными диванчиками. За столом уже веселились. Полный стол выпивки и еды. Вальяжно растянувшись на диванчике у стены, как медведь, сидел Тим. Парень реально был похож на медведя — высокий, здоровый, суровый. Смоляные волосы, темные, почти черные глаза, смуглая кожа. Девчонки на его внешность велись пачками, никто же из этих бабочек не знал, что у парня совершенно иное понятие «развлечься». Рядом с Тимом, по обе стороны сидели две модельные девушки в соблазнительных нарядах, которые оголяли стройные тела. На другом диванчике расположился Егор. Увидев его без шлема, Максим обнаружил, что этот парень снова перекрасился. В последний раз он был блондином, теперь же у него была огненно-красная шевелюра, что смотрелась на удивление неплохо. Егор был высоким и худощавым, но довольно обаятельным парнем. Большинство считало его фантастически глупым парнем, Максим с этим большинством соглашался. — Где ты там застрял, Айза? Опаздываете! — с ходу стал возмущаться Ёрик. — Совсем чуть-чуть, — весело ответил Максим, присаживаясь рядом с брюнеткой. — Привет, девочки. Все соскучились по мне? Единогласное «да» в ответ позабавило. — За твое возращение, Айза! Выпьем! — Егор радостно поднял свой фужер. Максим принял тост. Он был рад встретиться с друзьями. Ребята немного поспрашивали о его жизни в Америке, Максим рассказал об учебе, о серфинге, которым увлекся, о гонках на профессиональных болидах. Узнал о том, что учеба Тима во Франции двигается так же весело, как и у него самого, хотя посетить за полгода всего три занятия… это высший пилотаж. Они пили, смеялись и шутили. — Прикиньте, я из Штатов презент кое-какой привез, дал Серому попробовать, так он чуть не полез оружие у мусоров отбирать, — хохотнул Максим, кладя руку на плечо брюнетки. Девушка томно захлопала ресницами. Процесс пошел. — Снова нарываетесь на неприятности? — спокойно, без упрека спросил Тим, потягивая коктейль из бокала. — Только не начинай нотации читать, мамочка, — раздраженно бросил Максим. — Ты бы видел этого мента. Жаль, на камеру не снял. Он грозился в меня выстрелить. Его можно к ответственности привлечь? — Можно, но не нужно, — отозвался полупьяный Сергей. — Почему не нужно? — спросил Ёрик, поглаживая девушку рядом. — Во. Умный вопрос! — наливая себе виски, произнес Максим. — Он моей жизни, между прочим, угрожал. А прикинь, пристрелил бы. И не было бы с вами такого замечательного меня. А в тебе будущий мент говорит, своих защищаешь? Вывести Сергея из себя невозможно. Он всегда вел себя так, будто на одну ступень эволюции выше. Вот и сейчас он лишь саркастично улыбнулся. — Как говорится. Не трогай — вонять не будет. Одна мошка не принесет вреда, а если их будет стая, то это будет уже нервировать, — пояснил Никитин. Все за столом засмеялись. — А ты головастый парень, — хмыкнул Максим. — То-то в окно полез сразу пушку отбирать. Сергей сделал вид, что не слышит. Тим с Егором хохотали в голос. — А что ты ему вообще дал? — Как это фигня называлась, та, про которую ты мне писал? — спросил Максим у Тима. — «Майский рассвет», трава какая-то мексиканская. О, так вы ее попробовали! Классная вещь, да? — загорелись глаза Тима. — Улёт, — щелкнул пальцами Максим, соглашаясь. В крови все еще горела жажда действий, энергия бурлила и требовала выхода. — Я в Америке такую словил, офигенная вещь. Слышал, у нас такой нет. — Дай мне попробовать, — потянулся через стол Егор. — Не дам. — Жадина. — Говядина. — Придурки, — хохотнул Сергей, наблюдая за ними со стороны. Максим лишь фыркнул на это заявление. Атмосфера была расслабленной, Тим пошел с девчонками наверх. Максим продолжал издеваться над Егором и сыпать пошлыми шутками, которые тот понимал через раз. — Айза, ты своего чалова увидеть не хочешь? — неожиданно спросил Сергей. Максим оторвался от девушки и удивленно взглянул на друга. — Он не мой. То, что родителям лет десять назад стукнула блажь в голову, и они купили Ребенка Любви, его совершенно не касается. Лучше бы собаку взяли. Максим был против еще одного ребенка в доме, и в свои одиннадцать лет активно старался выжить нового жильца. И игрушки отбирал, и зеленкой его во сне мазал, и мамины духи выливал, жалуясь родителям, что все это Женя виноват, и на Новый год все его подарки ломал. Радовало то, что родители ему все спускали с рук, ругая всегда этого чалова, а не настоящего виновника. А Женька был странным даже ребенком. Он никогда не плакал, не жаловался. Терпел все молча. Максим всегда считал, что родители с ним прогадали. Они, наверняка, думали, что характер у малыша будет такой же, как и внешность. Природа, как говорится, Женька не обидела. Красавцем не назовешь, но привлекательным парнишка был. В детстве от его милой мордахи все соседи вздыхали, а он словно и не замечал этого, смотрел на все глазищами своими темными, будто с планеты другой и ничего не понимает. Только вот чем старше Женька становился, тем чудаковатее был. Все время проводил в библиотеке, ни с кем не общался. Зато учителя от него были просто в восторге, лучший ученик, победитель всероссийской олимпиады по физике. Родители какое-то время тоже фанатели от результатов чалова, хвалились всем направо и налево. А новоиспеченный слуга вместо того, чтобы радоваться и пользоваться этим, нос воротил. Обаятельного парня, который улыбается всем соседям, не получилось. Нет, он улыбался, конечно, но только так, будто хочет всем перерезать глотки. И это не только соседям. Иногда он так даже на родителей смотрел, но те этого не замечали. С возрастом отношения не улучшались. Максиму со временем надоело докапываться до человека, который ни на что не реагирует, и он стал его игнорировать. Делать это было легко, потому что виделись они только за завтраком и ужином. А потом Максим и вовсе уехал в Америку. За все это время он даже не вспоминал об этом Ребенке Любви, который вряд ли кому-то мог подарить любовь. — О, а моему через неделю исполняется двадцать два! — радостно объявил Егор. — Я уже просто дождаться не могу. Так засадить ему хочу, что уже просто крыша едет. Он такой сладенький, такой красивый. Максим засмеялся. Егор всегда был таким — немного озабоченным и падким на секс. А уж слюни по своему чалову он пускал еще с детства. И чуть с ума не сошел, когда отец запретил ему трогать парня, когда тому исполнилось восемнадцать, и приказал ждать еще. — А если он снова запретит? — хохотнул Сергей. — Не говори так! — ткнул Егор друга в плечо. — Я ждал так долго. Вы видели моего мальчика? — Твой мальчик старше тебя, — напомнил Максим, потягивая коктейль. — Неужели вам никогда не хотелось попробовать — как это с чаловом? — удивлялся Егор, смотря на друзей, как на психов. — Да они же круче элитных шлюх обучены! А вы же знаете, я упрашивал отца сдать нашего Марика на обучение. Так он таким сэкси вернулся! Черт, я умру, пока эту неделю переживу, — простонал пьяный Егор. Максим засмеялся. Сам он Женю как сексуальный объект не воспринимал, для него их чалов был как предмет мебели в доме. Может быть, все дело в том, что в семнадцать лет он уже уехал в Америку и именно за границей проходил этот бурный период знакомства с сексом. Но Максим предпочитал больше девушек, хотя в обществе использовать чалова для постельных развлечений считалось чем-то нормальным вне зависимости от пола приобретаемого чалова. — Слушайте, а может вы мне своих пока одолжите? — предложил перевозбужденный Егор. — Будто ты не знаешь моего деда, — хмыкнул Сергей. — Иногда мне начинает казаться, что у нас в доме — это я чалов, а не этот Ребенок Любви. — Я придумал, как нам развлечься! — внезапно озвучил Егор. — Что, если нам устроить групповушку? — Бля… Ёрик, ты хоть о чем-нибудь, кроме секса, думать можешь? — простонал Сергей. — Нет, — мотнул Егор головой. — Не могу. Я сейчас могу думать только о моем Марке. — Озабоченный, — фыркнул Сергей. — Будто ты не хочешь напялить своего. Просто мой чалов круче вашего. — Да не гони. Твой — коротышка, у моего рост — метр семьдесят. И губы шикарные, ни у одной бабы таких нет. — Зато мой сосет лучше, сто пудняк, — не сдавался Егор. — Ты же не пробовал, — встрял в спор Максим. — Его Ванёк не проходил обучение, а мой проходил — тут сомнений никаких нет. Он лучше ваших неумех. — Эй, хорош уже хвастаться. Может, проверим тогда — чей лучше? — предложил Максим. — Не знаю, насколько мой чалов умелый, но раз он мой, значит первоклассный. У меня все первоклассное. — Йя! — Егор запустил в него соломинку коктейля. Максим засмеялся, увернувшись. — А давай проверим! — загорелись азартом глаза Сергея. — Должна же моя шлюха знать свое место. Максим непонимающе хлопал ресницами несколько секунд, а потом разразился смехом. — Ты охуевший обдолбыш, — весело щелкнул он по лбу друга. — Тебя дед потом убьет. Серый зажмурился, но не улыбнулся. — Да и не интересно это. Я своему могу просто приказать, и он ляжет со мной в койку, — потягивая коктейль, добавил Максим. — А если добровольно? Чтобы сам чалов лег под тебя, слабо? — выдал новую идею Сергей. Максиму было весело даже наблюдать за этим глупым разговором. — Обхаживать чалова? — уточнил он. — Но он же слуга, — сообщил Максим, чувствуя себя как-то странно. Не стоило так много смешивать алкоголь и дурь. Егор переводил пьяный взгляд с одного на другого, не догоняя смысл идеи Сергея. — Давайте устроим пари, — продолжил Никитин с азартом. — Срок — неделя. Кто первый добровольно затянет чалова в постель, тот и выигрывает. — Я могу трахнуть Марка до конца недели? — спросил Егор. Максим чуть не расхохотался. Ёрик в своем репертуаре. — Да, вишенка ты наша, — терпеливо произнес Сергей. — Сможешь, если постараешься. — О. Я тогда в деле! В деле! — обрадовался Егор. У него разве что сердечки из глаз не прыгали. — Мари-и-и-ик… — У него уже крыша едет, — скептично посмотрел на друга Сергей, покачал головой и повернулся к Максиму. — А ты как? — Я в себе не сомневаюсь. Проигравшие выполняют желание победителя, — добавил Максим изюминку в игру. — Идёт? — Идет, — смело согласился Никитин, жадно сверкнув глазами. Они скрепили пари звоном бокалов. — А теперь я хочу танцевать, — отмахиваясь от всех мыслей разом, Максим потянул брюнетку на танцпол. Музыка разливалась по залу мощными волнами, вибрировала, окутывала, вынуждая всех забыть обо всем. Он и забывал. Все остальное будет завтра. И пари, и Женька. А сейчас только музыка, только свобода, только эта милая брюнетка в руках.