Я стряхну этот сон и уйду

— Там у нас на островке есть в укромном тайнике… — Гарри? — … Две корзины красной краденой малины… — Гарри, милый, тебе пора на процедуры. А потом я дам тебе малину, если хочешь, — добродушная медсестра с состраданием смотрела в безмятежные глаза Героя магического мира. Безумные глаза.

***

Земля сочилась кровью, воздух пропитался криками и стонами, а вспышки заклинаний и взрывов расцвечивали ночное небо багряным заревом. Пожиратели, орденцы, темные, светлые… Все они исчезли, идеи осыпались шелухой, лозунги развеяло по ветру пеплом и гарью. То, что начиналось как битва добра и зла превратилось в бой на выживание. Темный Лорд призвал на свою сторону не только великанов, оборотней и дементоров. Он сумел протащить в этот мир демонов и химер. Протащить — и потерять над ними контроль. Темные твари с горящими глазами, звериными клыками и неутолимой жаждой крови заставили содрогнуться даже свирепых оборотней, лучше других чуявших всю мощь пришедшего зла. Пришельцы рвали все, что попадалось им под лапы. Забыв о вражде, люди и оборотни, авроры и Пожиратели объединились, чтобы дать отпор. Чтобы выжить.

***

— Как он? — Без изменений, мисс Грейнджер, — пожилой колдомедик сочувственно покачал головой. — Неужели ничего нельзя сделать? Зелья, ритуалы… Если нужны деньги… — девушка умоляюще заглянула в глаза целителя, и тот подавил в себе невольную дрожь. В его собеседнице не осталось ничего от той девочки с горящими глазами и всклоченной медной гривой, что яростно отстаивала свою правоту перед министром, когда тот пытался сделать из знаменитой троицы свое личное знамя. Теперь от гриффиндорских неразлучников остались полтора человека. Мисс Грейнджер — хлесткая и резкая, как стальной кнут, готовый в любую минуту развернуть обманчиво тонкие петли и переломить хребет тому, кто посмеет ей угрожать. Девушка с коротким ежиком на голове, в одежде мужского кроя и неизменных кожаных перчатках — яд одного из демонов прожег ей руки почти до локтей, и только чудом удалось избежать ампутации. Но свести жуткие бугристые шрамы не удалось даже лучшим колдомедикам. И Гарри Поттер — мальчик, который снова выжил, но сошел с ума из-за потерь, боли и чудовищной силы, которую ему пришлось пропустить через себя, чтобы спасти волшебный мир от призванных монстров. — Мисс Грейнджер… Не как врач, но как человек… Я думаю, Гарри просто не хочет возвращаться. Он слишком устал.

***

Волдеморт попытался улизнуть с поля боя, когда понял, что произошло, справедливо опасаясь попасться под руку не только орденцам, но и собственным Пожирателям, которые встали плечом к плечу с недавними врагами. Вот только уйти ему не удалось. Не только Темный Лорд был безумен. Альбус Дамблдор давно потерял связь с реальным миром, увлекшись играми в вершителя человеческих судеб. С маниакальным упорством он делал все, чтобы сотворенное им же пророчество сбылось. На пути к этой цели старик не считался ни с чем и ни с кем. Даже появление демонов из другого мира не остановило его безумие — в то время как остальные пытались выжить, директор выловил из общего месива помятого героя и на буксире потащил в сторону, где пытался скрыться Волдеморт. Когда на их пути появился Северус Снейп, Гарри облегченно выдохнул — его пугал нездоровый блеск в глазах директора, старческие пальцы больно сжимали локоть, и все попытки спросить, в чем дело, Дамблдор игнорировал, только бормотал: «Пророчество… Судьба…». — Директор, что вы делаете? Не время для игр, нужно уничтожить этих тварей. Разоблачение Снейпа и начавшаяся война сблизили Надежду магического мира и бывшего шпиона. Они держали все в тайне, слишком боялись, что кто-то может воспользоваться их потребностью друг в друге — больше, чем воздух или пища, для них было важно видеть друг друга, касаться, слушать дыхание. И сейчас Поттер видел, что Северус испуган. Тонкие губы превратились в едва видную нить, когда Снейп обнаружил Гарри в руках безумного старика. — Ты не понимаешь, Северус! Пророчество должно быть исполнено! — директор крепче сжал руку, и юноша поморщился от боли. — Какое, к черту, пророчество? Альбус, ты сошел с ума! Посмотри, что творится вокруг! — зельевар отразил пущенный в их сторону шар огня и сделал шаг вперед. — Лорд сейчас не самая большая проблема. — Нет-нет, все так, как и должно быть. Когда Гарри выполнит свое предназначение, все образуется. — Образуется? Ты думаешь, демоны внезапно исчезнут и перестанут крушить все вокруг? Альбус, отпусти мальчика и помоги остальным, — Снейп сделал еще один шаг и протянул руку, намереваясь вырвать Поттера из цепкой хватки. Гарри всем телом потянулся к нему, улыбнулся и… — Авада Кедавра! Северусу не хватило лишь одного шага. Он осел на землю, не отрывая потухшего взгляда от Гарри. Безжизненное тело завалилось на бок неловкой изломанной птицей и застыло. — Всегда был слишком своевольным, — пробормотал директор, опуская палочку и волоча за собой окаменевшего Поттера. — Ну что ты плетешься, ты ведь всегда его терпеть не мог. Потом порадуешься. Гарри не слышал его. Он не слышал и не видел ничего, только в голове набатом билось: «Мертв. Мертв. Мертв». — Северус…

***

— Здравствуй, Гарри. Как ты сегодня? — Гермиона присела на край постели, следя за тем, как ее друг с детским восторгом выводил на запотевшем стекле витиеватые узоры. — Тебе Джордж передавал привет. Просил извинить, что не может сам прийти, но ему еще не сделали протез для ноги, и он не хотел, чтобы ты его таким видел. А еще… Мы смогли отбить Малфоя у Министерства. Эти твари заявили, что именно в Мэноре Лорд нашел ритуал призыва и чуть ли не сам Драко им с Повелителем поделился, — Гермиона на мгновение замолчала. — Лицемерные бляди. — Мы верили так чисто и светло, что на земле давно издохло зло… И вдруг — драконы снов средь бела дня воскресли… — Да. Ты прав. Глупо было считать, что все закончится так просто. Знаешь, Драко хочет уехать. В Англии у него ничего не осталось: Люциус погиб в Битве, Нарцисса ненадолго его пережила, поместье опечатано… Я его понимаю. Многие уезжают, на самом деле. Невилл забрал Луну и бабушку и перебрался во Францию. Джордж говорит, что когда встанет на ноги, уедет в Россию. Говорит, Фред всегда мечтал побывать в стране, где снег лежит по полгода. Гарри продолжал увлеченно рисовать на окне. — А я не знаю, что делать. Глядя на то, что творится, появляется желание еще разок призвать демонов, чтобы они выжгли это министерство к чертям собачьим. Я пытаюсь что-то сделать. Мы все пытаемся — все, кто выжил тогда… Когда эти ублюдки прятались по своим поместьям, а мы умирали, когда они судорожно паковали чемоданы, чтобы сбежать, а я плечом к плечу с Долоховым отбивалась от очередной твари… Сейчас они пытаются строить свои порядки, будто это они смогли остановить Прорыв. Ненавижу! — Гермиона задохнулась, судорожно вцепилась в ткань брюк. Ладони коснулась тонкая, бледная рука. Гарри все также безмятежно улыбался, поглаживая стиснутые пальцы. — Не верь в ученые слова: холодный, звездный яд их души разъел, и правда их — мертва. Ступай к рокочущему морю и там ракушку подбери с изнанкой розовей зари — и всю свою печаль, все горе ей шепотом проговори. Гермиона печально улыбнулась. — Если бы это было так просто… Мне так не хватает тебя, Гарри… Я никогда раньше не понимала, насколько ты сильный. А теперь, пытаясь бороться со всеми этими крысами, раз за разом расшибая лоб… Знаешь, если бы не Антонин, я, наверное, давно слегла бы. Он заставляет меня есть и спать, напоминает, что есть еще в этом мире что-то помимо постоянной борьбы. Откуда ты брал силы, Гарри? Как у тебя получалось столько лет бороться, каждый раз вставать и при этом оставаться неизменно светлым и добрым? Но знаешь… — девушка ласково коснулась встрепанных, отросших за долгое время волос. — Я справлюсь. Ради тебя. Ты столько сделал для всех нас, пожертвовал всем, что у тебя было… Думаю, ты заслужил отдых. А мы сделаем так, чтобы все было не зря. Подожди немного, вот увидишь. Гермиона поднялась, поцеловала Гарри в макушку и вышла, осторожно притворив дверь. Седой юноша не отреагировал на ее уход — он вернулся к выписыванию узоров. — А мне пора; там, где нарцисс, грустя, склоняет венчик вниз, могила есть в глуши дубравной; туда мне надо поспешить… Тонкий палец выводил одну и ту же надпись в сотый, тысячный раз. Северус

***

Никто не знал, что именно случилось в Запретном лесу. Просто в какой-то момент рвануло, вспыхнуло, и из глубины леса потекла сила — чистая, сырая волна ослепляющей силы выжигала демонов, ласково обтекая людей, катилась все дальше и дальше, настигая визжащих тварей, не оставляя им ни единого шанса. Следом из леса вышел Гарри Поттер — весь в крови, глаза без единого намека на зрачок и белок — сплошная зелень, — и волны магии, от которой его кожа сквозь бурые потеки сияла золотом. Будто во сне он шел к ему одному известной цели, и люди расступались — никто не пытался причинить вред или остановить медленное движение. Наконец, Гарри замер, опустился на колени у одного из сотен тел, устилавших землю. Те, кто стоял рядом, вздрогнули, увидев широко открытые черные глаза и спутанные волосы Северуса Снейпа. Юноша положил его голову к себе на колени и принялся ласково гладить холодную кожу, что-то шепча. Гермиона и Антонин, пробившиеся ближе, разобрали тихий шелест, от которого пробирала дрожь. — Любовь моя… Давай в белых птиц превратимся и в темный простор улетим. Северус… Я знаю: есть остров за морем, волшебный затерянный брег, где Время забудет о нас и Печаль не отыщет вовек… Северус…

***

Гермиона не верила своим глазам. У них получилось. Они смогли. После изматывающей и упорной борьбы им удалось одержать верх над министерскими чинушами: новоизбранный министр Кингсли несколько месяцев проводил массовые зачистки, тюрьмы оказались переполнены, и вовсе не выжившими Пожирателями, а эти самые Пожиратели отделались штрафами и исправительными работами, помилованные за тот вклад, который внесли в борьбе с Прорывом. — Видишь, а ты боялась, — Антонин улыбнулся кривоватой улыбкой — щеку его пересекал рваный шрам, заработанный во время Битвы, — один из многих. Гермиона улыбнулась в ответ и сжала его руку своей ладонью без перчатки. Долохов долго и упорно приучал девушку к тому, чтобы она их снимала, хотя бы иногда, вытравливал стыд и смущение, убеждая, что в этих шрамах нет ничего страшного. И вот сейчас они стояли в общем зале — все, кто выжил в той Битве и остался в здравом уме. Министр по одному приглашал их, награждал почетным орденом за вклад в Победу, говорил правильные, красивые слова и не делал различий между тем, кого награждает — Фенрира Гребейка или Дина Томаса, матерого оборотня или недавнего школьника. — Да… у нас получилось.

***

— Гарри, — глубокий, горячо любимый голос всколыхнул тишину палаты, заставил худую фигуру у окна встрепенуться. — Северус! — юноша кинулся вперед, вжался всем телом в черноту одежды, с восторгом ощущая, как в волосы вплетается сильная рука, вдохнул полной грудью сладость вереска с привкусом дымной горечи на кончике языка. — Ты за мной? — ясные, осознанные глаза с надеждой вглядывались в дорогое лицо. Тонкие губы улыбнулись в ответ — так, как никогда не улыбались при жизни — нежно и тепло. — Да, Гарри, за тобой. — То есть… У Гермионы получилось? — Ну конечно, получилось. В упорстве ей не откажешь. Предстоит еще многое сделать, ты и сам понимаешь, чинуши не хотят так легко расставаться с теплыми местами. Но главное им удалось. — Хорошо, — Гарри расслабленно улыбнулся, прижимаясь еще ближе, стремясь раствориться в уютной темноте одежд, стать одной из множества складок неизменного сюртука, чтобы никогда-никогда больше не расставаться. — Значит, я могу наконец отдохнуть, да? Северус приподнял исхудавшее лицо и нежно поцеловал обкусанные губы, дрожащие веки, стер ранние морщинки и пропустил сквозь пальцы седину в когда-то угольно-черной шевелюре. — Конечно, можешь. Пойдем, мой дорогой. — Да…

***

И он уходит с нами, Счастливый и немой, Прозрачными глазами Вбирая блеск ночной. Он больше не услышит, Как дождь стучит по крыше, Как чайник на плите Бормочет сам с собою, Как мышь скребется в темноте За сундуком с крупою.