Звезды сближают

      Это было ошибкой. Настолько страшной ошибкой, что можно было бежать очень далеко и прятаться. Но в глазах девушки горел огонёк решимости, означающий, что никто из детей не посмеет ей указывать. Да, Кристианна всегда была резкой, бойкой, как воробей, и необычайно дерзкой. Такой характер передался в наследство неизвестно от какой ветви родословного дерева. Ни мать, ни отец, таким характером не обладали. Порой, они задумывались над этим вопросом, но все попытки были безуспешны и заканчивались неудачами.       Глаза Еноха метали молнии, а от ярости он был готов вцепиться новенькой в глотку и ждать смерти, жадно ловя крики. Казалось, будто его втерли в грязь одними лишь оскорблениями. Но он был важной личностью, самолюбивым и загадочным человеком. Раньше никто не пытался бросить ему вызов. Это было бы ужасно. Тем не менее, тот выпрямился и прошествовал к девушке. Парень угрожающе прищурился и произнёс: — Не играй со мной, девочка.       Маунттоп выдала усмешку. Ещё в раннем детстве она любила насмехаться над мальчишками. Она считала себя выше их. Конечно же, самооценка давала о себе знать. Кристианна, подойдя в плотную к нему, когда их лбы уже почти соприкасались, ухмыльнулась и, в тон О'Коннору, ответила, подражая его голосу: — Боишься проиграть, мальчик?       Затем она легко, как порхающая бабочка, развернулась, и убежала в свою комнату, которую ей радушно выделили на третьем этаже. Енох остался стоять на своём месте, оценивающим взглядом окидывая коридор. Если бы у него была возможность, марионеточник с лёгкостью прожег бы в её двери дырку, а затем медленно уничтожил эту леди. Но тот лишь сжал кулаки, хмыкнул, и направился в сторону своей мастерской.       Что же успело пройти, если буквально недавно эта девушка только попала в Петлю, даже не успев познакомиться с его обитателями? Всё просто. Этот мальчишка показался ей смутно знакомым, ведь мать когда-то рассказывала о нём, да и абсолютно обо всех живущих здесь. Кристина с лёгкостью вспомнила его фотографию, как-то невзначай всплывшую в памяти. На ней был изображен мальчуган, тогда совсем еще маленький, не способный причинить никому вреда.       Но уже тогда его глаза были холодными, как сталь, как огромный айсберг, который никому не под силу преодолеть. В руках у Еноха были, без сомнений, куклы. У многих из них глаза отсутствовали, лица были обезображены и выпачканы кровью другого животного, сердце которого вставили им.       «Как можно было сделать такую фотографию? Как его только никто не испугался?» — Маунттоп не могла сдержать ехидного смешка, как только мысли об О'Конноре забивали ей голову.       Сейчас она лежала на кровати, на слегка запылившимся одеяле. Да, наверное тут долго не убирались, подумала Кристианна. Уперев свой взгляд в потолок, она пересчитывала все, абсолютно все узоры, что располагались на нём. В углу было видно черного паука, лежавшего на паутине, словно царя, который явно рассчитывал на свои права в области данной комнаты. В общем-то девушка не боялась пауков, но если вдруг с потолка на нее упадет это мохнатое существо, то вся округа узнает об этом благодаря пронзительному крику.       От в миг накатившей скуки, которая яростно вцепилась и поглотила состояние юной особы, Крис начала насвистывать мелодию, изредка подпевая слова, которые запомнила. — Your little brother never tells you but he loves you so*, — из тиши голос стал громче, а танцевать захотелось самим собой. Девушка спрыгнула с кровати, схватила расческу, что валялась возле сумки, и принялась петь, имитирую микрофон. Кажется, она слышала эту мелодию в каком-то торговом центре, когда ходила туда, дабы посмотреть на вещи. — You said your mother only smiled on her TV show*, — ее голос был звонким, как у самого настоящего певца, поющего балладу о любви. Но нет, это всего лишь песня о цветах. — You’re only happy when your sorry head is filled with dope I hope you make it to the day you’re twenty-eight years old*...       Она не помнила слова точно так, как они шли. Девушка просто пела в своё удовольствие, словно это было ее наркотиком и доставляло самый, что ни на есть, настоящий кайф. Пусть даже и вырывая добрые куски из песни, она продолжала. Причем голос был абсолютно похожим на оригинал. Стоило песне закончиться, Крис присела на деревянный паркет: — Everything is blue*, — фраза сама сорвалась с губ. Девушка запрокинула голову и улыбнулась. Да, пожалуй, с ней никто не сможет соскучиться. Потому что именно в этот момент дверь, что была закрыта, открылась, и из-за нее появилась макушка Эммы.