Вдребезги +638

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«С надеждой на продолжение!» от innalex
«За любовь без границ! )» от innalex
«Прекрасная работа!Продолжение!» от Rotfuchs_13
«Мое сердце умоляет продолжения» от Kinado
«Великолепная работа!» от Elenohcka
«За сердце вдребезги» от m_ercy
«За развороченную душу! » от широсаки хичиго
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
... и еще 16 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

14

23 ноября 2016, 19:30
      Майкл пытался заснуть, ворочался с боку на бок. Глядел на часы, перекладывался то так, то эдак. Открывал глаза, закрывал глаза, переворачивал подушку прохладной стороной вверх.
      Луна вопила в окно, как подстреленная. Вся комната была чёрно-белой. И стеллаж с дисками, и стол, и ручки в стаканчике из Старбакса с подписью «Джеймс». Майкл закинул руку за голову, уставился в потолок.
      Они встречались урывками. По вечерам. Октябрь был солнечным, удивительно тёплым. Они вместе ездили к Бобби, шатались по городу. В толпе на центральных улицах было легко затеряться: никто тебя не увидит, никто не узнает. Хочешь — целуйся, хочешь — держись за руки.
      Скатались в Дувр, к меловым скалам. Посидели у обрыва на солёном ветру, поглазели на море. Пару раз Майкл пустил Джеймса за руль. Понятное дело, не на дороге, и страховал, конечно — но тот вёл уверенно, ровно, не боялся тяжёлого мотоцикла.
      Майкл тянул время. Боялся: вот ещё чуть-чуть — и всё закончится. После первого секса всегда всё заканчивалось. Разве что Сара не в счет. А вдруг тут будет так же? Трахнет — и перегорит?
      Что потом делать, как быть, если внезапно отпустит? И вот тебе жизнь, как и хотел, как раньше была: никаких поцелуев за ухо, под кудрявую прядь, никакого запаха выглаженных рубашек у самой шеи, никаких стаканчиков с кофе, Джеймсовых перчаток без пальцев, да и пальцев тоже никаких — не поймаешь больше губами, не тронешь подушечку языком.
      Никаких книжек, никаких рассказов про Крестовые походы, никаких последних сеансов в кино на дурацкие фильмы, где можно сползти в проход между креслами и залезть друг другу в штаны, сталкиваясь руками.
      И как потом жить?..
      Всего этого было так мало и так много, что Майкл не знал, куда себя деть. Хотелось, что ли, поговорить с кем-то. Да только с кем?..
      Томми вон, не стесняясь, мог часами трепать про своего Гордона Рамзи. Майклу тоже хотелось — о Джеймсе, о себе, о себе с Джеймсом. А приходилось молчать.
      Да кто ему руку подаст, если он признается, что связался с пацаном?
      Да что там руку... Хрен бы с ними, с руками. Это ж всему конец. Бран отвернётся. Томми — ну, Томми добрый. Пожалеет наверняка. Он всегда жалел, когда Майкл разбивался — навещал в больнице, таскал свою выпечку. Вот и тут то же самое будет, разве что у Майкла не руки-ноги в этот раз сломаны, а голова.
      А потом, когда дальше выплывет — хоть вешайся, хоть уезжай к материной родне, в Дублин. Никто на улице прохода не даст. И что, каждому в морду совать, кто в спину пидором назовёт?.. Кулаков не хватит.
      А отец... ничего не скажет. Вообще говорить перестанет. Не такого он для Майкла хотел. Он и так в последнее время мрачнеет, как видит Джеймса. Может, подозревает что-то. Хотя ведёт себя вежливо, виду не подаёт, что расстроен.
      Майкл вздохнул, опять перевернул подушку. Сон от этих мыслей не шёл. А завтра вставать пораньше, чтобы успеть закончить с работой до четырёх...
      Зазвонил телефон. Майкл чуть не подпрыгнул, схватился за трубку — Купидончик.
      — Алё?
      — Майкл!.. Извини, что так поздно. Я тебя разбудил?..
      — Чё случилось? — прямо спросил тот.
      Джеймс напряженно вздохнул в трубку.
      — Ты прости, что я беспокою. Не знал, кому ещё позвонить. Так глупо вышло...
      — Ты цел?.. — спросил Майкл.
      — Да... Да, просто... Нелепая ситуация... — он опять вздохнул. По голосу вроде не пьян, языком шевелит. — Я бы доехал на автобусе, но я даже не знаю, где тут остановка, — он нервно хихикнул. — А, нет, я же без денег...
      — Я тебя заберу, — Майкл одной рукой уже натягивал джинсы. — Ты где?
      — В парке.
      — В каком? Возле дома?
      — Нет, дальше. Кажется, Сент-Джеймс... Нет, это Грин парк.
      — Выходи к памятнику Виктории, я тебя подберу, — велел Майкл. — Жди там, понял?
      — Майкл, спасибо...
      — Просто жди. Я скоро приеду.
      Он скатился по лестнице, стараясь не топотать, чтобы не разбудить родителей, на ходу накинул куртку, выскочил через заднюю дверь на кухне — так было ближе до гаража.

      Королева Виктория со своего постамента сурово смотрела каменным взглядом. Вот тока не надо, — подумал Майкл. Сам знаю, что вляпался.
      Джеймс сидел на ступеньках мемориала, подсвеченного прожекторами. Маленький, нахохлившийся, как мокрый воробей. В одной рубашке, в кедах. А октябрьская ночь сырая, промозглая, с реки наползает туман. Сидел, обнимал руками колени, уткнувшись в них подбородком. Ждал.
      Майкл притормозил, махнул ему рукой: залезай, мол. Запарковаться тут было и негде, и нельзя — но ведь ночь, машин нет — никому он не помешает, если пассажира подберёт.
      Джеймс вскочил, сбежал по ступенькам.
      — Домой? — спросил Майкл.
      — Я как раз оттуда, — тот вздрогнул от холода, поёжился, втянул голову в плечи.
      — Тогда переночуешь у меня, — решил Майкл. Стащил с плеч нагретую куртку, завернул в неё пацана, не слушая вялых возражений. Пальцы у того были, как ледышки.
      Джеймс сел сзади, привычно обхватил руками за пояс, прильнул, прижался щекой к плечу. Спине сразу стало холодно — сколько ж ты по городу шатался, пока мне позвонил, кудряшка?.. Без денег, без машины, раздетый. Вот дурень, надо ж было сразу, говорил же тебе — звони, если что...
      Никому тебя не отдам, вдруг подумал Майкл. Никому не дам обидеть. Мой будешь.
      Оставив мотоцикл возле дома, он первым делом обнял Джеймса обеими руками. Тот спрятал лицо на груди, сцепил вместе озябшие пальцы. Фонари почти не горели, никто бы и не увидел в густой тени, как они обнимаются.
      — Пошли в дом, — шепнул Майкл, наклонившись к самому уху. — Только тихо. У меня предки спят.
      Щёлкнул замок входной двери, над крыльцом зажёгся свет. Майкл торопливо расцепил руки.
      — Я слышал мотор. Что-то случилось? — хмуро спросил Кристофер. Он был в майке и домашних штанах.
      — Да нет. Этот чудик в городе без бабла застрял, — Майкл подтолкнул Джеймса к крыльцу. — Пришлось выручать. Он у меня переночует.
      — Ладно, — Кристофер кивнул. — Только мать не тревожь — переполошится.
      Он отступил, пропуская их внутрь. Майкл поймал отца за локоть:
      — Ты извини. Я не хотел тебя будить.
      Тот вдруг усмехнулся, легонько шлёпнул Майкла по затылку.
      — Да я уж переживу как-нибудь. Вы там, главное, не шумите.
      — Мы и не собирались, - удивился тот.
      — Простите, пожалуйста, что я так врываюсь, — зашептал Джеймс, виновато блестя глазами из куртки. — Я не хотел никого беспокоить.
      — А никто и не беспокоится, — Кристофер хлопнул его по плечу. - Шуруйте наверх, мальцы.
      Майкл на цыпочках прокрался на второй этаж по обшарпанной лестнице. Открыл дверь в свою спальню, зажёг лампу на окне. Джеймс остановился на пороге, с любопытством оглядывая комнату.
      Тесная спальня была обставлена, чем попало. В одном углу — диван с отпиленными подлокотниками, накрытый тонким матрасом и застеленный клетчатым бельем. В ногах — кособокий комод с выстроенными модельками мотоциклов. В другом углу, у окна — письменный стол, заваленный спортивными журналами. Майкл торопливо шагнул к нему, заслонил спиной, развернул картонный стаканчик, чтобы надпись была не видна.
      Джеймс, кажется, не заметил — разглядывал самодельный стеллаж, до потолка забитый дисками и видеокассетами с бумажными ярлычками, заполненными от руки.
      — Это я собираю, — Майкл кашлянул, незаметно задвинул стаканчик в ящик. Надёжнее будет. Выдохнул, постарался перестать краснеть. — В общем, тут фильмы, гонки. На дисках ролики из интернета, мне Томми записывает. У него там комп есть, а я иногда прихожу новости с форумов почитать.
      — Серьезный подход, — вполголоса сказал Джеймс.
      — Самая крутая хрень — вот здесь, — Майкл за руку потянул его в центр комнаты, развернул лицом к выходу. Над дверью висел плоский телевизор диагональю не меньше сорока дюймов. — Это мне Бран года два назад собрал. Прикинь, специально со своими китайцами договорился, чтоб ему бракованных телеков прислали. Раньше я со своими кассетами в гостиную всё время бегал, а теперь могу хоть лёжа смотреть.
      — Здорово!.. Впечатляет.
      — Так, а это откуда? — Майкл взял его за подбородок. На скуле была ссадина — полоска содранной кожи, на которой сухими крупинками запеклась кровь.
      — Дома опять скандал, — устало сказал Джеймс, опуская глаза. — Подвернулся под горячую руку.
      — Тебя что, бьют?..
      Тот вскинулся:
      — Нет!.. Что ты! Просто...
      Он сел на край дивана, оглядел стены, увешанные постерами, журнальными страницами, дипломами в рамках.
      — Это всё твои награды?..
      — Рассказывай, что случилось, — Майкл сел рядом, притянул к себе. Джеймс со вздохом уткнулся лицом ему в плечо.
      — Мама опять пьёт, — глухо сказал он. — Она не постоянно, но иногда на неё находит... А потом они скандалят. Они всегда скандалят. Из-за того, что отец столько работает, что мы его почти не видим. Из-за её поклонников. Из-за того, что ей скучно. Из-за того, что ей не достаются главные роли. Из-за всего...
      — Это она тебя?.. — тихо спросил Майкл.
      — Нет... отец.
      — А он за что?
      — У меня завтра доклад... я готовился...
      Джеймс глубоко и прерывисто вздохнул. Майкл молчал, обнимал только, тихонько покачивая.
      — А они... орут, — хриплым шёпотом сказал Джеймс. — Сначала мама закатывает истерику. Что не может это выносить. Что хочет умереть. Что её все ненавидят. Что она всех ненавидит. Что пойдёт сдохнет в канаве. А потом отец... Что его это достало. Что он не помнит, когда у него был выходной. Что он дал ей всё. Потом опять она — что всем пожертвовала ради семьи.
      Джеймс сглотнул, подставился под руку Майкла, осторожно ерошившую волосы.
      — Я вышел к ним и спросил, можно ли ради семьи орать потише, потому что я не могу заниматься. Что ей надо не в Париж летать, а записаться к наркологу, потому что алкоголизм Парижем не лечится. Я это зря, конечно. Ну и отец сразу — «Как ты с матерью разговариваешь!..» — и по лицу. Он меня никогда раньше не трогал. А тут — такую пощёчину, что я к стене отлетел. Мать сразу — «Не смей трогать ребенка!..» Ну, я и убежал, в чём был. Хорошо — мобильник в руке держал. Так бы в парке пришлось ночевать.
      Майкл гладил его по волосам и сдержанно дышал в макушку.
      — А чего не к приятелям пошёл?.. Поближе никого не нашлось?
      — Нет у меня таких приятелей, которым можно в час ночи позвонить, — ответил Джеймс. — Только ты.
      Майкл вздохнул.
      — «Безвыходная ситуация», да?
      Джеймс непроизвольно хихикнул. Поднял голову, пихнул кулаком в грудь. Не сдержался, улыбнулся. Обхватил руками за шею.
      — Майкл...
      Тот замер:
      — Ну чего ещё?
      — Ничего... — Джеймс отцепился, встал на ноги. Повернулся к стене: — А что это за награды?
      — Я в соревнованиях участвую, — Майкл поставил локти на колени, поглядел на тонкую спину прямо между лопаток. — Но это любительские. Чтобы с профи тягаться, нужно в команду идти или спонсора искать. Я хотел к одним ребятам прибиться, они фристайлом занимаются, шоу делают. Но они пока сами себя содержат. Говорят — раскрутимся, вот тогда приходи. Я себе пока только проездной на автобус могу оплатить, а не поездку на чемпионат, — Майкл улыбнулся. — Но это ничего. Мне совсем немного осталось, чтобы на курсы накопить.
      — Это те, про которые ты говорил?..
      — Ага. Сюда летом на три месяца прилетают мастера из голливудской каскадерской школы, дают интенсив на девяносто дней. Они снимают площадку у Уорнер Бразерс, в Ливесдене. Я в августе ездил на них через забор смотреть, — Майкл усмехнулся. Ездил-ездил и доездился. Сначала Сара под колеса прыгнула, теперь вот это чудо. — Без бинокля, конечно, не разглядишь ни черта, но я одолжил у Брана. Если всё сложится, в следующем году к ним запишусь. Ну, если успею. У них мест мало, за пару недель весь курс закрывается.
      — Это ужасно интересно, — Джеймс развернулся к нему лицом. — Ты говорил, там и фехтование есть в программе?
      — Есть. Тока не настоящее, а чтоб выглядело красиво.
      — Я думаю, ты со шпагой в руке будешь выглядеть потрясающе.
      Майкл фыркнул:
      — Скажи ещё — на лошади. Нет, я хочу трюки с машинами делать. Знаешь, когда в фильмах гоняются друг за другом, с обрывов в реку летают, взрываются...
      — А это не опасно?..
      — Это же трюки, — Майкл пожал плечами. — Машина только снаружи выглядит обычно, так-то её укрепляют, чтоб никто не убился. Под одеждой всегда защита, а если трюк с огнем, то термокостюм. Дураков нет без страховки всё это делать.
      — Звучит пугающе...
      — Зато выглядит круто. Раздеваться-то будешь? — спросил Майкл. — Или так спать ляжешь?
      Джеймс густо покраснел, отвернулся к стене.
      — А это кто?.. — он ткнул пальцем в журнальную вырезку, явно центральную деталь хаотичной композиции.
      — Это самый крутой парень. Мой тёзка, только фамилия у него Хэйлвуд.
      Майкл встал рядом, у самого плеча.
      — А кто он? — спросил Джеймс.
      — Легенда, — вздохнул Майкл.
      Джеймс прислонился к плечу, молчал, явно ждал продолжения. Майкл и не хотел рассказывать, он вообще никому не рассказывал, но...
      — Он начал карьеру в семнадцать. А в восемнадцать уже стал чемпионом Великобритании в четырёх классах. Всего за год, представляешь?.. В девятнадцать выиграл Мото Гран При. Самый молодой чемпион был. Потом собрал девять титулов.
      Джеймс кивнул, будто всё понял.
      — А ещё — Турист Трофи, — сказал Майкл. — Это самые престижные гонки в мире. И самые опасные. Там трасса — шестьдесят километров, узкая, как кишка, повороты — ёбнуться можно. Прийти к финишу — это как золотую медаль на Олимпиаде получить. Он выигрывал раз пятнадцать. Говорили, повороты проходит километров на десять быстрее других, не глядя.
      — А что с ним стало? — тихо спросил Джеймс.
      — Разбился, — коротко ответил Майкл. Достал из нижнего ящика комода чистое белье, начал перестилать диван.
      Джеймс остался разглядывать журнальные вырезки у стены, потом вдруг спросил:
      — Майкл, а какая у тебя фамилия?
      — Далась она тебе, — буркнул тот.
      — Ты её стесняешься?..
      — Ничего я не стесняюсь. Просто не люблю, когда всё официально.
      Джеймс задрал голову, оглядел дипломы.
      — Фассбендер?..
      Майкл вздохнул.
      — Вот пристал. Ну что, легче стало?
      — А я — МакЭвой.
      — А мне неинтересно. Я на тебе жениться не собираюсь, за каким хреном мне твоя фамилия?..
      — Дурак, — тихо сказал Джеймс.
      Майкл взмахнул одеялом, так что по комнате пролетел порыв ветра.
      — Пажалста, ваше шотландское мудрейшество. Валите спать, нахрен.
      Джеймс смотрел на него насупившись, кусая губу, будто старался не улыбнуться.
      — А ты где будешь?..
      — В спальнике. Туалет — сразу напротив.
      Джеймс просочился мимо него, тихо прикрыл дверь за собой. Майкл быстро разделся, бросил одежду на стул. Выключил свет, оставил только лампу на окне. Раскатал спальник по полу возле дивана, забрался внутрь. Подложил под голову старый свитер. Задумался, не опрометчиво ли было оставаться в трусах — мало ли что перепадёт за душевную доброту, раз уж Джеймс здесь ночует. Но решить дилемму — снимать или не снимать — не успел.
      — Можно погасить свет? — прошептал Джеймс.
      — Стесняешься?.. Да чё я там у тебя не видел, — недовольно отозвался Майкл, приподнявшись на локте. Он вообще-то рассчитывал поглазеть на стриптиз.
      — Всё видел, смотреть больше не на что, — шёпотом откликнулся Джеймс. — Погаси, пожалуйста, свет.
      Майкл закинул руку за голову, нащупал шнур и нажал выключатель.
      — Спасибо, Майкл.
      — Иди нахер.
      В темноте послышался шорох. Потом — легкий треск статики. Когда Джеймс через голову стянул джемпер, по его волосам пробежали голубые искры. Звякнул ремень. Ботинки глухо стукнулись в пол. Джеймс переступил ногами, снимая брюки. Ноги у него были стройные, крепкие. Он поправил резинку трусов, сложил одежду на комод.
      — Фигурка у тебя — так бы и облизал, — прошептал Майкл. — Ты чем, плаванием занимаешься?
      — И плаванием тоже, — Джеймс босиком подошёл к дивану, встал прямо перед лицом. Не успел Майкл схватить его за лодыжку, как Джеймс уже скрылся под одеялом. — И перестань на меня пялиться.
      — Не перестану.
      Джеймс повозился, устраиваясь. Майкл смотрел, подперев кулаком голову, как тёмные волосы рассыпаются по подушке, и не мог отвести взгляд.
      — Майкл.
      — Что?
      — Ты всерьёз собираешься спать на полу?
      — Тут не жёстко. И у меня есть свитер.
      Они перешёптывались, как школьники на нудном уроке. Джеймс подкатился к краю дивана, лег на живот. Майкл смотрел на него снизу вверх и улыбался. В полумраке, который скрадывал черты, с этими мягкими локонами, Джеймс был вообще не отличим от девчонки. Только не был девчонкой, и от этого дыхание замирало в груди.
      Джеймс высунул руку из-под одеяла, медленно потянул её к лицу Майкла. Коснулся щеки, обвёл линию волос. Майкл застыл, вообще перестал дышать. Пальцы коснулись губ, он поймал их, Джеймс тихо ахнул.
      Майкл выскользнул из спальника, перекатил Джеймса на спину, нырнул к нему под одеяло. Они столкнулись горячими голыми телами, замерли оба, будто испугались. Майкл навис над ним, поцеловал, заглушая непроизвольный стон — свой или Джеймса, было не разобрать.
      Неужели это так и произойдет в первый раз — прямо сейчас?.. Джеймс тихо стонал — мягкий, податливый, жаркий. Майкл шарил по его телу ладонями, целовал, куда попадёт — в губы, в острый локоть, в плечо, в ухо. Руки у Джеймса становились всё медленнее, дыхание — все ровнее и глубже.
      Майкл почуял неладное, приподнялся, вгляделся в лицо.
      — Джаймс?..
      Тихое, спокойное дыхание — то ли вырубился от усталости и переживаний, то ли притворяется, что задрых. Майкл лёг рядом, привлёк к себе. Уткнулся губами и носом в темную макушку. Прошёлся пальцами по спине, по голому бедру. Надо ж куда-то руки пристроить. А вот хоть на задницу. Круглая, гладкая — идеально легла в ладонь.
      Майкл закрыл глаза, глубоко вздохнул. Хорошо, что родители уже много лет не заходят к нему без стука...

      Утром к дому Майкла мягко подъехал асфальтово-серый Бентли. Бесшумно остановился на краю дороги. Шофёр открыл заднюю дверь, оттуда вышел мужчина лет сорока в тёмно-синем костюме. Улица сразу стала как-то меньше и невзрачнее. Стали заметны неаккуратные мусорные баки у дверей, жухлые облетающие георгины в клумбах, трещины на сером асфальте. Мужчина поправил шёлковый шарф — казалось, хотел поднести к лицу, чтобы перебить местный запах. Хотя никакого необычного запаха тут не было.
      Он огляделся, из внутреннего кармана достал смартфон. Сверил номер дома, пригляделся к номерному знаку на мотоцикле, который Майкл оставил у входной двери. Поднялся на крыльцо, вытер ноги о коврик и постучал в дверь.
      Спустя пару минут ему открыл Кристофер — довольно помятый с утра и уже раздражённый ранним подъёмом.
      — Чего вам? — спросил он.
      — Простите, что побеспокоил, мистер Фассбендер, — спокойно сказал мужчина. — Меня зовут Колин МакЭвой. Я хотел бы поговорить с моим сыном.
      Кристофер развернулся в дом.
      — Майкл! — крикнул он на лестницу. — У нас гости!
      Колин бесстрастно смотрел через его плечо. За плечом был виден выпирающий из кухни в коридор холодильник.
      — Зайдёте? — спросил Кристофер.
      — Благодарю вас.
      — Чаю?
      — Спасибо.
      Он смотрелся в маленькой гостиной, как чёрный лаковый ботинок посреди обеденного стола — неуместно и вызывающе. Впрочем, нос не морщил, оглядывался с интересом, пробегая глазами по выцветшим обоям и потёртой мебели. Кристофер накинул рубашку, поставил чайник.
      — Так вы — отец Джеймса,— сказал он из кухни.
      — А вы — отец Майкла, — отозвался тот.
      — Я про вас слышал.
      — А я про вас — нет.
      Кристофер принёс чашки. Колин принял щербатое блюдце с благодарным кивком.
      — Хотите тост? — спросил Кристофер. — С апельсиновым джемом.
      — Давайте, — Колин чуть улыбнулся.
      Кристофер вернулся с тостами, поставил тарелку на журнальный столик возле дивана.
      — Очень вкусно, — вежливо сказал Колин.
      — Брехня, — отозвался тот. — Вчерашний хлеб и дешёвый джем. Но спасибо за вежливость, — Кристофер признательно кивнул.
      Колин чуть шевельнул бровью — видимо, это он так удивлялся. Кристофер сел в кресло, захрустел тостом. Они разглядывали друг друга молча. Колин пил чай, держа блюдце на весу.
      — Я не знал, что у моего сына есть такие друзья, — наконец сказал он.
      — Ну, может, стоит с ним чаще общаться?.. — Кристофер почесал небритую щёку.
      — Простите, — крайне вежливо уточнил Колин, — вы сейчас пытаетесь учить меня, как воспитывать сына?
      — Боже упаси, — Кристофер добродушно усмехнулся. — Но это ваш моему позвонил в час ночи, а не наоборот. И это вы сейчас сидите и удивляетесь у меня в гостиной, а не я у вас.
      Колин пожал плечами:
      — Не поспоришь.
      Заскрипели ступеньки, на лестнице показался Джеймс. Он был босиком — кеды держал Майкл, мрачно маячивший за спиной.
      — Привет, пап.
      Тот поставил блюдце на столик, поднялся на ноги. На лице мелькнуло облегчение.
      — Я волновался, — сказал Колин.
      — Как ты меня нашёл?
      — Позвонил Саре. Она сказала, уже пару недель тебя не видела. Сказала, что ты можешь быть у Майкла.
      — Она же не знает, где он живёт, — нахмурился Джеймс.
      — У службы охраны остался номер его мотоцикла. Я связался с дорожной инспекцией, они нашли адрес, — объяснил тот. — Почему ты не отвечал на звонки?
      — Телефон разрядился.
      Майкл стоял за плечом у Джеймса, хлопал себя его кедами по колену и настороженно молчал.
      — Дорогой, мне очень жаль, — сказал Колин. — Мы можем поговорить вдвоём?
      Тот оглянулся на Майкла, кивнул. Обулся.
      — Чаю? — спросил Кристофер, когда эти двое вышли из дома.
      Майкл вздохнул.
      Отодвинув занавеску, он смотрел, как Колин и Джеймс что-то обсуждали, стоя у Бентли. Говорил в основном Колин — прикасался к плечу сына, проводил рукой по волосам, хватал себя за переносицу. Джеймс стоял, обхватив себя за локти, но хватка постепенно ослабевала.
      — Как думаешь, о чём они? — спросил Майкл.
      — Извиняется, — Кристофер шумно отхлебнул чаю, подглядывая через плечо сына. — Видишь, как часто трёт бровь? Стыдится.
      — Они вчера поругались.
      — Я так и понял.
      Колин раскрыл руки, Джеймс качнулся вперед. Они обнялись.
      — Ну, вот и славно, — Кристофер отошёл от окна.
      — Я вам очень признателен, что вы позволили Джеймсу переночевать у вас, — сказал Колин, вернувшись в дом, и полез в карман за бумажником. — Я могу вас чем-то отблагодарить?
      — У нас не гостиница, чтобы за ночёвку деньги брать, — спокойно ответил Кристофер. — И вообще я тут не при чём, это Майкл за ним ночью катался, его и благодарите.
      — Мне ничего не надо, — буркнул тот. — У меня на дружбу ценника нет.
      — Тогда просто — спасибо, — Колин протянул ему руку.
      Майкл помедлил, но руку пожал.
      — Я поеду, — сказал Джеймс.
      — Угу.
      — Спасибо тебе... за всё, — он куснул себя за губу, улыбнулся. — Заедешь в четыре?..

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.