Вдребезги +578

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Мое сердце умоляет продолжения» от Kinado
«Великолепная работа!» от Elenohcka
«За сердце вдребезги» от m_ercy
«За развороченную душу! » от широсаки хичиго
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
«Верните мое сердце на место❤️» от Stais N
«Прекрасная работа! Спасибо!» от _Juliet_
«Браво! » от Brais
... и еще 13 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

36

14 января 2017, 22:59
      Когда Майкл мечтал, что однажды наденет костюм, чтобы прийти в дом номер шестнадцать на Виктория роуд, он не думал что повод будет таким. Он надеялся — слабо, конечно — что его пригласят раньше. Что родители Джеймса, раз уж они все из себя такие толерантные, за полгода хоть из любопытства решат познакомиться с ним поближе. Всё-таки он с их сыном встречается, а не шофёром у него подрабатывает.
      Или им наплевать, с кем он спит?.. Или они думали — много чести с каждым встречаться, с кем Джеймс роман заведёт?.. Или и правда, как он думал, грязь домой тащить не хотели?..
      Да кто он для них. Неудобное приложение к сыну? А сын им — досадный жилец в доме. Вот и получается, что будь Майкл хоть семи пядей во лбу, за своего его тут не примут...
      Хотя ему и не надо. Он и не рвётся. Лишь бы только с отцом Джеймса можно было по-человечески поговорить, ну не последний же он пиздюк, должно быть в нём что-то живое...
      Майкл постоял под домом на тёмной улице, поглядел в окна. У Джеймса было темно. Он в общем и не надеялся...
      Конечно, надеялся. Что придёт — а там свет горит. Что не умотал кудряшка ни в какой Париж, а тут сидит. Ну вдруг?..
      Железная калитка была предсказуемо заперта. Майкл нажал на кнопку домофона, услышал, как запиликал звонок внутри, за красивой белой дверью с витражными стеклами.
      — Добрый вечер, слушаю вас, — отозвался женский голос.
      — Э-э... Здрасте. Добрый вечер, — поправился Майкл, наклонился ближе к решётке. — Я хотел бы увидеть мистера МакЭвоя.
      — Мистер МакЭвой принимает по адресу Банхилл Роу, один... — заученно начала та.
      — Я Майкл, — быстро сказал он. — Майкл Фассбендер. Он меня знает. Я по личному делу. Передайте ему, пожалуйста. Если он скажет приходить в офис, я приду, — добавил он. — В любое время.
      — Подождите минуту, пожалуйста, — попросила девушка.
      Майкл отошёл на шаг от калитки, хотел было по привычке сунуть руки в карманы, но вовремя спохватился. Вытащил зажигалку, покрутил в пальцах. Пощёлкал, глядя на огонек.
      Входная дверь открылась через пару минут, Колин спустился по ступенькам.
      — Майкл. Добрый вечер, — он вежливо улыбнулся.
      — Здра... добрый вечер. Извините, что я без приглашения...
      — Всё в порядке, — тот распахнул калитку, — заходи.
      — Я не хотел вас отвлекать, я просто...
      Колин посторонился, кивнул на дом.
      — Идём. Я бы всё равно позвонил тебе через пару дней, чтобы поговорить. Но раз ты сам пришёл, так даже лучше.
      Майкл сдержанно выдохнул. Колин казался вполне благожелательным, но чёрт его знает, что там у него на уме. Хотя, может, ещё не всё потеряно. Так даже лучше, значит?.. Ну, поглядим...
      Холл был просторным — никаких тебе вешалок у двери, никакого завала обуви, никакой лестницы на второй этаж, в которую утыкаешься носом с порога. Блестящий мраморный пол, светлые серые стены с искрой. Огромное зеркало в широкой раме, на столике под ним — два серебряных подсвечника с толстыми тёмно-серыми свечами, пара тонких перчаток. Богато.
      Майкл старался не сильно крутить головой, но всё равно жадно шнырял по углам взглядом — вот как Джеймс жил, значит, вот куда возвращался вечером. Тут вещей его полно осталось наверняка. Заглянуть бы в его комнату... Какая она? Что там по стенам висит, что на столе валяется?.. Да ладно, это же Джеймс, у него ничего не валяется, а лежит ровно, стопочкой — книжки, конспекты из Квин Мэри.
      Колин провёл Майкла через огромную гостиную с кожаной мебелью и напольными вазами, открыл тяжёлую дверь в кабинет. У дальней стены перед книжными полками стоял массивный стол из тёмного дерева, перед ним — пара кресел. Комната выглядела так, будто её каждый день пылесосили по два часа — нигде ни пылинки. В самый раз для того, кто зашибает три миллиона.
      — Что ты пьёшь? — спросил Колин, подходя к мини-бару, устроенному в нише стены. — Коньяк? Водку?
      — Я не пью, — сказал Майкл, встав у порога.
      Колин посмотрел на него, достал бутылку.
      — Ты ведь ирландец, я правильно помню?
      — Наполовину.
      — Как насчёт Бушмиллз?
      — Я хотел сказать вам спасибо, — сказал Майкл. — За мистера МакКейна.
      Колин кивнул, разливая виски в два низких круглобоких стакана.
      — Не стой в дверях.
      Майкл огляделся, подошёл к кожаному дивану со спинкой, похожей на стёганое одеяло. На журнальном столике поверх раскрытой книги лежали очки в тонкой золотой оправе.
      Колин достал пепельницу из бара, подошёл, протянул ему стакан с парой кубиков льда. Майкл сел на диван и вежливо глотнул виски. Наверно, хороший — кто его знает. Он в этих вкусах не разбирался, но не отказываться же.
      Колин вынул портсигар из внутреннего кармана пиджака, раскрыл, выудил сигарету в коричневой бумаге, предложил:
      — Угощайся.
      — Спасибо, — сдержанно ответил Майкл. — У меня есть.
      У него в кармане была полупустая пачка Ротманс — последняя, доставшаяся от Костюмчика. Колин усмехнулся, положил раскрытый портсигар на стеклянный столик между ними. Закурил. Дым был ароматный, с незнакомым запахом — никакого сравнения с привычной сигаретной вонью.
      — Мне можно увидеться с Джеймсом? — прямо спросил Майкл.
      — Давай говорить откровенно, — сказал Колин. — Я знаю, что вас связывает не дружба.
      Майкл насторожился. Начало было какое-то неудобное.
      — Ты же не думаешь, что я ни о чём не догадывался? — со спокойной улыбкой спросил тот. — Мне все это очень не нравилось, но я не вмешивался.
      — Это потому, что я парень?
      — Мне плевать, — просто ответил Колин. — Я не ханжа. Меня волновало другое.
      — Что я из трущоб?.. — тихо спросил Майкл.
      — Я проверял расходы Джеймса с тех пор, как вы начали встречаться, — сказал Колин, выпуская дым через ноздри. — Не обижайся, но первая мысль, которая пришла мне в голову — что ты почуял большие деньги.
      — Не обижайтесь, но он гораздо лучше ваших миллионов, — оскорбился Майкл. — Я с ним... Мне даже интересно не было, чё у него в карманах. Он хороший парень. Таких друзей, как он, ещё поискать, — он покраснел от возмущения.
      — Я никогда не ограничивал Джеймса в расходах, — продолжил Колин, будто пропустил его слова мимо ушей. — Только присматривал, на что он тратит. Через пару недель я начал подозревать, что ты умнее, чем кажешься, и начнёшь просить подарки позже, когда ваши отношения укрепятся.
      — Я никогда у него ничего не просил!..
      — Я знаю. Представь себе моё удивление.
      — Что-то не хочется, — раздражённо сказал Майкл.
      — Не кипятись, — примирительно сказал тот. — Ты понравился даже Норману, а его тяжело впечатлить. Я верю, что ты порядочный парень. Я верю, что ты искренне любишь Джеймса.
      — Мне можно его увидеть?.. — тихо спросил Майкл. И напомнил себе — ты просить пришёл, а не возникать по каждому поводу. Можно и прикрутить гордость, нагордился уже... на пять лет вперёд.
      — Мы заключили с ним договор, — сказал Колин. — Я обещал, что буду с тобой откровенен, — он развёл руками, — и вот ты здесь.
      — Я...
      Майкл осёкся. Вовремя вспомнил — Джеймс передал телефонный номер через Сару, а не через адвоката. Значит, Колин не знал, что они говорили. Вот молодец, чуть не подставил парня...
      — Какой договор? — спросил он.
      — Наши отношения с Джеймсом всегда строились на слове чести, — сказал тот. — Когда он пришёл с просьбой помочь тебе, мы условились, что у моей помощи будет цена.
      — Вы про адвоката? — с надеждой спросил Майкл. — Я смогу вернуть. Не сразу... по частям. Скажите, сколько. Я заработаю и отдам долг.
      — Ты мне ничего не должен, — спокойно сказал Колин. — И речь не о деньгах. Джеймс дал мне слово, что если я помогу тебе, он прекратит ваше общение и сосредоточится на учёбе до тех пор, пока не получит диплом. В свою очередь, я пообещал Джеймсу, что дам тебе лучшего адвоката, который сделает всё возможное, чтобы избавить тебя от тюрьмы, если ты невиновен — или постарается добиться для тебя максимально мягкого наказания, если ты виновен.
      Майкл попытался вставить слово, но Колин жестом показал, что ещё не закончил.
      — Я также пообещал, что передам тебе, что Джеймс уехал не по своей воле, что это было моё встречное требование. Что он не бросил и не предал тебя, а выполняет свою часть сделки.
      — Почему?.. — требовательно спросил Майкл.
      — Когда Джеймс получит образование и начнёт сам зарабатывать себе на жизнь, он будет свободен делать все, что ему заблагорассудится. Если он захочет продолжить ваши отношения — я не буду мешать. Но пока он живёт на мои деньги, я, как его отец, определяю его будущее.
      — Почему?.. — упрямо повторил Майкл. — Потому что я из неправильной семьи?..
      — Потому что ты дурак, Майкл, — спокойно сказал Колин.
      Он допил виски, вернулся к бару, взял бутылку и ведёрко со льдом.
      — Я знаю, что вы собирались вместе снимать квартиру, — сказал он, орудуя щипчиками для льда. — Я знаю, что ты собирался работать и учиться. Если бы так и случилось — поверь, я бы не был счастлив, но я бы смирился. Но ты вынудил меня вмешаться.
      Вернувшись к столику, Колин подлил себе виски и закурил опять. Майкл тоже вытащил сигарету, руки у него подрагивали.
      — Меня подставил приятель, — тихо сказал он.
      — Я знаю детали, — отмахнулся Колин. — Проблема не в том, что твой приятель оказался подонком. А в том, что ты догадывался о возможных проблемах, но всё равно согласился на лёгкий заработок. Ты должен был понимать, что за красивые глаза никто не платит по пятьсот фунтов. Ты рискнул своим благополучием, своим будущим, своими отношениями. И проиграл.
      Прямо за письменным столом до потолка поднимались книжные полки. Там, между пухлыми томиками в красных, зелёных и коричневых переплётах с золотым тиснением, стояли какие-то расписные вазочки, древние на вид, парусник в бутылке, часы, каменные статуэтки — и фотографии в золотистых рамках.
      Там был Джеймс. Мелкий совсем. В веснушках и с широкой щербатой улыбкой. Такой, которая выдаётся всем в Голливуде и приколачивается насмерть, чтоб ты даже на похоронах любимого дедушки ходил так и улыбался.
      Ещё там был Джеймс в белых шортах и с теннисной ракеткой на плече. Майкл подумал, что почему-то никогда не интересовался его успехами. Помнил, конечно, но даже не спросил ни разу — зациклился на истории. А может, Джеймс обожал теннис и тоже медали выигрывал...
      Майкл смотрел на его лицо и молчал. У самого ни одной фотографии не было. Даже в голову не пришло сделать. Зачем фотографии, если всё время вместе?.. Он вдумчиво курил, чтобы рта не раскрыть и не попросить себе одну на память.
      — Посмотри на себя, Майкл, — с сочувствием сказал Колин. — Кто ты? Что ты можешь ему предложить?
      Майкл вспыхнул. Ему вдруг показалось, что одни только руки и голова — этого постыдно мало. Колин молчал, положив локоть на спинку дивана. Терпеливо ждал ответа. И от этого молчаливого терпения Майклу становилось ещё хуже.
      — Ну... всё же с чего-то начинают, — попытался оправдаться он. — Если бы не... не случай с машиной, я бы закончил летние курсы... разослал резюме.
      — И чем бы ты занимался в ожидании ответа?
      — У меня работа есть, — сказал Майкл, не понимая, почему это звучит так жалко.
      — Так сложилось, что я кое-что знаю об этом мире, в который ты так стремишься, — сказал Колин. — Я правильно понимаю, ты собираешься добиться всего самостоятельно, без связей?
      — Ну... да.
- Я боюсь, ты плохо себе представляешь, чего ты хочешь. И какую цену платят люди за место на вершине.
      — Какую?..
      — Семья, — Колин начал загибать пальцы. — Друзья. Здоровье. Нервы. Гордость. Что у тебя остаётся, когда ты всего этого лишаешься? Счёт в банке? Чувство собственного достоинства из залога не выкупишь.
      — Я справлюсь, — уверенно сказал Майкл. — Я упрямый.
      — Хорошо, - Колин кивнул. — Я не собираюсь тебя отговаривать. Твои мечты — твоё дело. Дерзай.
      Он подлил виски себе и Майклу. Он держался очень спокойно, даже дружелюбно. Ему почему-то хотелось довериться. Совета спросить, что ли... Ничем не похож на Кристофера — тот был немногословным даже в важных вещах. Ему было легче обнять или дать затрещину, чем подробно объяснить, что к чему. Хотя, конечно, Кристофер объяснял. Но никогда не лез в высокие материи.
      Они никогда не сидели с отцом вот так, за стаканом виски — да хоть бы за пивом — и не говорили о подобных вещах. Кристофер не рассуждал о морали, чести, достоинстве. Он давал по ушам и говорил: «Не ври, всё равно узнаю». Или — «Не можешь держать хрен в штанах — держи резинки».
      Вот оно, — вдруг подумал Майкл. Джеймс привык смотреть на мир с высоты. Привык глазеть из окна самолета и разом охватывать целый город. У Майкла горизонт заканчивался там, где Скипворт роуд утыкалась в Примроуз сквер. Прожил день — хорошо. Дотянул до субботы — ещё лучше.
      Майкл вспомнил, как легко все поверили в его план накопить денег, выучиться и уехать. Получается — не поверили. Это просто стало шутливой присказкой: Майкл и Голливуд, то же самое, что Томми и Гордон Рамзи. Где один, а где второй. Сколько раз он ржал вместе со всеми и не понимал, что смеются не с ним.
      Над ним. Как над Томми.
      — Ты знал, что у Джеймса были проблемы с учебой? — спросил Колин.
      — Нет, — Майкл поднял голову. — Какие проблемы?..
      — Он не сдал четыре экзамена, — сказал Колин. — Последние три месяца постоянно пропускал лекции. Всё делал небрежно, невнимательно, второпях.
      — Он же при мне учился, — удивился Майкл. - Задания делал... Я сам видел!
      — Я не сказал, что он полностью забросил учебу, — сказал Колин. — Я сказал, что он перестал понимать её ценность.
      — Он вместо лекций ко мне приезжал, — запоздало догадался Майкл. — Волновался из-за аварии... Наверное, вы знаете...
      — Знаю, — Колин развёл руками. — И не осуждаю. Его волнение мне было вполне понятно.
      — Он боялся, что со мной что-то случится...
      — Это не повод бросать учёбу, — сурово сказал тот. — И к сожалению, это не единственные проблемы, которые у него начались.
      — Он говорил... у него проблемы в семье, — пробормотал Майкл.
      — У всех семей есть проблемы. Но это не повод вести себя неуважительно. Или неразумно. Он перестал понимать, что допустимо, а что — нет, — жёстко сказал Колин. — Он всегда был замкнутым, но никогда не позволял себе хамить мне или матери. Я опасаюсь, что это было твоё невольное влияние.
      — Я на него тут не влиял, — мрачно заявил Майкл.
      — Ты дал ему почувствовать свободу, не ограниченную условностями. Говорить, что думаешь, делать, что хочется. Знаешь, как называется эта свобода? Безответственность. Именно она побудила тебя сесть за руль той машины и привела тебя к нашему разговору. А его она подтолкнула сесть за руль пьяным. Его лишили прав за это, ты знал?
      — Нет, — глухо ответил Майкл.
      — Слава богу, никто не пострадал. Но ты должен понять моё беспокойство. Он не был таким до встречи с тобой.
      Майкл сидел, ссутулившись, гонял по стакану подтаявшие кубики льда.
      — Ладно, всё это в прошлом, — сказал Колин. — Давай поговорим о настоящем. Тебе это не понравится, но кто-то должен тебе это сказать. Только запомни, Майкл, что я тебе не враг. Я не желаю тебе зла. Ты хороший, смышлёный парень. Но посмотри правде в глаза. Прямо сейчас ты ничего из себя не представляешь. У тебя много амбиций — а что кроме них? Восемь лет работы в автомастерской?
      Майкл упрямо набычился.
      — Джеймс привык к другой жизни, — мягко сказал Колин. — Путешествия бизнес-классом, уик-энды на континенте, частные преподаватели, верховая езда, танцы, музыка, теннис, пилотирование. Он откажется от всего этого ради тебя, если ты его позовёшь. Но ты сам... скажи честно... Ты думаешь, ему будет хорошо?
      Колин поставил локти на колени, пристально глядя на Майкла, наклонился вперёд.
      — Ты вырвешь его из жизни, которая знакома ему с детства. Я не говорю, что твой мир хуже, — он примирительно улыбнулся. — Но ты ведь сам понимаешь, что контраст будет огромным. Особенно в мелочах. Ему не приходится думать о том, что будет на ужин, потому что у нас есть кухарка. Не нужно тратить время на магазины, не нужно готовить, если не хочется. Не приходится убирать со стола и мыть посуду. Сначала его захватит романтика босоногой жизни, которую предлагаешь ты. Но каждый божий день ему придётся думать о десятках вещей, о которых раньше не приходилось беспокоиться. И однажды он обвинит тебя в том, через что ему пришлось пройти. Может, не сразу. Может, через месяц или через год. Но так будет. Он пожалеет.
      Майкл молчал, глядя на фотографии на книжных полках.
      — А содержать вас обоих я не стану, уж извини, — сказал Колин, выпрямляясь. — Я бы согласился оказывать вам небольшую поддержку, если бы вы были хоть в чем-то равны. Если бы ты был студентом, как и он. Если бы у тебя были не только планы, но и перспективы.
      — У меня есть... перспективы, — с трудом выговорил Майкл.
      — Пойми одну вещь, — Колин сложил ладони вместе. — Это не шекспировская драма, а вы не Ромео и Джульетта. Я не разлучаю вас, а даю вам шанс. Покажи, на что ты способен. Займись стоящим делом, добейся успеха. Если ты его любишь — не ломай ему жизнь. Дай ему время подняться на ноги. Если ты поедешь за ним сейчас, он всё бросит, чтобы остаться с тобой. Это естественно, он влюблён. Знаешь, какими будут последствия этого поступка?..
      — Какими? — Майкл поднял глаза.
      — Ты заставишь его нарушить слово, данное мне. Тем самым вынудишь меня лишить его содержания. Даже при всей моей любви к Джеймсу я не буду ему потакать. Это значит, что он останется без образования. Это значит, что он лишится шанса сделать карьеру. И что он будет делать тогда? Стоять за кассой в МакДональдсе? Ты хочешь для него такого будущего?
      — Нет, — ответил Майкл.
      Он смотрел на фотографии Джеймса и не мог вообразить, как можно попытаться отобрать у него эту богатую жизнь. И что можно сделать, чтобы хоть немного к нему приблизиться. Джеймс бы, наверное, придумал. Он всегда что-то придумывал. Он бы посоветовал, если у него спросить: ну смотри, кудряшка, вот я, вот моя голова и мои руки — куда их применить, чтобы было на что тебя в ресторан отвести?..
      Сорок тысяч в год — это, конечно, здорово. Там перспективы. Карьера. Не та, конечно, которую всегда хотелось — но мало ли кому чего хочется. Жить-то надо в реальности. И не воображать на каждом шагу, как звёздный крейсер пикирует в центр города...
      — Я знаю, что такое бедность. Я был единственным ребенком в семье, — сказал Колин и снял с губы крошку табака. — Только поэтому моим родителям хватило денег на Университет права.
      — Я не знал... — пробормотал Майкл.
      — Когда мне было девятнадцать, я встретил девушку. Хелен. Мы повстречались полгода, я позвал её замуж — и здесь оказалось, — Колин глубоко затянулся, — что Хелен была не просто Хелен, а леди Хелен. Представь себе старинный аристократический род, двадцать пять поколений «ваших светлостей», «милордов», «миледи» и «сэров». У них во владении замок пятнадцатого века и коллекция живописи не хуже, чем в Галерее Тейт. Они покатились со смеху, когда услышали, что мы хотим пожениться.
      Майкл слушал молча, не пытаясь вставить ни слова.
      — Как ты понимаешь, у них были совсем другие планы, они уже подобрали ей жениха, породистого графа из своего окружения. Хелен пошла им наперекор, и они лишили её всего.
      Колин вздохнул, поболтал кубиками льда в стакане.
      — Мы поженились. Её отец отказался платить за её обучение, и ей пришлось оставить Королевскую академию драмы. Она пошла работать за пятьдесят фунтов в день. Первые несколько лет мы виделись только по выходным.
      Майкл тихо вытащил из пачки ещё одну сигарету.
      — Она помогла мне встать на ноги, — сказал Колин. — Отказалась от всей своей прежней жизни, от друзей, от семьи. Я получил диплом, закончил магистратуру, нашёл отличную компанию, и Хелен могла ни о чём больше не волноваться. Она бросила работу, закончила Королевскую академию, но было уже поздно. Её мечта стать актрисой была недостижима. Всё, чем она могла довольствоваться — роли второго плана. Чтобы выбиться в примы, ей были нужны связи, а она отказалась от них ради меня.
      Колин тщательно затушил окурок, оставил его в пепельнице.
      — Всё, что я делаю — это ради неё и Джеймса. Я работаю, как проклятый, чтобы они ни в чём не нуждались, но я не могу вернуть ей молодость. И я не дам Джеймсу повторить эти ошибки.
      Майкл молчал.
      — Я не буду от тебя ничего требовать, — сказал Колин, глядя прямо на него. — Я не твой отец, и я не имею на это права. Но я тебя попрошу. Если ты любишь Джеймса — не пытайся влиять на него. Не пиши, не звони. Пусть ваши чувства проверит время, и если он сам придёт к тебе — я останусь в стороне. Обещаю.

Осенний вечер был тёплым. Майкл шёл домой пешком. Путь был неблизкий — через Гайд-парк, через Мейфэр и Сохо, мимо Британского музея и Университета искусств. Листья сыпались под ноги, прохожие почему-то улыбались, встречаясь с ним взглядом. Хотелось сделать что-то — прямо сейчас — то ли сорваться и побежать, не разбирая дороги, то ли заорать и разбить кулаки о кирпичную стену. Он держал руки в карманах и шёл вперёд.
      В переулке на Олд-стрит ему подмигнула вывеска тату-салона. Майкл притормозил. Остановился. Внезапная мысль пришла, как озарение.
      Он толкнул дверь плечом, зашёл в тёмное помещение. Стены были раскрашены граффити, оттуда смотрели оскаленные пасти волков и тигров, увитых змеями, колючей проволокой и розами.
      Девушка с пирсингом в носу и зелеными волосами сидела в низеньком кресле, вытянув ноги в дырявых колготках, и листала комикс про Бэтмена.
      — Привет, — она улыбнулась, подняв голову.
      — Привет, — спокойно сказал Майкл — Хочу набить кое-что.
      — Каталоги вот тут, — она кивнула на низкий столик у локтя, заваленный журналами и распечатками, сшитыми в папки. — Выбирайте.
      — Мне не картинку, — сказал Майкл. — Надпись.
      Девушка закрыла комикс и глянула на часы над входом:
      — Хотите прямо сейчас?
      — Да. Прямо сейчас.
      Она поднялась с места, достала упаковку одноразовых перчаток, кивнула на кресло, торчащее из-за ширмы:
      — Давайте. Какая надпись? Где писать?
      Майкл снял пиджак, вытащил рубашку из брюк.
      — На бедре. Вот тут, — он ткнул пальцем рядом с выступающей косточкой. — Инициалы. J. M.
Примечания:
Следующая глава будет последней.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.