Перед свадьбой

Слепящие лучики солнца проникали в комнату из открытого окна и назойливо лезли в глаза брюнета. Все тело ломило от неописуемой боли. Где-то еще свежие царапины назойливо ныли и требовали лечения. Почти все тело было усыпано синяками. Диппер приоткрыл глаза. Нет больше тугих цепей. Мягкий плед укрывал его почти с головой. Парню показалось, что тот подвал, те мучения и боль. Все то, ему приснилось. Он немного приподнялся и огляделся. Комната, в которой он спал, была роскошной. Все в ней говорило о своих заоблачных ценах, но она оставалась уютной. Скинув с себя плед, парень попытался встать, но по телу пронеслась волна сильнейшей боли и, он понял, что сильно ошибался. Это был не страшный сон, а ужасная реальность. Откуда-то из далека донесся приятный запах блинчиков с кленовым сиропом. Такие всегда пекла его мать. Не сложно было догадаться, что тут точно нет его мамы. А вот причина всех его болей и горестей есть. Парень больше не мог этого терпеть. Он готов был разорвать демона в клочья. И поэтому, укутавшись в плед, чтобы не ходить в чем мать родила, Диппер пошел на прекрасный запах. Пошел, чтобы отомстить. — Доброе утро, Сосенка, — раздался ненавистный голос, и парень вспомнил все до мельчайших деталей. Он нелепо прорычал. Рассудок мгновенно затуманился. Появилась ярость. Демон приблизился к уху брюнета и сладостно прошептал вульгарные словечки. На что в ответ получил увесистый удар в челюсть. — Мерзкий демон, ты за все заплатишь…- он начал бить демона изо всех сил. Бить, как его учил дядя Стен, чтобы мальчик не вырос слюнтяем. Билл с мерзкой улыбкой развалился на полу. Из его носа уже текла небольшая струйка крови. — Для начала, оденься поприличнее, Сосна, — плед с плеч парня уже давно полетел в тартарары, и он стоял перед демоном нагишом. Что лишь позабавило треугольного. Щелкнув пальцами, на парне появилась совсем новая и некогда привычная одежда. Бело-синяя кепка, футболка, темные джинсы и удобные кроссовки. Демон разума мог сделать для него абсолютно все. Пайнс и глазом моргнуть не успел, как оказался за кухонным столом, а на него уже смотрели вкуснейшие блинчики, соблазняя своим видом. — Ты…блять… — Билл подлетел к парню, затыкая его рот блинчиками и похабно улыбаясь. — Не стоит ругаться. Вчера ведь был просто порыв страсти. Прости меня за боль, но так и должно быть. Ведь я у тебя первый, — демон взмахнул рукой, и боли совсем не осталось. Пропали все синяки и царапины. По телу разошлось приятное тепло. Парень еле прожевал блин и хотел наорать или даже избить демона. Но не успел. Тот, пренебрегая всеми правилами приличия начал слизывать капли сиропа, которые нечаянно упали на щеку Диппера, пока он довольствовался своим завтраком. Это настолько ошеломило парня, что его рука с вилкой застыла на полпути, а он то и дело открывал и закрывал рот, словно рыбка. Пройдясь невесомыми поцелуями до сладких, словно сахар, губ парня, демон прильнул к ним и с какой-то необычной нежностью втянул его в дурманящий поцелуй, но приняв безучастность за отказ, сразу отстранился и перешел с поцелуями на шею, то и дело, прикусывая и засасывая нежную кожу. В тот момент демон почувствовал, как аккуратно парень вплетал свои пальцы в его золотистые волосы, перебирая их, как осторожно повернул шею чуть в сторону, отрывая больший обзор на молочную кожу и, как тихо из него вырывались первые постанывания. И именно в этот момент демон, хмыкнув, прекратил все свои действия и победно улыбнулся, услышав разочарованный вздох. Как бы сильно не пытался скрыть разочарование Диппер, продолжая жевать свой завтрак, получалось это на удивление плохо. Раскрасневшиеся щеки, тяжелое дыхание и затуманенный разум всего от нескольких поцелуев? Что творил с ним этот желтоволосый мудак? Чем больше Диппер думал о происходящем, о демоне и обо всей этой странной встрече, тем больше путались его мысли, хаотично двигаясь в голове. Все, что он почувствовал через секунду — невероятная головная боль и яркая вспышка света, а еще голоса, много разных голосов, что принадлежали будто бы целой толпе людей. Когда Сосенка вновь открыл глаза, то обнаружил только встревоженный силуэт демона, чьи волосы стали, словно уголек черными, но через пару минут или даже меньше вернули свой привычный золотистый цвет. — Ты потерял сознание, Сосенка. Все хорошо? — демон ответил на интересующий вопрос о том, что произошло даже раньше, чем парень смог его задать. В ответ пришлось кивнуть, потому что кроме головной боли, больше никаких поганых ощущений не осталось. Диппер безмолвно протянул Биллу руку, потому как все еще лежал на полу кухни, а испытывать холод, исходящий от плитки, больше не хотелось. Демон помог ему подняться на ноги, серьезно смотря в лицо парня, и все еще держа его руку в своей так, будто сейчас они заключают сделку. Он неожиданно для брюнета притягивает его к себе, прижимая чуть крепче, чем следовало бы, чувствуя, как легко дрожит парень в его руках. Если бы он отпустить его хоть на секунду, парень непременно бы упал, потому как дрожь в ногах еще заметно ощущалась. Когда его обхватывают длинные, тонкие руки, он закрывает глаза и ощущает легкое покалывание по всему телу, откуда-то взявшийся аромат цветов и мягкую, рыхлую землю под своими ногами. — Где мы? — так и не решившись отпрянуть от демона и открыть глаза, цепляясь за него только сильнее, сжимая ткань пиджака, совсем тихо спрашивает Диппер. Как напуганное маленькое дитя, которое прижимается к матери, чтобы найти защиту. — А ты открой глаза, Сосенка, и сразу поймешь, — прошептал он парню на ухо, не упустив момента прикусить мочку, заставляя вздрагивать. Отпрянув, Диппер оборачивается и его взгляд цепляется за знакомую цветочную поляну, которая просто усыпана невероятным количеством разнообразных растений. Только вот они переместились сюда не цветочки пособирать, заплетая венки и собирая букеты. Точно нет. Похоронить Мейбл достаточно далеко от положенного места было идеей Диппера. Он просто чувствовал, что кости девушки должны гнить только в настолько красивом и чистом месте, как это. Себе бы он завещал сдохнуть в грязном, вонючем овраге. Он все еще чувствовал вину. В нескольких метрах от парня блестела на солнце еще влажная от недавней росы небольшая каменная плита с выгравированным на ней инициалами его сестры и какой-то глупой надписью в последний путь, что придумали родители. Ветер смахивал с щек горячие слезы Диппера, трепал отросшие волосы, пытаясь успокоить. Он упал на колени прямо перед могилой, убивая несчетное количество невиновных цветов, на которые в этот момент действительно было наплевать. Слезы заволокли глаза, никак не останавливаясь, и с каждой секундой становилось тяжелее дышать. «Почему именно сейчас?» — крутилось в голове парня раз за разом, но из-за подступивших слез и кома в горле он все никак не мог озвучить свой вопрос. — Сегодня тот самый день, — монотонно проговорил демон, сжимая откуда-то взявшуюся трость сильнее, чем требуется. — Неужели ты забыл? Парень молчал, полностью охваченный мыслями. Ноги подрагивали от того холода, который хранила в себе влажная земля. Первые несколько месяцев он почти ночевал у могилы, не отходя ни на шаг, словно кто-то уже мог потревожить его сестру. Через полгода из-за затяжных пьянок, если, конечно, одинокое хлестанье дешевого алкоголя из горла в их его комнате и мучительное время саморазрушения, когда родителям приходилось прятать все острые предметы в доме, можно так назвать, он посещал это место все реже. Через год он пытался просто не выходить из комнаты и не вставать с кровати как можно дольше. Спустя пять лет, видеть это место было гораздо тяжелее. Боль не уходит. Она всегда остается со своими хозяевами, иногда притупляясь, но никогда не исчезая. Боль еще совсем юного мальчишки давила на внутренности, ломала кости и заставляла убивать себя. Чертова вспышка режущего глаза света, как пару часов назад и дикая головная боль, заставляют парня снова впасть в некое подобие чрезвычайно странного сна и потерять сознание. Мир перестает для него существовать, сосредотачиваясь на голосах из утреннего приключения «Задумайся о жизни и очнись на холодном полу». «Проснись» «Прости меня, Мейбл». «Парень, ты должен немедленно очнуться» «Я так виноват». «Эй, да очнись ты, наконец» «Ты умерла по моей вине». Снова резкий белый свет, но уже больше без лишних голосов и звуков. Словно тебя опустили под воду, ты медленно идешь на дно, оставляя кого-то на берегу, кого-то, кто еще пытается до тебя докричаться, но это просто бесполезно. Из-за толщи воды ничего не слышно и ты не можешь различить даже биение собственного сердца, и оно словно остановилось. Но кто-то все-таки протягивает свою руку, что заставляет удивиться, ведь ты тонешь очень долго, а достать до тела и спасти, оказывается, не составляет большого труда. Как только вода покидает легкие, ты снова различаешь голоса и удивляешься нелепому стечению обстоятельств. «Очнись, Сосенка», — единственный голос, что выводит из забвения — голос демона снов. Парень зажмурился, молясь, чтобы все это был обычный сон, галлюцинация, навязчивая идея на почве сильного эмоционального потрясения, да пусть хотя бы окажется, что он просто переволновался из-за свадьбы и сейчас он откроет глаза и окажется в церкви у алтаря, ожидая будущую жену. Только не осознавать, что сейчас он все еще лежит на мокрой от частых для весны дождей земле около могилы родной сестры, как несколько лет назад. — Сосенка, вставай. Я знаю, что ты уже очнулся, — спокойный, успокаивающий тон. — Земля холодная и ты можешь заболеть, вставай, — чуть помедлив, добавил знакомый голос. Единственный голос, который сейчас боялся услышать Диппер. — Нет, я не хочу. Я останусь здесь, — он боялся открыть глаза, ведь внутри еще теплилась надежда на то, что все это просто разыгравшееся воображение. В следующее мгновение, он почувствовал, как голова перемещается на что-то более комфортное, чем мокрая земля и, как тонкие пальцы перебирают его темные, отросшие волосы. Парень сдался, открывая глаза и удобнее устраиваясь на чужих коленях. Стоило протянуть руку, и можно было ощутить холодную надгробную плиту, обвитую каким-то изящным, вьющимся растением, на вид как с картинок тех книжек о садоводстве, что иногда читала Мейбл. Почти не двигаясь, они просидели так до самой темноты, пока на небе на смену солнцу не появился медовый месяц и яркие звезды, которые сейчас сплетались в загадочные созвездия и освещали, словно фонари, землю. </i>«Она не должна была умереть»</i>, — последнее, что сказал парень, перед тем, как погрузиться в глубокий сон. Тяжелые в моральном плане сутки слишком сильно вымотали его, к концу дня совсем не оставляя на лице эмоций и выбивая из головы последние мысли. За целый день он так не спросил Билла, для чего тот похитил его, доставляя так много боли и хотя события прошлой ночи уже не так сильно давили на него, парень все еще чувствовал себя ужасно жалким и использованным. Почти полностью залитые желтым глаза с небольшой черной щелью и холодное дыхание ночи вломились в подсознание, напоминая о себе в очередном кошмаре.