Радио свободной пустоши

Иногда этот диджей откровенно раздражал, называя ее "Умницей Сто Первый", но она все равно слушала это радио, потому что в передачах частенько проскакивали интересные новости, а время от времени Тридогнайт упоминал и саму Ашеру. Обычно он пел дифирамбы в ее честь, но стоило ей только оступиться, он тут же поливал девушку грязью, впрочем, как и любого другого более-менее известного жителя столичной пустоши. Откуда он узнавал о происходящем за десятки километров от своей радиостанции - для всех оставалось загадкой. Воспаленно-красное радиоактивное солнце клонилось к закату. "Если я в течении часа не найду ночлег, мне придется туго," - подумала Ашера и в который раз оглянулась по сторонам, но не заметила ничего подозрительного. "Не расслабляться," - приказала она сама себе. Пустоши они такие - ни одной живой души вокруг, а потом внезапно, словно из-под земли, появлялся радскорпион, или банда рейдеров, или, что еще хуже, коготь смерти. А ночью становится втройне опасней, потому что наружу выползали все остальные жуткие твари, которые прятались в течение дня. Девушка поправила висящий на плече автомат и продолжила свой путь, внимательно вглядываясь в ползущие между камнями тени. До дома оставались сутки пути, а пища и лекарства были на исходе. Плечи оттягивал большой рюкзак, полный противопехотных мин. Срань господня, то чертово место было все заминировано. Если бы не мины, Ашера и не сунулась бы в те развалины, даже не смотря на то, что Герберт Дэшвуд обещал заплатить ей двести крышек за добытый документ - это не такие уж и большие деньги, а вот фугасы, теперь безобидно лежащие у нее за спиной, стоили целое состояние. Из-за них девушке пришлось оставить своего телохранителя в Мегатонне - Харон был отличным бойцом - крепким, выносливым, быстрым, но когда дело доходило до легкой походки - он превращался в слона в посудной лавке, ловя своими ногами и головой все существующие ловушки и капканы. Этот поход мог стоить ему жизни, поэтому Ашера приказала ему дожидаться ее дома. Ей сейчас очень не хватало его - не только его верного дробовика, но и вечного недовольного бормотания и сладковато-приторного запаха, который его повсюду сопровождал. О да, Харон был гулем - человеком, чье тело под воздействием радиации подверглось жуткой мутации. И выглядел он тоже жутковато - у него не было ушей, вместо носа зияла дыра; темно-рыжие волосы торчали клоками, а на лице и руках местами не было кожи, так, что можно было видеть красновато-зеленоватые мышцы и сухожилия, покрытые тонкой прозрачной пленкой. Да, выглядел он ужасно, но за год путешествий бок о бок с ним девушка почти привыкла к его внешнему виду и специфическому запаху. "Было бы не плохо заплатить ему за службу, я уже задолжала ему за два месяца," - подумала она. Внезапно послышался какой-то шорох. Девушка молниеносно вскинула автомат и стала пристально разглядывать заросли кустов. Ничего. Она опустила оружие. Вот это и было ошибкой, потому что тварь, наблюдавшая за ней, не была тупой. Тварь знала, что такое оружие. Поэтому она прыгнула тогда, когда дуло автомата снова смотрело в землю. Ашера поняла, что ее конец близок. Коготь смерти появился внезапно, совсем близко от нее, она даже не успела вновь поднять оружие. Молниеносным ударом мощной, вооруженной острейшими когтями лапы, чудовище выбило ствол из ее рук, попутно разодрав броню и зацепив девушку по ребрам. Она услышала, как треснули кости, и взвыла от боли, и, стараясь не терять драгоценные мгновения, вытянула револьвер. Чудовище вновь взмахнуло лапой и сломанная рука Ашеры беспомощно повисла. "Это конец," - подумала она и закрыла глаза, приготовившись умереть. Внезапно совсем близко раздались громкие выстрелы и коготь смерти рухнул, убитый наповал. - Будешь знать, как со мной связываться, - раздался такой знакомый хриплый голос, и Ашера чуть не заплакала от радости. - Харон, - позвала она, - Харон, - я же приказала тебе дожидаться меня дома. - А кто бы тогда прикрыл твою задницу? Ты очень плохо видишь в темноте, поэтому я все же решил пойти тебе на встречу. Хватит валяться, в километре отсюда я видел дом мародера. Я думаю, что за небольшую плату он пустит нас переночевать. Девушка попыталась подняться, но тут же с громким стоном повалилась на землю. - Тварь покалечила меня, а у меня закончились медикаменты. Гуль прорычал что-то нечленораздельное и, опустившись возле нее на колени, достал из своей сумки стимулятор и быстро всадил шприц ей между ребер. Потом еще один в сломанную руку и еще один в бедро, прямо сквозь штаны. Ашера крепко сжала зубы и глухо взвыла, выгнувшись всем телом. - Прости, забыл, - пробормотал Харон и, быстро отыскав на земле палку подходящего размера, сунул ей в зубы. Она закусила дерево и захрипела с новой силой. - Я знаю, чертовски больно, - спокойно проговорил он и, поднявшись, начал осматриваться по сторонам. Стимулятор разработали почти перед самым началом войны - это было то самое "волшебное" лекарство от всех болезней, эликсир, заставляющий срастаться кости и заживляющий поврежденные ткани буквально за несколько минут. Никаких побочных эффектов и привыканий, только вот некуда было деть адскую боль, которую испытывало тело в тот момент, когда разорванные клетки организма неестественно быстро восстанавливались. Можно было принять обезболивающее, но оно вызывало зависимость, вылечиться от которой стоило не малую кучку крышечек. Через несколько минут девушка уже брела рядом со своим телохранителем. Ее сильно знобило после ранения, но это было в порядке вещей - ее часто сильно трепало и она уже почти привыкла не замечать подобных неудобств. Всего лишь полтора года назад она была папенькиной дочкой, жила в безопасном Убежище и все у нее было хорошо, пока не ушел отец. Ушел ради какой-то не понятной ей цели. Ей пришлось последовать за ним, учиться выживать в незнакомом и враждебном мире, учиться стоять за себя, за других, кто не мог сам о себе позаботиться и обращался за помощью к ней. Она искала папу, наводил справки о нем везде, где только могла. Иногда ей приходилось выполнять грязную и опасную работу ради информации. Казалась, что она идет за своим отцом след в след, что она вот-вот нагонит его, но каждый раз опаздывала. За все время скитания по пустошам она узнала, что ее отец одержим идеей очистить от радиации воду реки. Вода - это жизнь, а радиация в ней либо убивала все живое, либо уродовала до неузнаваемости. Привычным движение руки она хотела поправить лямки рюкзака, но обнаружила, что его уже давно несет Харон и что так болит плечо от тяжести автомата. - Тебе необходимо выспаться, - буркнул гуль, - мы почти пришли. Через несколько минут показался небольшой дом, выстроенный из разношерстного материала и очень хорошо укрепленный небольшим земляным валом, утыканным острыми кольями. Ашера дала Харону знак отступить назад, чтобы присутствие гуля не слишком смущало хозяина дома, хотя это вряд ли помогло - Харон на полтора фута был выше ее. Когда они подошли достаточно близко, дверь дома внезапно распахнулась, и на пороге появился не молодой полноватый лысеющий мужчина. В его руке был магнум, который красноречиво был направлен в сторону путников. - Мы не причиним вам зла, - произнесла девушка и подняла руки, показывая, что не держит оружия, - нам нужно просто переночевать. Мы вам заплатим. Маленькие глазки хозяина быстро переметнулись с лица девушки на Харона, потом опять вернулись к девушке. - И чем же вы заплатите? - спросил он. - У нас есть противопехотные мины, - ответила Ашера, - много. Нам просто нужно укрыться на ночь. Мужчина хмыкнул, опустил оружие и подошел немного поближе. - Вы можете переночевать, - ответил он, - только не нужны мне мины. Здесь раз в неделю проходит торговый караван и я могу выменять у них все, что моей душе угодно, - он вздохнул, облизнул толстые губы и продолжил, - только вот здесь нет ни одной женщины поблизости. Ты, крошка, проведешь ночь в моей постели, а твой прогнивший дружок, так и быть, может пристроиться в коридоре на полу. Я все сказал - не нравится мое условие - проваливайте яо-гаям в пасть. Ашера задумалась. В этом жестоком мире женщинам часто приходилось расплачиваться своим телом, и она знала, что рано или поздно ей тоже придется так поступить, и ничего зазорного в этом не было. Смущало лишь одно - она до сих пор ни разу не была с мужчиной. Но не ночевать же им на улице в таком опасном месте, в конце концов. - Я обещаю, я буду нежен с тобой. Ну, как, согласна? Девушка все еще колебалась, как из-за ее спины прозвучал хриплый голос: - Нет, не согласна. И почти одновременно с этим раздался выстрел дробовика. Хозяин рухнул на землю, забрызгав кровью и ошметками мозга дверь своего дома. - Харон, что ты наделал! - воскликнула она, - этот человек не нападал на нас! Он ничего нам не сделал! - Он обозвал меня прогнившим, - проворчал гуль, - ненавижу это слово. Он нагнулся и, взяв мертвеца за ноги, поволок его в сторону. - Я не собиралась его убивать! - Ага, ты собиралась переспать с ним, - равнодушно ответил он, бросив труп, - извини, что испортил тебе романтический вечер. - Ну, знаешь ли... - возмущенно пробормотала она. - Слушай, если разговоры - это твой приказ, я буду с тобой разговаривать. Может, войдем в дом, или ты хочешь общаться прямо здесь? Ашере больше ничего не оставалось, как войти внутрь. Поступок Харона возмутил и разозлил ее, но у нее не было сил спорить с ним. Обычно он был покладист, как плюшевый мишка, идеальный и преданный работник, который беспрекословно выполнял все ее приказы и никогда не мешал ей ни своим присутствием, ни своими разговорами. Дом был не большой, разделенный на две части - в первой размещалась кухня, а во второй - спальня, посреди которой стояла большая кровать. В комнатах было достаточно чисто и тепло. Харон накрепко запер входную дверь и повернулся к девушке, устало сидевшей на кровати. - Когда ты в последний раз ела? - спросил он. - Сегодня утром, - ответила она, - но я не голодна. Она сняла броню и посмотрела на рваную дыру, сделанную когтем смерти час назад. По краям дыры все еще оставалась ее кровь, также была в крови ее старая шерстяная гимнастерка. Девушка завалилась на кровать, положила заряженный автомат рядом и закуталась в старое рваное одеяло. Она старалась не думать о застреленном человеке, валяющемся снаружи, который до нее спал в этой постели и оставил на ней свой запах. Гуль устроился на полу, как всегда - сидя, лицом ко входу, с дробовиком между коленей. Ашера была готова поклясться, что не видела ни разу, чтоб он спал. Хотя он спал - гули хоть и намного выносливее обычных людей, но им тоже требовался отдых. Сейчас он сидел и рассматривал магнум, снятый с трупа убитого и тихо бормотал: "Хорош, твою мать, только патроны для тебя золотые". "Он обозвал меня прогнившим", - про себя усмехнулась Ашера. Наверное, будь она гулем, ее тоже взбесили бы подобные слова. Под воздействием радиации Харон стал своего рода мутантом - с частично оголенными мышцами и сухожилиями, с белесыми глазами и присущим всем гулям естественным неприятным запахом, чем-то напоминающим запах разложения. Зрение само по себе у него было слабым, но зато у него был отличный слух и еще что-то, что помогало ему определять нахождение объектов даже через стены, и что делало его непревзойденным стрелком. Он никогда не говорил о себе, никогда не жаловался, казалось, что ему неведомы угрызения совести. Он просто честно и верно выполнял свою работу, и его служба была вернее и преданней собачьей. Девушка никак не могла заснуть, она ворочалась в постели, ее сильно морозило, и одеяло, сложенное вдвое, не согревало ее. А ей нужно было выспаться - завтра предстоял еще один тяжелый день, и она была не в лучшей форме. - Почему не спишь? - спросил Харон. - Не могу, меня морозит, - слабым голосом ответила она. - Ранение было слишком сильным, - произнес гуль, - ты потеряла много крови. Он встал и снял свою броню, оставшись в старой вязаной гимнастерке, точно такой же, как и у Ашеры, только некогда черного цвета. - Возможно, это не самая лучшая идея, но я больше ничего не смог придумать, - смущенно пробормотал он и лег рядом с ней в постель. - Ты что делаешь? - подскочила девушка. - Ничего плохого, - ответил он и быстро сгреб ее в охапку, прижав к себе. Тут Ашера в который раз поняла, почему Харона так боялись в Подземелье. У него была стальная хватка. За долю секунды он успокоил ее, скрутив так, что она не могла пошевелиться. Еще через мгновение девушка поняла, что он просто пытался согреть ее. Ни для кого не секрет, что температура тела гулей немного выше температуры человеческой. Она расслабилась, крепче прижалась спиной к его груди и затихла. От тела Харона шел такой жар, что ей сразу же стало тепло. А запах... К его запаху она давно уже привыкла. Ну, почти что. - Спасибо, Харон, - прошептала она и погладила его руку. Его кожа была очень сухой и шероховатой на ощупь. Через несколько минут девушка уже спала, и сквозь сон ей почудилось, как гуль погладил ее руку в ответ и сплел свои пальцы с ее... "Доброе утро, столичная пустошь! И с вами я, Тридогнайт, ваш светлый луч в темном царстве, единственный нерадиоактивный! Мы прерываем нашу программу ради выпуска новостей - в небоскреб Тенпенни-тауэр просится компания бездомных гулей. Но великий и ужасный Алистер Тенпенни заявил, что никогда, ни за что никаких зомби здесь не будет! Да ладно, Ал, пожалей бедных гулечек - если у тебя есть свободное место, а у гулей достаточно крышечек, то почему бы вам не помочь друг другу? И напоследок - умница сто первый, почему бы тебе не попридержать своего цепного пса, а то иначе он всех мародеров перекусает!" Домой они добрались к вечеру следующего дня. Ашера даже еще успела заскочить в "Магазин на кратере", чтобы продать Мойре несколько мин, а так же купить боеприпасов и лекарств. Когда она вернулась к дому, Харон сидел на крыльце и чистил свое оружие. Девушка опустились рядом и протянула ему горсть крышечек из-под ядер-колы: - Это плата, которую я задолжала тебе, - сказала она. Гуль едва взглянул на крышки и ответил: - Лучше бы ты купила больше патронов, - проворчал он. - Я купила достаточно патронов, - а это твой заработок. Харон отложил дробовик в сторону и пристально посмотрел на нее своими голубовато-белесыми глазами: - Значит, спрячь их подальше. Ты и так кормишь меня, даешь мне кров, оружие, броню, приключения на мою задницу. Зачем мне какие-то сбережения, если в один прекрасный день я все равно подохну? - Раньше ты так не рассуждал, - осторожно произнесла девушка. - А меня только вчера осенило, - сказал гуль и поднялся, - я мыться. Надеюсь, за полчаса ты не успеешь вляпаться в какую-нибудь историю. Ашера кивнула и посмотрела на небо, в котором отражались лучи заходящего солнца. Через минуту она зашла в дом за полотенцем и чистой одеждой, чтобы отправиться в ванную и принять душ. Ее не покидала мысль о застреленном Хароном человеке. За долгое время скитаний и поисков отца ей пришлось убить не мало людей - от рейдеров и работорговцев до простых путешественников, и ни из-за одного убитого ее не мучила совесть. А вот за этого не давала покоя. Конечно же, он был не самым лучшим человеком на свете, но он опустил оружие и не угрожал им, он просто назначил свою цену за ночлег. Ашера прекрасно знала, что рано или поздно ей придется расплачиваться собой, это был лишь вопрос времени, и она уже давно распрощалась со всякими условностями и манерностями, которые когда-то привил ей отец. Харон взял и застрелил его просто потому, что тот назвал его прогнившим. А этот настырный ди-джей радио каким-то непостижимым образом проведал об этом и на следующее же утро раззвонил на всю пустошь. Ашера вышла из душевой кабинки и, вытершись насухо, посмотрела на себя в зеркало. На нее взглянуло загорелое лицо с обветренной кожей и потрескавшимися до крови губами, с серыми глубоко запавшими и лихорадочно блестевшими глазами. Когда-то давным-давно, в беззаботной прошлой жизни, она интересовалась своей внешностью, но тут, среди радиоактивной столичной пустоши, это уже не имело значения. Она променяла свою красоту и женственность на силу и боевые навыки, потому что только благодаря им она до сих пор жива. Было уже совсем темно, когда девушка вышла из общественной ванны. Она поднималась в свой дом и думала о том, как ляжет сейчас в свою чистую постель и заснет крепко-крепко, а не в полглаза, как она спала во время своих путешествий. Она зашла внутрь и чуть не споткнулась о Харона, лежащего на своем матраце на первом этаже. Он проворчал что-то нечленораздельное и поплотнее закутался в одеяло. Она тихо поднялась в свою спальню, надела ночную рубашку и нырнула под старый плед. Ашера думала, что сразу же заснет, но не тут то было. Она крутилась со стороны в сторону, постоянно думая о недавних событиях. Что-то она упустила. Что-то, что-то... вот если бы принять ментаты, ее мозг вновь заработал как часы, и она поняла бы, что именно она не заметила. Но принимать этот препарат больше было нельзя - еще одна таблетка - и у нее разовьется зависимость. Потерянная мысль вернулась к ней так внезапно, что девушка села на кровати. Харон убил того человека не потому, что тот обозвал его, а потому, что тот хотел переспать с ней. Все кусочки мозаики внезапно встали на свое место - как она раньше не поняла этого! Харон ведь тоже мужчина. Уродливый, неприятно пахнущий, незаметный и преданный... Даже слишком преданный. Она вскочила с постели и, прежде чем до конца осознала, что делает, спустилась вниз. Гуль резко поднялся на локте и схватился за оружие, но, узнав Ашеру, оставил дробовик и снова лег. Девушка опустилась возле него, быстро проскользнула под одеяло и тот час же оказалась в каменных объятиях Харона. - Что ты делаешь? - тихо выдохнул он. - Почему ты застрелил того барыгу? - спросила она, с изумлениям понимая, что ее ладони сами касаются мускулистой груди гуля. - Я не мог допустить, чтоб ты платила своим телом за наш ночлег, - ответил он. - Почему? Он не ответил. - Когда ты последний раз был с женщиной? - требовательно спросила она. - Если разговоры - это твой приказ... - завел было свою старую песню гуль, но девушка перебила его: - Отвечай! - Очень давно. Ты же знаешь, насколько отвратительны гули. Они ненавидят себя и друг друга за то, что радиация сделала с ними, а среди людей шлюхи ни за какие крышки не хотели спать со мной. И то, что ты сейчас лежишь в моей постели, мягко говоря, странно. Девушка ничего не ответила. Ее ладони скользнули вверх, нащупали его лицо, жесткие, шероховатые губы... потянулась к ним своими губами, вдохнула сладковато-приторный запах, к которому она почти привыкла... - Мадам, по-моему, вы ошиблись адресом, - Харон, видимо, хотел произнести это суровым голосом, но почему-то эта фраза прозвучала не убедительно. - Я никогда не была с мужчиной, - горячо зашептала она, - никогда... У меня в этом жутком мире нет никого, никого, кроме папы где-то там и тебя, здесь и сейчас. Ты единственный близкий мне человек, ты не раз спасал мою жизнь, рискуя своей собственной... Я хочу, чтоб хотя бы в первый раз это произошло с тобой... Ашера ощущала, как где-то внизу живота растет горячий комок, который каким-то непонятным образом начал жить своей собственной жизнью. Она чувствовала, как рука гуля прошлась по ее спине и была готова поклясться, что никогда в жизни не испытывала подобного блаженства. Она прижалась к Харону всем своим телом, уперевшись бедром в бесспорное доказательство его желания. Его рука скользнула по ее груди, пальцы нашли маленький твердый сосок и нежно сжали его, заставив девушку застонать... - Это плохая, плохая затея, - хрипло прошептал он. По его голосу было слышно, что он едва сдерживается. - Почему? - Потому что я плохой любовник, - ответил гуль, задирая ночную рубашку и поглаживая ее обнаженные ягодицы. - Можешь не волноваться об этом, - выдохнула она, - мне не с кем тебя сравнивать. Ашера вряд ли отдавала себе отчет в происходящем - она снимала с него майку, касалась руками его горячего тела, вдыхала его запах, который когда-то давно казался ей зловонием, а теперь так возбуждал ее. Она выгибалась в его сильных руках, постанывая от наслаждения, тянулась к его жестким губам, но он каждый раз ускользал от поцелуя, пряча свои губы на ее шее или груди, тем самым еще больше разжигая ее желание. Внезапно он перевернул ее спиной к себе. Ашера не успела еще понять, чего он хочет, как Харон резко и быстро вошел в нее. Она вскрикнула от боли и попыталась вырваться от неожиданности, но он лишь еще крепче прижал ее к себе, так, что она не могла пошевелиться. Потом он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее и быстрее, тяжело дыша, целуя и кусая ее плечи, а она, не зная, чего именно хочет - то ли вырваться, то ли прижаться к нему крепче, царапала его руки и с каждым выдохом выкрикивала его имя, как заклинание: "Харон, Харон, Харон"... Потом она молча лежала на его груди, сплетая свои пальцы с его, и думала о том, что впервые за очень долгое время она была по-настоящему счастлива. - Я никогда не верил в чудеса, - внезапно произнес Харон, - и оно произошло, хотя я даже не смел на это надеяться. Неужели я тебе ни капли не противен? Девушка тихонько засмеялась и ответила: - Я давно уже привыкла к тому, как ты выглядишь. Просто... я только вчера вечером, перед лицом смерти, поняла, как тебя мне не хватает, и что я люблю тебя. Он глубоко вздохнул и ответил: - Я никогда не любил, пока не встретил тебя. Когда я наступил на мину и мне разорвало ногу, ты залечивала мои раны, и на твоем лице ни разу не промелькнула гримаса отвращения. Помню, тогда я еще подумал, что не зря Тридогнайт называет тебя святой. Гуль заботливо убрал пряди волос с ее лица, поцеловал девушку в лоб и прошептал: - Спи, завтра у нас тяжелый день. "Доброе утро, столичная пустошь! И с вами снова я, Тридогнайт, господин и повелитель всего, о чем говорю! Кто это идет? Иисус? Будда? Нет, это наша святоша из сто первого! Ни для кого не секрет, что наша детка антирасистка, но ее последняя выходка всех антирасистов за пояс заткнет! А вам, господа антирасисты, слабо разделить свою постель с гулем? Ведь до этого никто, кроме старого развратника Дукова, не отваживался на такое! Но нет, дорогие слушатели, не стоит осуждать нашу детку из сто первого! А вдруг, это любовь? И на последок - минздрав на полном серьезе предупреждает - не кормите яо-гаев. Вот и все."