anguis

Джонгхён смотрит на освободившееся пространство, где ранее стояли столики с тетрадями и блокнотами; на полосы ламината разных оттенков; на свои ботинки с неумело завязанными шнурками — обмотанными два раза вокруг лодыжки, потому как он не подумал взять сразу несколько в магазине, чтобы сравнить и узнать, какие лучше подойдут. Угол стеллажа, в который он упирается спиной, кажется ему защитой, но не такой надежной, как большие стеклянные двери, за которыми он наблюдает уже несколько минут. Люди заходят и уходят. Покупают одну-две книги, слышат пожелание продавца и прощаются с ним. Джонгхён мог бы и не смотреть на подготовку к презентации, мог бы быть покупателем и возвращаться домой, пока организаторы ругаются с персоналом, но он здесь, и не для того, чтобы насладиться беспокойством присутствующих. Он чувствует, что должен быть тут. Когда молодой парень из персонала роняет стопку книг, Джонгхён молча опускается на колено и просит показать, куда их отнести. На отговорки он отвечает молчанием и упрямым покачиванием головы. Напряженным днём в Kyobo все обязаны ему, он это знает. У полок с корейской литературой стоят двое подростков — девушка и парень лет шестнадцати — Джонгхён наблюдает за ними несколько минут и невольно улыбается, когда девушка достает с верхней полки Skeleton flower. Она о чем-то спорит со своим другом, а после они вместе направляются в сторону кассы. Джонгхён отступает на шаг, чтобы его не заметили, и случайно сбивает картонную фигуру. Мысленно извинившись перед известным человеком, что наверняка следил за порядком в этом отделе, он ставил на место себя. На картонке в полный рост оказывается изображен он сам, улыбающийся и держащий в левой руке карандаш. Джонгхён невесело фыркает и вытаскивает из заднего кармана мобильный. До презентации два часа. А два Джонгхёна в одном зале ни к чему. Он набирает номер издателя. — Джонгхён-а, ты как? — слышится бодрый голос Ёнбэ. — Словно перед казнью, — говорит прямо Джонгхён. — Я не думал, что это будет Kyobo. — А ты хотел в YPbooks? — Нет, хён, я никуда не хотел. — Джонгхён подходит к столу, по пути прихватив одну из книг Кэйго Хигасино*, что он планировал купить еще в прошлом месяце. — Мне все еще кажется это плохой идеей. Будет много людей. А вдруг кто-то может пораниться, нанести ущерб магазину — это все на нашей совести. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо. — Ты не можешь этого обещать. — Джонгхён открывает предисловие. — Раньше все было хорошо, — напоминает ему Ёнбэ. — К тому же ты бывал в Bandi&Luni’s** не раз. — Я бы предпочел остаться дома и начать новый роман. У меня кое-что есть. — Ты это уже говорил. — Голос Ёнбэ заглушает машинный гудок, но через секунд пятнадцать, когда он прекращается, издатель добавляет: — К тому же я никогда не сомневался, что ты сдашь мне рукопись вовремя. Я от тебя ничего не требую, Джонгхён. Ты прекрасный писатель, твои книги раскупаются в один миг. — Ёнбэ-хён, перестань, — просит Джонгхён. — Возможно, отчасти я это делаю для себя, — посмеивается Ёнбэ. — Я столько гневных писем давно не получал. Твои читатели думают, что я не договариваюсь о презентациях твоих книг, чтобы больше продвигать других писателей. — А тебе не нужно? — усмехается Джонгхён, перелистывая страницу. — Все, я скоро буду, — уходит от ответа Ёнбэ, но только чтобы услышать теплую реакцию своего друга — застенчивое бормотание и благодарность. Джонгхён кладет мобильный рядом с книгой, и тут же ему приходит сообщение в Line. Он убирает всплывающее окно и заходит в приложение. — Шесть? — тихо шепчет он, открывая каждое по очереди и не особо вчитываясь, отправляет смайлики. — Нуна, — произносит он и открывает последнее сообщение, присланное Тэён. «Мне очень хотелось бы прийти сегодня на твою презентацию». Джонгхён отправляет забавный стикер и отвечает: «В следующий раз ты должна прийти». За стол, рядом с ним, присаживается женщина, и Джонгхён отвлекается на попытку прочесть название книги в её руках. Писательство делает его чересчур любопытным: он узнает много новых слов, пытается найти ответы на вопросы, которые будут вновь подниматься на страницах его романов, следит за людьми и долго размышляет, кем бы они могли быть. Он часто просит радиослушателей присылать ему свои истории — и возводит из них города на белой бумаге — делает сноски, пометки, приписывает свои мысли по поводу произошедшего, и ведет черной ручкой вниз, к поверхности, на чем все строится — к основанию. Женщина перекладывает книгу в другую руку и Джонгхён узнает свою вторую работу. Без суперобложки и возможности увидеть, как выглядит писатель. — Вам нравится? — решается спросить Джонгхён, не имея при этом намерения похвастаться своим достижением. — Она очень милая, — признается женщина. — Я еще ни разу не читала современных авторов, да дочка посоветовала взять эту книгу. Вы её читали? — Отчасти, — хмыкает Джонгхён. — Я люблю мангу. — Манга очень популярна, — соглашается женщина. — Мой младший сын любит Берсерк, кажется. — Она хорошая, — одобрительно кивает Джонгхён. — Все же советую дочитать эту книгу, — продолжает женщина и прикрывает книгу, придерживая пальцем на нужной странице. — Двадцать страниц всего осталось. Быстро же я с ней справилась. Может быть возьму что-нибудь еще почитать у этого писателя. — Не оставляйте без внимания других, — советует Джонгхён и забирает книгу, которую он уже начал читать. — Хорошего дня. — И вам, — качает она головой на прощание. Джонгхён подходит к продавцу — на кассе стоит тот самый парень, уронивший книги. — Я её возьму. — Девять тысяч четыреста вон, — сообщает парень и слегка нахмурившись выдает: — Могу я попросить ваш автограф? — Конечно. — Пожимает плечами Джонгхён. Писатель осторожно принимает одну из своих книг и раскрывает на титульном листе. — Пожелания? — Поднимает он взгляд. — Как хотите. — Молодой человек счастливо заглядывается на руку Джонгхёна, что аккуратно выводит буквы рядом с названием. — Меня зовут Ким Санён. — Будьте осторожны в следующий раз, Ким Санён. — Джонгхён передает книгу обратно и, забрав покупку с чеком, выходит на улицу. Бесстрашный Ли Суншин*** замерев в ожидании, смотрит на спящий фонтан и стоящих рядом с ним людей. Священный герой крепко сжимает меч в правой руке, готовый взять под свое командование тринадцатый корабль и выиграть новую битву, если того потребует положение. Кванхвамун, оберегаемая адмиралом, дышит легким декабрьским морозом и подгоняет несильным ветерком туристов, остановившихся, чтобы запечатлеть величие знаменитого флотоводца. Джонгхён вспоминает летние ночи и взмывающие ввысь стрелы фонтана, яркую подсветку и промокшую насквозь одежду. Шаги по направлению к дворцу Кёнбоккун в синих кедах, впитавших воду; и чистые руки, блестящие в свете фонарей; сильное чувство, что через пару лет все останется таким же, как и в тот момент. Но Джонгхён все также забирает машину со стоянки и направляется к зданию MBC, чтобы встретить с радиослушателями новый день и попрощаться со старым. По дороге домой он покупает кофе и недолго просто сидит в машине и перечитывает свои заметки, а иногда берет и дописывает незаконченную главу — а в окно стучится свежесть наступившего утра. Все также. Пока Джонгхён думает, стоит ли переходить дорогу, кто-то больно впивается пальцами в его бок. Раздраженно рыкнув, он поворачивается лицом к Тэмину. — Спорим, ты не ожидал увидеть меня на презентации твоей книги? — Вообще-то очень надеялся, что ты появишься, — мягко произносит Джонгхён, похлопав Тэмина по плечу. — Иначе я бы не стал читать рассказ, посвященный тебе. — Он стоит того, чтобы покинуть Осаку, — заверяет его Тэмин и поправляет капюшон, почти не скрывающий его лица. — Давно не слышал звука славы, — понижая голос, замечает Джонгхён. Тэмин оглядывается на крики девушек, и скромно махнув рукой, отдаляется от фанатов, направляя Джонгхёна в сторону Kyobo. Старший из вежливости делает поклон и прибавляет шаг. — Знаю, что ты собираешься работать над проектом Ким Кибома. — Я уверен, могу составить цепочку людей, от которых этот слух дошел до тебя, — облизывает губы Джонгхён. — Мне Джинки-хён сказал. — Тэмин старается не обращать внимания на преследующих его фанатов, но с каждым шагом все же переходит на шепот и выдает короткие фразы, до тех пор пока их не встречают организаторы и предлагают пройти в комнату для персонала. Там располагаются несколько коробок с — логично предположить — книгами, и кофейный столик, придвинутый к стене, размещает на себе не меньше двадцати томов Атаки Титанов. — Не думал, что так ошибусь, — пораженно выдыхает Джонгхён. — Я не успел подарить тебе это раньше, но… — Тэмин снимает с плеч серый рюкзак, который Джонгхён сразу не заметил, и достает из него белый бумажный пакет с розовыми полосками, и, удерживая за серые ленточные ручки, передает старшему, — …какая разница. Джонгхён легко подхватывает пальцами кепку с надписью Inspiration. — Подделка, — смеется он. — Моя кредитка бы так не сказала! — восклицает Тэмин. — Сделано на заказ. — Завтра меня запишут в фанаты NCT U****. — Это не отговорка — Джонгхёну на самом деле нравятся новички-айдолы из S.M. Entertainment, и он уверен, что когда-нибудь сможет подарить им новые песни, и будет с удовольствием наблюдать за их победами. Он надевает кепку и приподнимает голову, вопрошающе смотря на Тэмина. — Тебе идет, хён, — отмечает тот и слегка поправляет свой подарок. — Мне все же хочется послушать эту песню в твоем исполнении. — Только если ты соскучился по ужасному голосу, — фыркает Джонгхён. — Я восхищаюсь твоим ужасным голосом, хён, — в который раз твердит Тэмин, на что Джонгхён бросает гневный взгляд в сторону. — Ты мог бы заниматься музыкой. — За десять лет я ни разу не взял в руки гитару, — проговаривает Джонгхён, а последнее слово растворяется в выдохе. Он хочет верить, что не рассчитал — не набрал в легкие столько воздуха, сколько требовалось для этой фразы, но на самом деле она разорвалась, едва воспоминания встрепенулись и вынырнули на поверхность, растворяясь на языке горечью мечты, которую давно следовало отпустить. — Я могу сыграть, а ты споешь, — предлагает Тэмин, но уже в шутку, мягко. Он думает о том, чтобы извиниться, но не может — наверное, не должен — и молчит. — На презентации моей книге. — Джонгхён откашливается и проверяет время на мобильном. — Ёнбэ, наверное, уже здесь. — Он не против, что ты бросишь написание новой книги и возьмешься за сценарий? — На самом деле я не знаю, возьмусь я или нет, — врёт Джонгхён. — Уже взялся, — хмурится Тэмин. — Ты забыл, я говорил с Джинки-хёном. И ты не можешь так поступить с Кибомом. — Кибом-хёном, — поправляет Джонгхён. — Я мало что о нём знаю, — пожимает плечами Тэмин. — Теперь знаешь, — хёном, — поджимает губы Джонгхён — скрывает улыбку или напрягается. Он первым открывает дверь и врезается в Ёнбэ. Тот по-доброму усмехается, шутит, что Джонгхён может в любой момент разорвать контракт, но не через убийство издателя — не так. Они идут втроем к месту проведения презентации, по пути перекидываясь парочкой слов о присутствующих: двух журналистах, фанатках — их намного больше, чем представителей мужского пола. Трое парней все же присутствуют — их Джонгхён замечает сразу, они стоят ближе всех к небольшому пространству, выделенному для него, а это — письменный стол и складное деревянное кресло. Организатор стоит рядом с Джонгхёном и на предложение поменяться местами, отвечает отказом. Первые вопросы быстро остаются позади, читатели взволнованы также как и он сам, решает Джонгхён, поэтому он старается как можно больше шутить и подбадривать людей. Некоторые из них держатся в стороне, посматривая на Тэмина и лишь изредка перед собой. Джонгхён не осуждает их, возможно, он тоже бы держался поближе к своему кумиру, не обращая внимания на выступающего. Возможно. На вопросы о личной жизни он отвечает коротко — на Blue Night у него всегда было немного времени подумать, в каком-то смысле в быстрых ответах он совершенствовался благодаря радио. Как заметил ранее Кибом, он на самом деле умел высказываться так, чтобы избежать действительности, при этом слушатель часто оставался доволен, словно ответ соответствовал его изначальному вопросу. Джонгхён с упоением рассказывает про один из своих рассказов — как раз тот, из-за которого они провели целую ночь в одной комнате с Тэмином, обсуждая, что будет, преобразуй он уже написанную песню в рассказ. Писатель вспоминает, как младший устало осматривал помещение, пытаясь за что-то уцепиться и отвлечь Джонгхёна, но тот упрямо твердил, что следует закончить, и завтрашний, пусть и свободный, день послужит для чего-то нового. Они были на Чечжу, и это была зима. Джонгхён так и не рассказал Тэмину, как он там оказался, а у певца проходили съемки клипа как раз в те дни. Они встретились в ресторане, и Тэмин несколько раз пожалел, что согласился работать с Джонгхёном. — Неправда, — подает голос Тэмин, но Джонгхён шикает и продолжает рассказ. Читатель спрашивает, будет ли он проводить сегодня эфир и Джонгхён щурит глаза и демонстрирует счастливую улыбку. — В сегодняшнем эфире вы не услышите ни слова о моей книге, но тот, кто будет присутствовать у меня в гостях, расскажет о своем проекте — он весьма неплох, прошу, дождитесь этого, не засыпайте рано! — Вы когда-нибудь признавались в любви письменно? — Микрофон оказывается у девушки с длинными цианового цвета волосами. — Возможно, вы написали рассказ этому человеку? — Отчасти. — Джонгхён пододвигает свой сборник к краю и раздумывает, открывать его сейчас, или оставить на потом. В итоге, он все же оставляет книгу рядом с собой. — Если вы решили признаться в своих чувствах, то лучше сделать это при встрече, а не писать смс — тогда у вас будет шанс посмотреть в глаза вашему парню или девушке и увидеть там подтверждение его дальнейшим словам. Но если человеку проще написать вам сообщение, чем сказать прямо, значит, он не уверен, что сможет это произнести, что хочет это произнести. Я действительно очень плох в выражении чувств, но рядом со мной всегда находится девушка, которая с легкостью говорит мне «я люблю тебя»… — Джонгхён несколько секунд наблюдает изумленные взгляды и прикрывает рукой рот, смеясь. — Это моя сестра. Но я действительно ужасный младший брат. Я никогда не говорю это первым. Я лишь отвечаю: я тоже, я тоже тебя люблю. И также пишу сообщения своим друзьям. Они знают, что я очень их ценю, но редко это говорю. Что касается второго вопроса, то вы можете подумать над этим. Какие-то рассказы могут заставить вас посочувствовать герою — вам кажется, что это я? Вы сочувствуете мне? Я пишу их под впечатлением от историй, которыми со мной делятся радиослушатели и родные мне люди. Вот вам загадка: попытайтесь найти рассказы, в которых я описываю свои чувства и, возможно, я поведаю вам небольшую предысторию. Но делать он этого не собирался. Не собирался и в будущем распространяться о своем рисунке, намекающем, что больше не придется бежать в ту или иную сторону — судьба находится слишком близко, настолько, что он почти ощущает его присутствие и в те моменты, когда не видит. Его, именно так. Джонгхён знает, кто этот человек, почти не сомневается. Но связь на расстоянии является неизученной в настоящее время, это теория, и вокруг неё СМИ «танцуют» так же рьяно, как и рядом с политикой. Джонгхён теперь каждую ночь засыпает с литературой, объясняющую естественную татуировку, и уверенно захлопывает книгу, когда глава завершается словами о сколько-то процентной вероятности и нежелании науки это подтверждать. Презентация заканчивается словами организатора о той чести, что оказал Джонгхён, выбрав Kyobo, но писатель ведет головой в сторону. Это выбор Ко Ёнбэ, который сужает глаза, молча прося Джонгхёна об этом не упоминать. Он морщит нос, как бы говоря, что и не собирался, и как Ёнбэ мог о нём так подумать. Джонгхён еще какое-то время подписывает книги, выслушивая десятки имен, а может и сотни. За время, что он общался с читателями, он не видел книжных полок, только лица: настолько разные, они менялись в зависимости от рассказов, становились понимающими, грустными, радостными. Джонгхён хотел бы запомнить каждого, кто принес ему столько же положительных эмоций, как и он всем присутствующим. Этой девушке, этому парню, другому. И неожиданно все заканчивается, хотя казалось, не должно. В ушах звенят голоса: они спрашивают, делятся мыслями, прощаются. Ёнбэ берет микрофон руки и обращается к читателям, говорит размеренно, благодарит каждого, кто принимал участие и, положив ладонь на плечо Джонгхёна, заканчивает: — Как и следовало ожидать, Джонгхён отказался прочесть отрывок из моего любимого рассказа, но несмотря на это я остаюсь его главным фанатом, и с нетерпением жду новых работ. — Ёнбэ-хён, я угощу тебя камджатаном сегодня вечером, — поднимается со своего места Джонгхён и приобнимает друга за плечи. — И прочту весь рассказ, если ты так хочешь. — Хорошо, — соглашается издатель. Джонгхён смотрит на группу людей возле выхода, прислушивается к их обсуждению и отступает назад — не во тьму, как бы ему хотелось, а ближе к столикам с учебными принадлежностями. Подвинув одну из ручек пальцем, Джонгхён хватает её другой рукой и всматривается в название, разделяет его на отдельные буквы и уверенно кивает самому себе — определенно, он занимается бессмысленным делом, лишь бы не преодолевать путь вопросов и пожеланий, ведущий к его машине. Бесспорно, он любит своих фанатов, их улыбки, но длительные разговоры с людьми, которых он не знает, требуют усилий. Он видит в их глазах отражение себя: но того, кто делает все правильно, того, кто способен хлопнуть в ладоши — и показать синего дракона, лакомящегося облаками, — того, кто является таким же созданным героем, как и люди, живущие в его романах. И сейчас Джонгхёну безумно хочется стать самим собой, чтобы стряхнуть с плеч того, кем он притворяется. — Пойдём, — раздается откуда-то справа голос Ко Ёнбэ. — Просто пойдем. И Джонгхён идет, склоняет голову и следует за спиной издателя, который сам отвечает на вопросы, а его задачей остается лишь подтверждать слова. Зимнее солнце появляется из-за туч, внимательно рассматривая улицы и едва ощутимо обнимая жителей города. Обрадовавшись ярким лучикам, золотистый ретривер прибавляет шаг, чтобы коснуться лапами вечернего заката. Джонгхён здоровается с псом, когда тот поднимает на него заинтересованный взгляд. Вильнув несколько раз хвостом, собака проходит мимо. — Однажды я хотел написать рассказ про собак, — вспоминает Джонгхён. — Но потом пришла Ру и сделала лужу в твоей постели? — подсказывает Тэмин, шутливо покачивая головой. — Нет, это было давно, сейчас она так не делает. — Джонгхён останавливается рядом со своей машиной, пропуская на пассажирское сидение сначала прохладу, а потом Тэмина. — Значит, ты вдохновился после того, как она это сделала? — решает предположить Ёнбэ. — Нет, — посмеивается Джонгхён, — она хорошая девочка. Ёнбэ-хён, поедешь за нами? — Да, конечно, я сегодня как раз должен заехать в MBS. — Заглянем в Старбакс по пути? — предлагает Джонгхён. — Если там подают камджатан, как ты и обещал, то поехали. — Ёнбэ смеется и направляется к своей машине. — Ёнбэ-хён, — кричит ему вслед Джонгхён, виновато поджимая губы. — Я тебя обязательно угощу. — Угостишь, — соглашается Ёнбэ, ничуть не сомневаясь в его словах. Они едут по Чонно-гу вслед за Ёнбэ, не пожелавшим, чтобы его оставляли позади. Джонгхён в последний раз за этот год смотрит на Ли Суншина, а затем на Седжона. — Ты веришь, что великие правители встречали тех, кто предназначен им судьбой? — спрашивает Джонгхён у Тэмина, мягко поворачивая руль вправо и объезжая здание Kyobo. — Нет, — шепчет Тэмин, сонно прикрывая глаза. — Разбуди, когда приедем. И я не верю, думает Джонгхён, кинув беглый взгляд на младшего, который никогда ему не расскажет о своих переживаниях, о том, где он проводит ночи, о том, что чувствует, когда пишет песни, о том, есть ли у него кто-то. Джонгхён знаком с Тэмином достаточно, чтобы составить несколько стихов с его именем, затрагивая при этом черты характера, но недостаточно, чтобы знать, куда он пойдет, когда за ним захлопнется дверь. Джонгхён заезжает на парковку и делает резкий разворот. Тэмин мгновенно просыпается и недовольно смотрит вперед. — Камень, ножницы, бумага? — Джонгхён сжимает руку в кулак. — Проигравший покупает кофе. — Дождёмся Ёнбэ-хёна? — Нет, только мы, — отрезает Джонгхён. — Готов? Камень, ножницы, бумага… — Айщ, чёрт, — досадно вскрикивает Тэмин, показывая прямую ладонь на ножницы Джонгхёна, не сразу замечая чёрные линии на пути к завершению. — О, свадьба не за горами, — присвистывает он. — А ты проиграл, — раздраженно осаждает его Джонгхён. — Американо. — С каких пор? — Ты пьешь американо, а мне возьмешь мокко. — Канарикано. — Тэмин изображает злобную улыбку. — Тогда мне стоит столкнуть тебя в воду*****. Признав поражение, младший застегивает несколько слоев одежды на себе и, перекинув шарф через плечо, медленно переставляет ноги на асфальт и неуклюже выбирается из машины. Джонгхён ругается, зная, что он это делает специально, а сам водитель в это время потуже затягивает капюшон толстовки и тянется за курткой, лишившись тепла. Тэмин протягивает Ёнбэ американо и приносит два мокко. Застегивает ремень безопасности и выжидающе смотрит на Джонгхёна. Они движутся по пути, на котором лежит зеленая линия. Ко Ёнбэ выбирает путь, который удобнее, чем тот, что предложил Джонгхён: через Мапо-гу, ближе к реке Ханган, к месту, куда он любит возвращаться. У них впереди эфиры в разных студиях и встречи. Они, несомненно, упомянут друг друга в этот день, расскажут, что виделись и пили кофе, но никто не скажет, что почти всю дорогу они молчали. Джонгхён был благодарен за тихий вечер, за спокойное тиканье часов над головой в здании MBC, за теплый кофе и тихую музыку, доносящуюся из телефона младшего — последние хиты ноября, едва успевшего попрощаться. Ёнбэ уходит первым, едва завидев знакомого. Тэмин оставляет Джонгхёна через полчаса, рассказав, что помимо него в эфире появится Кай. Джонгхён желает удачи и вытаскивает телефон из кармана, жалея, что Кибом не из тех, кто приходит на час раньше. Но, конечно же, никто так не делает. Семь страниц — именно столько видит Джонгхён, открывая Ворд и пролистывая в самый конец. Почему-то он думал, что их было девять. Да, определенно было, только он их удалил, как и двадцатистраничный рассказ, полностью законченный. Даже сырой сценарий Ким Кибома заслуживал места на полке в книжном магазине, но это не могло быть критикой, и Джонгхён осторожно советовал актеру, как было бы лучше. Они разговаривали по Скайпу день назад, связь часто прерывалась, но Джонгхён успел затронуть важные моменты в сценарии, чтобы позже перейти к остальным. Он разделил лист натрое, воспользовавшись уже засыхающим линером, а чтобы писать, взял черную гелиевую ручку, выводя слова: хорошо, нормально, плохо. В завершение он назвал имена режиссеров, с которыми знаком и ткнул ручкой в последний столбик. Кибом не видел, что делал Джонгхён, качество связи и изображения подводило, но его голос был ровным — и это ему не понравилось. Оставалось четырнадцать минут и семь, шесть, пять… секунд. У него было время, чтобы прочесть сценарий, но не было времени, чтобы успокоиться. Джонгхён сам опаздывал, позволял опаздывать друзьям, значит, дело было в другом. Естественный рисунок не думал исчезать, не желал двигаться в обратном направлении. Но теперь он кое-что о нём знал — успел прочесть, пока Тэмин покупал кофе — и лучше от этого не становилось. Черные линии не влияли на общее состояние здоровья, не пытались заставить что-то предпринять — они являлись возможностью. Идеальных пар не существовало, были вероятные пары, выбранные по принципу выживания. И следующий раздел, который Джонгхёну предстояло изучить был как раз посвящен его случаю, раздел, который он не хотел открывать. Кибом появляется за три минуты до эфира, быстро извиняясь перед работниками и кидая на Джонга короткий взгляд. Джонг, редко слыша такое сокращение имени за пределами его дома, надевает наушники и щелкает пальцами. Все вновь наслаждаются волшебной темой Blue Night. — Я Джонгхён из Blue Night, — он чуть подается вперед, рассматривая своего гостя. — Сегодняшняя тема эфира — сценарии и позже я вам скажу почему, а на прошлой неделе, дорогие радиослушатели, я просил вас присылать сценарии на почту Blue Night и самые интересные я прочту вам. Каждый день, каждое его мгновение, небольшая царапина на пальце, посиделки с друзьями, падающие звезды, подъем на гору в жаркий день — это то, что вы можете положить в основу сценария вашей жизни. Подождите, и вы увидите, что захватывающая история начинается с мелочей. Сценарий, который я мысленно записывал, я еще не готов рассказать полностью, но вы первые, кому я хочу его поведать. Этой прекрасной ночью вы можете услышать голос в истории, принадлежащей отчасти и мне. Мы познакомились прошлой зимой, у нас были общие друзья, поэтому нам было легко начать разговор, у нас не такая большая разница в возрасте, чтобы мы чувствовали себя некомфортно, и мы, до недавнего времени, ни разу не виделись вне компаний. Сегодня я хочу вам представить молодого и успешного актера, он близко знаком со сценариями известных дорам, потому что не только держал их в руках, но и сам в этом участвовал, вдыхая жизнь в своих знаменитых героев. Ким Кибом, поприветствуй радиослушателей. — Ах, спасибо, Джонгхён-хён. Я пришел сюда сразу после окончания дорамы, как и обещал, и даже ещё не был на прощальной вечеринке. — Надеюсь, она не сегодня? Я заставил тебя отказаться от веселья? — О, нет-нет, Джонгхён-хён, она не сегодня, — покачивает головой Кибом. — Но даже если бы и была, я бы выбрал твой эфир. — Наши радиослушатели могут подумать, что мы очень грубые, но правда в том, что мы с Кибомом хорошо общаемся, он мой друг, не поймите нас неправильно. И я очень рад слышать эти слова от тебя, Кибом-щи. — Да, это так, — улыбается Кибом. — К сожалению, в этот раз вы не можете позвонить в студию, поэтому ждем ваших вопросов в нашем чате. И первый вопрос от… ДжонгДи, как неожиданно! До меня дошли слухи, что сразу после дорамы ты собрался взяться за фильм, так ли это? — Впервые слышу, — удивляется Кибом, — возможно, кто-то этого сильно хочет. — Вы хотите, дорогие фанаты Кибома? Простите, это было глупо с моей стороны, задать такой вопрос. Я тоже хочу видеть Кибома в новых проектах. Итак, пользователь GC11 пишет: «Вы бы переписали концовку дорамы, если бы у вас была такая возможность?». — Я думал над этим последние два дня и мой ответ не зависит от чувств режиссёра — нет, я бы оставил все, как есть. Возможно, дорамы слишком часто заканчиваются хорошо, но через подобное завершение мы в какой-то степени подбадриваем зрителей. — Мои мама с сестрой часто уговаривают меня посмотреть с ними что-то и в этот раз они привели в два раза больше аргументов, почему я должен её посмотреть. Я обещал, что скачаю её полностью, когда поеду в Японию. За время, пока Джонгхён рассказывает истории, Кибом осушает бутылку воды и неуверенно поглядывает на свой мобильный. Ранее, когда Джонгхён зачитывал комментарии радиослушателей, кто-то попросил Кибома перестать пялиться в айфон. Он пошутил, что в это же время ему пришло сообщение с требованием сидеть тише и залипать в телефоне. Дружный смех донесся со стороны улицы и Кибом сосредоточил свое внимание на рассуждениях Джонгхёна. Сценаристы переговариваются насчет следующего эфира, а Джонгхён делает паузу, включая Night and Day — Wheesung и придвигается к Кибому, оставляя перед ним маленький блокнотик. — Это все, что я могу сказать по поводу концовки. Мне нравится, но попробуй оставить её более открытой. — Ранее я работал с Чхве Гушиком******. Я решил позвонить ему и он согласился. — Что по поводу актеров? — Джонгхён наклоняется к самому уху Кибома. — Я знаком с IU и Шин Секён. Мне кажется, в первую очередь нужно устроить прослушивание на роль главной героини. — Мне они нравятся, но как насчет того, чтобы взять новичков? — Не знаю. — Джонгхён возвращается на свое место не согласный с актером. За одной песней следует другая, сладким ручьём льётся нежная музыка, придавая их голосам новые оттенки. Они незаметно подстраиваются под мелодию и создают непохожую ни на что песню — сочетание зимней ночи с манговым бинсу, тающим на языке жарким летним вечером; песню, что оставляет в горле приятную прохладу и горячий отпечаток внутри. Кибом называет это приятной дружеской беседой, Джонгхён же вырисовывает совсем другую картину в записной книжке: ему удается чередовать эфир с другими мыслями, отпечатывающимися на сероватой бумаге. Бодрость окутывает Кибома, когда он вслед за писателем выходит на засыпающую Соннам-ро, застегивает верхние пуговицы на пальто и, обращаясь больше к тусклым фонарям, чем к Джонгхёну, подводит итог. — Мы не сможем работать вместе, если не будем говорить правду. — Увеличь сроки, мы не успеем выпустить фильм раньше марта, — тут же подхватывает Джонгхён. — Я не гонюсь за высокими рейтингами. — Тогда ты зря начал это, — бросает Джонгхён, поглаживая правую руку, но лишь для того, чтобы нащупать часы, случайно перевернувшиеся, когда он надевал куртку. — О, — единственное, что выдает Кибом, перед тем как уйти. Джонгхён не прощается с актером, потому что эти чёртовы часы завладели его вниманием. Он не видит, как тот движется к дороге, не слышит шагов, утопающих в звуках небольшой компании молодых людей, не чувствует, как ветер врезается в его плечо с большей силой, ведь ранее от порывов его защищала высокая фигура Кибома. Закатывая рукав, Джонгхён наконец-то поправляет часы, остановившиеся пять часов назад, из-под которых белая кожа кажется какой-то неправильной. Джонгхён тут же скидывает с себя куртку и смотрит на предплечье: линии прерываются, походя на сухие ветки, разрубленные топором. И тут он просто тянет руку вперед, чтобы показать Кибому, но чувствует только слабый след от парфюма, принадлежащий младшему. Проклиная свою невнимательность, он хватает куртку и бежит за Кибомом, потому что так будет правильнее. ____________________________________________________ Простите, на этом стоит закончить. Слишком больно. Спасибо вам.