Равнодушных нет

      Не стоило пытаться захватить Мидгард. Не стоило демонстративно ссориться с Тором, и уж, конечно же, не стоило хамить Всеотцу перед всеми воинами и знатью. Такого Один не простил бы даже Тору, не то что ему. Когда озвучивали приговор, Локи ушам своим не поверил. Всеотец приказал запороть его на смерть на базарной площади. Даже Фригга не смогла спасти его. Нет, в теории, его мог кто-нибудь спасти, но вот на практике таких не нашлось. Будто бы этого было мало, было решено пригласить Мстителей, чтобы они, как представители Мидгарда, могли засвидетельствовать справедливый суд над захватчиком.       Никто не пришёл к Локи в камеру, никто не захотел прощаться. Про Фриггу он старался не думать. Пусть! Призрачная надежда на то, что её просто не допустили к нему, продержится как можно дольше.       С исполнением приговора решили не тянуть. Был уже полдень, когда все собрались на площади. Тор привёл Мстителей, там были все, ну или почти все. Роджерс не стал вникать в суть приговора и не изъявил желание присутствовать на площади. Беннер вообще не пошёл с остальными, сославшись на то, что не хочет мешать правосудию, а на самом деле просто боялся не сдержать Халка.       Локи привели на помост, ещё раз зачитали приговор и Один, направив Гунгнир в грудь опального принца, выжег в нём всю магию. Его руки были крепко связаны верёвкой от самых запястий и до локтя. Локи подтащили к дыбе и привязали так, что он повис на вывернутых руках, а потом мир перед глазами взорвался болью.       Напрасно Локи думал, что не даст насладиться своим унижением. Уже через двадцать минут он понял, что если бы не железный намордник, плотно затыкающий ему рот, то он молил бы о пощаде.       Солёный пот заливал глаза, спина горела огнём, и он сходил с ума. Его не могли сломать битвы, он не боялся ран, он поставил на кон всё что имел, но проиграл. Бога Обмана сломило публичное унижение, презрение в глазах Тора и взгляды толпы. Жадные, любопытные, ненавидящие или брезгливые, но ни одного сочувствующего.       Тони Старк просто стоял и смотрел на то, как Локи бьют. Он помнил развалины Манхеттена и наблюдал с чисто научным интересом. Громовержец изучал кончики носков своих сапог. Ему было тяжело, во всяком случае, он пытался убедить себя в этом. — Он заслужил, — зло шептал Бартон. — Каждый из этих ударов он заслужил. Они стояли близко к помосту. В воздухе стоял медный запах крови. Казалось если вдохнуть ртом, то кровь можно было ощутить на вкус. Наташа вцепилась в руку Бартона и, не отрывая глаз, смотрела на то, как спину её врага превращают в кровавое месиво.       Сколько продолжался этот ад — Локи не знал. Сначала была злоба и ненависть. Он пытался кричать сквозь намордник о том, что отомстит. Потом была боль, дикая, лютая. Он хотел смерти, но норны не миловали его. Он просто выл. Отчаянно, глубоко, утробно, а потом пришло страдание и отчаяние в чистом виде. Он поймал себя на мысли, что плачет. По бледным щекам катились слёзы, теперь надменный Бог Обмана смотрел на толпу и искал сочувствия и помощи. Норны свидетели, что если бы рот у него был открыт, он точно умолял бы, но в этой милости ему было отказано. Он так хотел, чтобы боль прекратилась, чтобы его оставили в покое или он, наконец, умер. Почему он не умирал? Он видел Тора, тот даже не смотрел в его сторону. Видел Мстителей и даже видел выражение жестокого удовлетворения на их лицах. Он слышал гомон жестокой толпы, а потом всё внезапно стихло.       Локи не понял в чём дело, он услышал шаги, а потом увидел Капитана Америку. Он не знал его имени, он не понимал уже, что происходит. Он просто поднял на него заплаканный взгляд, увидел бледное и сосредоточенное лицо и руку с зажатым в ней ножом.       Сейчас Локи был почти счастлив. Этот человек из милости решил добить его. Слёзы ещё сильнее побежали по щекам, он понял, что Роджерс милосерднее своих друзей. Твёрдая рука коснулась его щеки. Щёлкнул замок и с занемевших губ сняли намордник. Губы были синие, уголки рта надорваны и кровоточили. — Скажешь что-нибудь? — Стивен не издевался. Он перехватил нож, мысленно прикидывая как ударить Локи, чтобы он не мучился, а сразу погиб. Одна рука Роджерса оставалась на плече бывшего Бога Обмана. В другой был нож. Локи посмотрел на Стивена, улыбнулся сквозь слёзы, он ведь всё понимал. Этот чудак-человек пожалел его. Единственное, что сейчас мог сделать Локи, так это поблагодарить: — Спасибо, — прошептал он сорванным, осиплым голосом. А затем, повинуясь секундному порыву, поцеловал руку Роджерса. Ту самую, которая находилась у него на плече. Послышался тяжкий вздох. Локи прикрыл глаза, готовясь встречать последний удар в сердце, но вздрогнул, когда Стивен громко объявил: — Я заберу его.       Мстители смотрели на него как на больного. Роджерс ждал возражений от Одина или Тора, но Всеотец стукнул Гунгниром о помост и провозгласил: — Да будет так. Отныне Локи твой раб….