Равнодушных нет

      Локи успокоился. Одиночество отступило также внезапно, как и накатило. Он стал расспрашивать Стива Роджерса о Земле. Тот отвечал охотно, но односложно, не потому что Локи был ему неприятен, а просто не умел по-другому. Сам Локи это понимал. Через полгода тело исцелилось окончательно, вернулась былая гибкость, мышцы налились силой, теперь уже человеческой.       Локи нашёл успокоение в книгах: он изучал историю, философию, взялся за местную теологию, которая ему неожиданно понравилась хотя бы тем, что сулила посмертие не в боях и шумных выходках, а в покое. А ещё ему понравилась мысль, что свой талант закапывать никак нельзя. Какой бы он ни был, но это дар свыше. Поэтому лишённый магии он решил рисовать, просить что-либо не стал, нужна была работа.       Он снова ушёл думая на ходу куда податься. Здесь вариантов было немного. Он был хороший кузнец, знал языки, столетия различных занятий отточили его ум и он мог хорошо разбираться в любой механике, но вот документов об образовании у него не было. Их было сделать не так просто, но Роджерс работал в этом направлении. Проходя мимо какого-то переулка, Локи увидел гараж, в котором двое мужчин копались под капотом видавшего и лучшие дни форда. Вывеска, подсвеченная лампочками, а-ля цирк уехал, а я остался, гласила, что это авторемонтная мастерская. — Эй, — глухо окликнул Локи, — вам помощник не нужен? Из-под капота вынырнула рыжая голова, скептически оглядела говорившего. Её обладатель вздохнул. Конечно, не нужен, но парню, очевидно, нечего есть. Он задумался и спросил: — А что умеешь? — Много чего. Память хорошая. — Иди сюда. Сейчас проверим….

***

      Локи остался в мастерской. Память он имел феноменальную, запоминал любые детали сходу. Руки имел ловкие и осторожные, в них работать начинало то, что в принципе работать не могло. Сотрудники мастерской были удивлены, но на расспросы Локи не отвечал, денег много не просил, а потом кто-то вычислил, что он всё, что заработал тратит на принадлежности для рисования. — А что же он ест? — хозяин мастерской был в ужасе. — То-то я гляжу синяки под глазами такие. — Может он…. Этого…. — напарник сделал неопределённый жест рукой, — Ну, то есть того…. — Не, не похож, просто увлекающийся….        В свободное время он рисовал. Рисовал свою жизнь, в Асгарде, в походах, в боях, рисовал лица, которые нельзя забыть, рисовал отвратительные морды, читаури, один раз нарисовал даже Фриггу, а потом стал рисовать один и тот же сад, каждый вечер. Тушью, графитом, акварелью и маслом. Именно в этих рисунках теперь была его жизнь.       Магия не вернулась, да он и понимал, что она не вернётся никогда, но осталось тонкое чутьё. Локи иногда предупреждал Стивена о грядущей опасности и никогда не ошибался. Сам Роджерс привык к присутствию Локи, тишина в квартире сменилась шорохами, скрипами, наполнилась позвякиванием посуды и ароматом чая. Локи умел изумительно составлять купажи.       Иногда Роджерсу хотелось посмотреть рисунки своего бывшего врага, но просить было неудобно, а сам Локи не показывал их никогда. Так прошёл почти год, жизнь шла по накатанной колее. Старк иногда интересовался, куда Стивен задевал Локи, предупреждал о невыносимом коварстве этого существа, хотя последнее спорно. Откуда ему было знать, если до войны он Локи совсем не знал. В мастерской Локи любили все. Тихий, спокойный и неконфликтный. Была в его манерах какая-то философская грусть. Сам Локи теперь отлично разбирался в мотоциклах. Они ему нравились за скорость, грацию и всё же ощутимую мощь. Он получил права и начал собирать свой первый мотоцикл самостоятельно. Друзья из автосервиса помогали.       Ещё когда Локи только устроился на работу Стивен, заинтересовавшись, куда он пропадает, выследил его, но узнав, в чём дело не стал лишний раз беспокоить. Ему казалось это правильным, Брюс его поддерживал.

***

      Мотоцикл был готов и Локи решил его опробовать. Скорость давала иллюзию свободы, и он решил прокатиться по скоростному шоссе. Ночь вступила в свои права, Локи нёсся в ночь, и был счастлив, эта была мимолётная иллюзия свободы, но она пьянила. Он улыбался, как не улыбался уже давно. Даже ослепительный свет фар вылетевшего навстречу грузовика не испугал его.       Глухой удар, треск металла и визг тормозов. Он отлетел на четыре метра, а покорёженный мотоцикл оказался в противоположной стороне. Когда Стивену Роджерсу позвонили из больницы, он даже сначала не поверил. Пережить тот день в Асгарде и вот так нелепо кончить. Так же не бывает. Он посмотрел на Брюса, тот спокойно отобрал трубку, о чём-то долго говорил с доктором, а потом повернулся к Стиву и сказал: — У Тони есть какая-то регенерирующая бурда. — Может лучше в больницу приехать? Сказали, что он проживёт ещё часа три, а потом…. — Нужна сыворотка. — Он не даст. Локи он сыворотку не даст. — А мне? — Я…. — Соври. Соври ради своего врага. Скажи, что я попал в больницу. Решай, а я к Локи. — Давай, ему кто-нибудь нужен. — Не смеши. Никто ему не нужен, но я поеду. Просто если он уйдёт в одиночестве, то это будет настоящее скотство.       Капитан Америка не знал, как ему быть, но всё же приехал к Тони. — Стивен? На тебе лица нет, что случилось? Неужели твоё чудесное приобретение…. — от этих слов стало мерзко. Тони совершенно не имел сочувствия. Двуличный, лживый, скользкий тип. Капитан Америка имел доступ к архивам Щ.И.Т.А, он знал, что Тони в прошлом «оружейный барон», но сейчас надо было что-то делать. — У тебя есть сыворотка? — Зачем? — Брюс…. Ему нужна сыворотка. — Хорошо. Джарвис….       Локи ненадолго очнулся и увидел над собой Стивена и Брюса. — Традиция, — слабо прошептал он. — Зачем? — Не беспокойся, не прощаться, — Беннер встал так, чтобы через прозрачную стену палаты реанимации не было видно, что делает Стивен. Капитан перекрыл одну из капельниц и достал шприц. — Локи, это должно помочь. — Не стоит. — Что? — Не стоит, — он начал скатываться в забытьё, — Зелёная миля… я тоже устал. Рука Роджерса дрогнула, на минуту он задумался об этике, а потом сделал укол.       Врач пришёл только утром. Он подготовил свидетельство о смерти, разрешение на захоронение. Он был изрядно удивлён, обнаружив живого пациента. Сыворотка не дала Локи суперсилы, каких-либо возможностей, но летальные повреждения она срастила. Он созвал консилиум на котором было подтверждено: Жить будет. Локи такой жест не оценил: — Зачем? — Не знаю, — Стивен пожал плечами, а потом добавил, — ты же мне четыре раза жизнь спасал. — Я не понимаю….       Локи не врал. За Стива он беспокоился всегда и вовсе не потому, что считал его своим другом, а потому, что семьсот лет назад он и сам был такой. И кем стал? Он не хотел, чтобы Стивен погиб, а ещё боялся, что увидит в синих глазах тот блеск ярости и боли, который появился у него. Об этом он говорить не стал. — Твои предупреждения об опасности. Я их слышал, — Локи удивился, но всё же ответил. — Это просто невозможно. Магии у меня нет, так что передать информацию на расстоянии я не могу. — Думай как хочешь, — Стивен улыбнулся, а потом вдруг сказал, — я видел то, что осталось от твоего мотоцикла. Встанешь на ноги, покажу, как правильно управляться с ним. — Боюсь, он не подлежит восстановлению. — На моём попробуешь. — Простите, что прерываю столь трогательную сцену, но Стивен, ты не хочешь объясниться? — Тони был немного зол. Он всё бросил, поехал навещать Брюса, а врачи ему сказали, что такого пациента нет. А уж когда он увидел доктора Беннера в коридоре, он сообразил, что Стивен ему соврал. Старк скользнул по Локи недобрым взглядом, но тот не испугался. Даже не отвернулся. В палате повисло ледяное молчание, но тут сзади раздался нахальный голос: — Подвинься, дядя. Он мужичками не интересуется, — рыжий парень подошёл к кровати. — Слава Богу, ты жив! А нам как позвонили, так мы сразу сюда. Вот, наброски твои принесли. Ты поправляйся, мы тебя ждём.       И вот тут защипало глаза. Он не знал почему, а потом испугался, что сейчас Старк его раскроет. Роджерс напрягся, но видно Тони был не настолько гнилой изнутри, он что-то неразборчиво сказал и вышел из палаты.