Скрипичный ключ

Шерлок начинает волноваться только тогда, когда Рози наконец сползает с дивана и тихо зевает, чем будит и его самого. Прислушивается, никаких, ровным счётом, звуков не улавливает — и в глубине каменного — он так думает — сердца начинает постепенно разгораться огонёк тревоги. По подсчётам Шерлока, с тех пор, как за Джоном закрылась дверь, прошло часа три. Может, даже больше. И, очевидно, его предупреждение было не пустым, вот только сосед не испугался и не внял ему. Впрочем, думает Шерлок, на секунду превозмогая растущую тревогу, кто бы сомневался, он бы сам сделал точно то же самое. Рози обиженно сопит, зачем-то усердно пиная уголок ковра возле дивана, а затем тихо, словно стесняясь, просит «дядю Шера» её покормить. С ним, в отличие от Джона, она разговаривает, и это слегка приятно. И даже как-то привычно, как будто так и должно быть. Конечно, не должно, и Джон никогда не узнает обо всём этом, но — всё будет нормально, когда он извинится перед Рози, а пока Шерлок имеет полное право наслаждаться. Он заглядывает по очереди в холодильник и на все имеющиеся полки. Нащупывает только упаковку хлебцев, отдаёт их Рози и недвусмысленно разводит руками — нет больше еды. Закончилась.  — Я тогда нарисую, дядя Шер! А папа вернётся и что-нибудь купит, — воодушевляется Рози и спустя мгновение уже на удивление весело топает по лестнице, поднимаясь, очевидно, за карандашами. Шерлок идёт было к дивану, но на полпути осторожно касается пальцами груды бумаг на столике, а затем привычно усаживается в любимом кресле. И — расслабляется. То есть снова совершает ошибку. И именно поэтому тихий звук слышит в самый последний момент. Движение резкое, на щеке чувствуется колебание воздуха, но звука почти нет — и ледяное лезвие касается шеи, осторожно, почти нежно, не раня; медленно ползёт к ключице. Шерлок едва не дёргается, но контроль собственного тела у него развит до невероятного — так что он успевает застыть, чтобы нож не пропорол кожу. Что общего между бабочками и акулами, Шерлок?.. И только когда Джим преувеличенно осторожно закрывает за собой дверь, Шерлока начинает колотить крупная дрожь. ***  — Ладно, понял, великий план и всё такое, — без тени вежливости перебивает Джон. Его собеседник не меняется в лице, но Джону очевидно, что такие люди ненавидят, когда их перебивают — просто как факт. — Но я-то здесь при чём, чёрт бы вас побрал? Джим комично пожимает плечами.  — Так получилось. Нет, серьёзно, когда появляются рычаги давления на злейших врагов — глупо ими не воспользоваться, правда?  — Ещё скажите, что в моём появлении у Шерлока никто из вас не виноват, — фыркает Джон, облокачиваясь, наконец, на спинку сиденья.  — Точно не я, — приторно улыбается он, оборачиваясь с переднего сиденья. Моран фыркает, поворачивает ключ в замке, внедорожник отзывается приятным урчанием. — Впрочем, если смотреть с твоей точки зрения, я буду сильно виноват в том, что случится сейчас.  — А что слу…  — Спойлеры! — ещё сильнее улыбается Джим, садится, наконец, нормально, и машина резко стартует с места. Впереди почти сразу разгорается ожесточённый спор, детали которого Джон, как ни старается, услышать не может из-за ветра из наполовину открытых окон. Мэри сидит рядом с ним сзади, и это, честное слово, самая худшая компания, какая могла бы с ним случиться.  — Это была я, Джон, — вдруг тихо, почти шёпотом говорит она. — Я привела тебя к нему. Я подумала… Я думала, с Шерлоком ты будешь в безопасности.  — Я и был, — огрызается Джон, даже не повернув голову в её сторону. — Пока два чокнутых идиота не начали в игрушки играть. Спор утихает резко и моментально. До тех пор, пока машина не останавливается, больше никто не произносит ни единого звука. *** На удивление, Шерлок совершенно не помнит, как оказался в Риджентс-парке. Нет, конечно, знает, что его притащил сюда Лестрейд, но ни единого момента ни из квартиры, ни из пути до парка не помнит. А ещё теперь он совсем один. Потому что инспектор вместе с кем-то ещё испарился, чтобы осмотреть парк на предмет других снайперов или просто каких-нибудь неприятных пакостей. Шаг. Ещё шаг. Шерлок двигается уверенно, не боясь наткнуться на что-нибудь, и ему, на удивление, это удаётся — карта парка всплывает в голове предельно точно, хотя Шерлок не может быть уверен, что в нём ничего не изменилось. Шаг. Ещё шаг. Всего одна попытка. Нельзя ошибиться. Нельзя промахнуться. Ни за что. Пистолет удобно лежит в ладони, Шерлок дышит глубоко и плавно; в висках бешено стучит, а ещё ужасно пересохло в горле — как после быстрой пробежки, только здесь, конечно, всё в разы хуже. Он напряжён, как натянутая на максимуме струна, порвётся, чуть дотронься, и это состояние уже довольно привычное. Вслушиваться в пространство так, что кажется, будто уже оглох — потому что вокруг невероятная тишина, и отдалённый мерный гул улиц как будто только усиливает её. Шерлок совершенно не готов к тому, что должно произойти сейчас, но искренне надеется, что реакция и слух его не подведут. Потому что — это всё в принципе феноменально. Слепец с пистолетом, который последний раз держал в руках оружие чертовски давно, против лучшего английского снайпера, совсем недавно уложившего двадцать с лишним человек. Просто замечательно. Конечно, Шерлок, у тебя есть все шансы, Шерлок, давай будем мыслить позитивно, потому что ты сейчас с большой вероятностью умрёшь. Думать и удерживать контроль над собой — не сложно. Сложнее — не волноваться. Глубокий выдох, глубокий вдох. Совсем как Джон, возникший недавно на пороге его комнаты. Джон. Шерлок вдыхает ещё раз — и на смену тревоге и ещё миллиарду разных эмоций приходит ледяное спокойствие. Как раз вовремя — в воздухе звенит еле слышный металлический щелчок, Шерлок максимально резко и со всей возможной скоростью разворачивается, сжимая рукоять пистолета, и жмёт на спусковой крючок. Отдача бьёт в плечо, выстрел почти оглушает, но что-то во всех этих звуках и вообще во всём этом не так; и почему-то ужасно болит левая сторона груди, хотя синяки на правой. Шерлок глубоко дышит, пытается восстановить ритм сердцебиения, успокоиться, подумать… но его как магнитом тянет к земле, и он поддаётся, потому что сопротивляться притяжению категорически не получается. Два выстрела, мелькает у него в голове за долю секунды до падения. Выстрелов было два. И было что-то ещё, кроме выстрелов. Какой-то звук, от которого в груди болит не физически. Крик. Крик Джона. Сознание рассыпается в темноте, и Шерлок не уверен, что сможет собрать его обратно.