И где же теперь твоя дерзость?

И снова мы завтракаем в полной тишине. Который день? Седьмой? Трудно поверить, но за все эти дни он ни разу со мной не заговорил. Первые три дня у нас был секс, но, увы, засыпал он каждый раз с неким раздражением. Даже не обнимал во сне. Честно сказать, понятия не имею, что не так. Я правда стараюсь не казаться «бревном», даже послушной стала. Его Величеству всё равно что-то не нравится. Теперь же даже легкие намеки на секс прекратились. Он пропадает с утра до ночи на работе, так как специально берет двойные смены. Думаете, он мне рассказал? Ха. Нет, случайно подслушала разговор с начальством по телефону. Угадайте, как он меня приветствует по утрам? Да никак не приветствует! А на ночь, знаете, что говорит? В точку! Снова ничего. Так и сегодня: игнорирование моего существование продолжается. Сидит напротив меня, даже случайным взглядом не одарив. Я же вовсе с него глаз не свожу, так как боюсь упустить тот редкий случай, когда он вообще меня замечает. Может, начать первой разговор?  — Саске, сегодня выходной…ммм…может, займемся чем-нибудь интересным? Делаю попытку поговорить. В ответ, как и ожидалось, тишина.  — Погода хорошая, не правда ли? — продолжаю я, надеясь, что смогу разговорить его.  — Ага, — коротко отвечает брюнет, не поднимая на меня своих холодных глаз. Ну вот, уже прогресс! Повисло недолгое молчание. Саске ерзает, словно ему неудобно сидеть.  — Этот кофе вкуснее предыдущего, — снова говорю я, отпивая еще глоток горьковатой жидкости.  — Это всё тот же кофе, — отвечает парень, вздыхая, словно я ему уже надоела. Я более, чем уверена в этом, но как иначе с ним заговорить?  — Надо же…а я и не заметила, — чувствуя жар на щеках, говорю я. Очень глупый разговор, и Саске это понимает тоже. Парень встает из-за стола и направляется к выходу из кухни. Почему это меня бесить начинает? Я поднимаюсь вслед за ним и быстрым шагом направляюсь к нему.  — Нет, — резко отвечает он.  — Что?  — Не иди за мной. Холодно. Температура на кухне резко упала.  — Но почему? Все нормальные люди, живущие вместе, хоть день в неделю уделяют своему…  — Кому? Любимому? — резко обернувшись, выпаливает брюнет. -…сожителю, — медленно договариваю я. Учиха вздыхает, прикрывая глаза. От чего я чувствую неловкость?  — Я что-то сделала не так? — осторожно подбирая слова, спрашиваю я. Длинные ресницы брюнета вздрагивают, а тяжелые веки поднимаются. Черные глаза уставились на меня, словно спрашивая: « Неужели не ясно?» Нет, не ясно.  — Ты довольно забавная.  — Забавная? — не понимаю я.  — О да. На лице у брюнета появляется еле заметная улыбка, которая тут же исчезает. Но в глазах нет ни единой смешинки. Он издевается надо мной что ли?  — Забавная в смысле смешная или в смысле с приветом?  — О… и то и другое, причем чего-то намного больше.  — Чего именно? — не унимаюсь я.  — Догадайся сама, — выдыхает он, опуская свои глаза на мои сложенные на груди руки.  — Боюсь, в отношении тебя ни одна догадка не будет верной, Саске, — язвительно отвечаю я, а потом тихонько добавляю: — Могу ли я быть уверенной хоть в чем-то? Он бесстрастно смотрит на меня, а потом говорит:  — Это ты мне скажи. Совсем не понимаю о чем он говорит. Но почему-то сердце нервно трепещет, когда я ловлю на себе ледяной, уже не просто холодный, а именно ледяной взгляд брюнета. По спине пробегают мурашки, заставляя мои ноги дрожать, не пойми от чего. Его что-то раздражает. В этом я уверена на все сто процентов.  — Что я должна тебе сказать?  — Что ты меня ненавидишь, если это так. В чем подвох?  — Так и есть, и ты это знаешь, — отвечаю я, сужая свои зеленые глазки.  — Скажи, какие чувства ты испытываешь ко мне? Вот дерьмо. Как случилось, что этот разговор вдруг стал таким серьезным и важным? Совершенно неожиданно, как экзамен, к которому я не готова. Что ему сказать? Кажется, я тебя люблю, а ты видишь во мне только игрушку? Или то, что я не могу к тебе прикасаться и боюсь слишком открыто проявлять к тебе чувства — ты или закроешься, или отругаешь меня, или еще хуже — ударишь? Что сказать? Отворачиваюсь к окну. Слышу смешок.  — Разреши я тебе уйти…ты уйдешь? Я пожимаю плечами, опуская глаза в пол. Своим вопросом он загнал меня в угол. Не хочу его терять, несмотря на все его требования, потребность все контролировать, пугающие наклонности. Я никогда не чувствовала себя такой живой, как сейчас. Я столько эмоций еще никогда не испытывала: ненависть, боль, разочарование, грусть, но в то же время радость, счастье, возбуждение, страсть и, кажется, любовь. Мне нравится разговаривать с ним, готовить ему еду, спать рядом и чувствовать его тепло неподалеку. Он такой непредсказуемый, сексуальный, умный и одинокий. Вот только его причуды…да, и он хочет причинять мне боль. Что сказать? В глубине души я просто хочу большего, больше привязанности, больше веселого и счастливого Саске…больше любви. Он кладем свою ладонь на мое плечо, возвращая меня в реальность.  — Говори со мной, Сакура. Но я поднимаю свои глаза на него и продолжаю молчать. Мне нечего ему сказать. Учиха Саске — не романтичный принц, а человек с серьезными психическими расстройствами, который тащит меня во тьму. Смогу ли я вывести его к свету?  — Я хочу остаться с тобой, — шепчу я. Моргая, я смотрю в его глаза. Трудно понять, что он сейчас чувствует, ведь там видна грусть и злость, и…облегчение? Я подхожу вплотную ближе к нему и закрываю глаза, прижимаюсь и утыкаюсь носом в его сильную грудь. Вдыхаю сексуальный аромат его тела, смешанный с приятным мускусным запахом геля для душа, и даю волю фантазии, представив, что Саске меня любит. Почти осязаемое ощущение и настолько реальное, что какая-то часть моего злого подсознания ведет себя в несвойственной ему манере и робко надеется. Вскоре меня вырывают из моих грез.  — Какая ты глупая. Я отстраняюсь от брюнета и поднимаю глаза на него. Саске смотрит на меня с самодовольной усмешкой.  — Не ты ли кричала мне, что никогда не сломаешься? Кричала, что лучше умрешь, чем доставишь мне удовольствие. А сейчас посмотри на себя: кидаешься ко мне в объятия, отказываешься от свободы, готова сама предоставить мне любого рода удовольствие. Всячески пытаешься заговорить со мной, заставить обратить на тебя внимание… Ты мне просто наскучила. Именно поэтому я не вижу смысла замечать тебя. Ты же это хотела узнать, да? Ты мне надоела. С этими словами брюнет развернулся и направился вверх по лестнице, оставив меня переваривать все то, что я только что услышала. У меня перехватывает дыхание, воздуха стало катастрофически не хватать. Ноги подкашиваются, я чувствую, как по кулаку стекает жидкость. Пот? Нет, не он. Я так сильно сжала кулаки, когда все это слушала, что ногтями до крови впилась в ладони. Я вне себя от ярости, по щекам текут жгучие слезы, и со злостью вытираю их тыльной стороной ладони. Хочется забиться в угол, свернуться калачиком и забыться. Мне нужно исцелить расшатанную веру. Как я могла быть такой глупой? В ярости я направилась в книжную комнату, точно зная, что найду это подонка там. О чем я только думала? Почему позволила ему так с собой поступить? Я хотела следовать за ним во тьму, однако тьма оказалась слишком непроглядной. Какой же он козел. Какое запоздалое прозрение! Нужно отдать Учихе должное - он предупреждал меня, и не раз. Разве я виновата, что он ненормальный? Теперь я это понимаю. И я больше не позволю ему так со мной обходиться. Раньше он мог ударить меня, но сейчас его слова звучали гораздо больнее всех ударов. Надеюсь, сегодня он остался доволен. Он же любит причинять боль. Так ему это сейчас удалось сделать на все сто процентов. Я ворвалась в комнату, сразу найдя глазами виновника моих слез. - Что я тебе сделала, что ты так со мной обращаешься? Молчание. - В какой момент я совершила ошибку? Молчит и смотрит на книгу в руке. - Ты всегда считал меня вещью? Мой голос срывается. Слезы текут по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки. Брюнет злиться. Это видно по его желвакам на шее и сжимающимся пальцам. — Ты можешь хотя бы делать вид, что слушаешь меня?! — А ты можешь прекратить делать вид, будто мы «парочка»?! — кричал на меня брюнет, кидая книги в разные стороны. Ну, вот, что плохого сделал ему Блок? Иностранная литература много стоит сейчас, а он кидается ею направо и налево. А что плохого ему сделала я? Черные глаза со злостью смотрят в мою сторону. А в моем сердце начитается тайфун. Откуда в его взгляде столько ненависти ко мне?  — Что изменилось, Саске? - смягчаюсь я. Я делаю шаг в его сторону, протягивая руку. Брюнету это явно не нравится. Он замахивается надо мной, намереваясь ударить, но я стою. Давно он меня не бил, но мне не страшно. Пусть бьет, я готова. Я продолжаю смотреть в черные глаза Учихи, разглядывая в них палитру эмоций парня. Сейчас же в них отразилось удивление и злость. Удара не последовало. Вместо этого он опустил руку на спинку стула и вмиг разломал деревянное приспособление для сидения.  — Вот это и изменилось. Парень собрался уходить, но я успела схватить его за край футболки. Он просто так не уйдет. Не опять. - Объясним мне, черт возьми! - я срываюсь на крик. - Ты не боишься моих ударов, ты не кричишь при виде плетки, ты меня не боишься, понимаешь?! Ты сломалась. Ты прекратила меня ненавидеть. Черт, да ты же влюбилась в меня! Да ты же даже уйти не хочешь. Психическое расстройство получила и сошла с ума. А самое ужасное то, что я сам не могу тебя ударить. По какой-то причине я не могу ни убить тебя, ни жить с тобой. Я хочу не видеть и не слышать тебя, но так жду, когда вновь смогу услышать твой голосок. Скажи, что желаешь меня убить, скажи, что ты всё еще меня ненавидишь, скажи это! Его пальцы больно сдавили мои плечи, а глаза яро прожигали во мне дыру. Он ждет моего ответа, точнее ждет, что я скажу, что очень сильно ненавижу его. Но почему же я не могу такое сказать? Почему после всего того, что он мне наговорил, я все еще люблю его? Я закрываю рот рукой и начинаю реветь в голос. Я не смогу наврать. Он поймет. И он это понял. В его глазах читалось безысходность и боль. Он отпустил меня и отошел на пару шагов назад. Его глаза опустились вниз, а кулаки сжались до вздутия вен на руках. После он тяжело вздохнул и посмотрел на меня. Я поняла сразу, что сейчас все будет еще хуже. - Уходи. Я посмотрела на него с болью в глазах, а после медленно повернулась к двери. - В смысле вообще. Ты свободна. Я остановилась и, не веря своим ушам, повернулась на брюнета. Он смотрел на меня полный решимости, так я и поняла, что он не шутит. Никогда бы не подумала, что буду плакать, если меня отпустят домой. Почему меня угораздило влюбиться в бессердечного маньяка? - Саске, пожалуйста, не гони меня... - Я уеду на час по делам. Когда я приеду, я хочу, чтобы тебя тут не было. Он решительным шагом направился к двери, засунув руки в карманы джинсов. - Саске, но почему? - неуверенно задала я вопрос уходящему брюнету. - Потому что мне не нужны сломанные игрушки. Сказав это, парень ушел, оставив меня наедине с разбитым вдребезги сердцем и растоптанными чувствами. Мысли путаются. Подсознание печально качает головой. Мне хочется к моей тете. Я вспоминаю ее слова:" Прислушивайся к зову своего сердца, дорогая, и прекрати копаться в себе. Чему быть, того не миновать". Я прислушалась к зову сердца - и что я получила? Больную голову и сломленный дух. Внезапно на меня наваливается смертельная усталость, и я хочу одного - поскорей уйти. Я направляюсь в ванну и набираю там горячую воду. Утону. Точно утону. Смотрю в зеркало, но я не вижу там себя. В зеркале стоит девушка, лишь отдаленно напоминающая мне себя: волосы спутаны, губы сухие и бесцветные, в глазах больше нет жизни и блеска. Единственный блеск в моих глазах - это слезы, которые не могут прекратить течь. Кожа настолько стала бледной, что создается ощущение, что она из фарфора. Я действительно напоминаю куклу. Сломанную куклу. Он прав, черт возьми! Куда мне идти теперь? К тете? И как я взгляну ей в глаза, когда я в таком состоянии? Но мне некуда больше идти. Надоела. Наскучила. Сломана. Я ему не нужна. Он отказался от меня, но я не смогу сделать тоже самое. Что мне делать? Я не хочу жить без его прикосновений, без его поцелуев, без его черных глаз. Я не хочу жить без улыбки, которую я так люблю. Я не хочу жить без него. И не буду. Я вышла из ванны и направилась на кухню. На столе лежал большой нож, словно желающий перерезать горло любому живому существу. Но сегодня только мою кровь он почувствует на кончике своего острия. Вы скажите, что это глупо, и я соглашусь. Самоубийство - это очень глупо. Скажите, что это не выход, но я покачаю головой. Для меня - это единственный выход. Я подношу нож к руке. Странно, но мне не страшно. Наверно, то, что меня так гложет, намного страшнее того, что я собираюсь сделать. Острие глубоко входит в кожу, я начинаю кричать от боли, но не останавливаюсь. Делаю полный разрез, кровь начинает быстро струиться. Ха-ха. Ну и кто из нас проиграл, неудачник? Ну, конечно же я. Что толку томиться по человеку, если он всё равно твоим никогда не будет? Черт, какая я дура... Мне нужно было от него бежать, а я шла навстречу. Пальцем рисую в луже крови сердечко. Хм...мило вышло. В глазах появляется туман. Думаю, времени осталось немного. Вспоминаю день, когда я его впервые увидела. Ха-ха-ха, я еще тогда разозлилась на него за ужасное отношение к работе. Потом чувство злости сменило чувство страха, когда я стала получать удары за ударом, оказавшись в темной и сырой комнате. Ох, как же я его ненавидела... Ой, а тот день, когда мне удалось убежать, но он нашел меня. Глупая, зачем я это делала... Но с ним было связано немало хорошего. Например, его милый вид, когда он спит. Хочу в последний раз прикоснуться к нему. Хочу еще раз приготовить ему блинчики и радоваться обычному "спасибо". Я хочу еще раз услышать мелодию, которую он играл на рояле. Я хочу поцеловать его, страстно впиться в его губы и знать, что он ответит. Но я даже не сказала, что люблю его. Я умру, так и не сказал ему этого. По щеке покатилась одинокая слеза. Перед глазами появилась фотография маленького тирана. Прости меня, мальчик, я не смогла тебе помочь. Я чувствую, как из меня выходят последние жизненные силы. А я ведь забыла выключить воду в ванной. Черт, затопит же всё...