Пепел и снег

Локи часто снился один и тот же сон, в котором он медленно шагал по бескрайнему заснеженному полю, кутаясь в потерявшую свой изначальный цвет хламиду, ничуть не похожую на его обычные одежды, а на сотни миль вокруг не было ни единой живой души. Но как только ему удавалось разглядеть какую-то тень на горизонте, тут же поднималась буря, и он просыпался. Только один раз Локи оказался достаточно близко, чтобы разглядеть человека, одетого во что-то вроде военной формы мидгардцев. Одинокий луч, пробившийся сквозь грязно-серые тучи, скользнул по металлу левой руки незнакомца, однако мгновенно поднявшийся ветер взметнул вверх столько снега, что Локи пришлось зажмуриться, а когда он вновь открыл глаза, то увидел лишь потолок собственной камеры. Но однажды вместо снега ему приснился пепел. Пепла было столько, словно тут был недавно уничтожен целый город вместе со всеми его жителями. Но стоило Локи протянуть руку и зачерпнуть горсть этой серости, как она медленно растаяла на ладони, грязной водой стекая обратно и окрашивая кожу в едва заметный синий оттенок. Поле, полное смешанного с пеплом снега, очаровывало, как очаровывает пропасть у ног или бурная река, с рёвом влекущая свои воды вдаль. Чем темнее становился снег, тем ближе к разгадке был Локи. Всё это и правда оказалось простым сном, но принадлежал он совсем не запертому в асгардской темнице трикстеру, нет, а какому-то смертному человеку, чья отобранная память постепенно возвращалась к своему владельцу. Похоже, в жизни мидгардца было не слишком много хорошего, раз так быстро чернело поле. — Кто ты? — сипло спросили у Локи, когда он снова подошёл слишком близко. — Разве это важно? — но, перехватив полный тоски и боли взгляд, бог всё-таки ответил: — Меня зовут Локи. — Ло-ки, — медленно и неуверенно произнёс смертный. — А я, кажется… Джеймс? — Джеймс, — повторил Локи больше для своего нового знакомого, чем для себя. — Тебя зовут Джеймс. — Спасибо, — благодарно выдохнул он, и в тот же миг Локи проснулся. Подумав, что это будет неплохой шуткой, Локи решил помочь смертному. Но только один-единственный раз. Может быть. А может быть, и не один.