Ничего дурного

Тони Старк никогда не влюблялся с первого взгляда. По крайней мере, в людей. Тони любил своих роботов, коллекцию машин и электронного дворецкого, которого зачем-то наделил язвительным характером, и ещё, вероятно, Пеппер, но эта любовь не имела ничего общего со знакомой всем эмоцией. Тони любил жадно и упрямо, часто наперекор всему миру; он был собственником, не привыкшим выпускать из рук понравившуюся ему игрушку, а потому отказ только раззадоривал его. Но с Питером Паркером всё было не так. Мальчишка сам охотно шёл на контакт, ластился, словно верный пёс, и ничего не требовал взамен, потому что просто не понимал, зачем нужно кусать кормящую тебя руку. А ещё Питер умудрился влюбиться в Тони Старка. — Господи, какой же ты ещё ребёнок, — со вздохом произнёс Тони, когда Питер наконец ему признался. — Это отказ, мистер Старк? — уточнил Питер, не в силах больше играть во все эти взрослые игры. Он любил Тони, любил всей душой и не видел в этом ничего дурного. — Это «мне надо подумать», малец, — Тони медленно гладил Питера по голове, пропуская мягкие кудри сквозь пальцы. — Ты хоть понимаешь, что ответных чувств можешь не дождаться? И что огромная разница в возрасте станет едва ли не главной помехой? — Прекрасно понимаю, мистер Старк, — Питер лишь прижался теснее, — и давно всё обдумал. — Вот поэтому и спрашиваю, — Тони не стал отстраняться, только устроился удобнее на узком кожаном диванчике. Тони ни за что не стал бы сравнивать Питера со своими многочисленными пассиями, но не мог не признать: мальчишка был красив, а ещё так обезоруживающе искренен в своих чувствах, что Тони ощутил и гнев, и нежность одновременно. Задумавшись, как долго ему придётся оправдываться перед Пеппер, Тони упустил тот момент, когда рука Питера легла на его пах. — Я ведь ещё не сказал «да», — со смешком произнёс Тони. Пожалуй, Пеппер придётся удовлетвориться чем-то вроде «Он совратил меня первый». — Маленький негодник. — Весь в папочку, — тем же тоном ответил Питер и заливисто рассмеялся. — Разве у нас не должно быть конфетно-букетного периода со всеми этими ухаживаниями, свиданиями и прочим, на что так богата подростковая фантазия? — Тони упорно делал вид, что не замечает никаких недвусмысленных поглаживаний и что его это совсем не беспокоит. — Я не подросток, — чуть обиженно сказал Питер. — Вообще-то я год назад официально стал совершеннолетним, с чем вы меня поздравили даже раньше тёти Мэй. — Уел, малец, — притворно сдался Тони. Чёрт возьми, он уже давно ни с кем не чувствовал себя так спокойно и так правильно, а Питер словно бы нарочно этим пользовался. Вот и сейчас… — Эй-эй, что ты делаешь? Похоже, Питер решил зайти гораздо дальше, чем это позволено приличным Человекам-Паукам. — Беру инициативу в свои руки, мистер Старк, — невозмутимо откликнулся он, ловко расстёгивая ширинку на домашних джинсах Тони. — И если вы дорожите своей одеждой… — Плевать на одежду, — отмахнулся Тони, поняв, чего хочет добиться Питер, но всё же позволил стянуть со своих бёдер всё вплоть до белья. Прохладная кожа дивана и жаркий рот Питера давали просто невероятный контраст, и Тони что-то довольно простонал сквозь зубы. — Долго тренировался? — не удержался он, запрокидывая голову на спинку дивана и машинально хватаясь за волосы Питера. Тот в ответ стал двигаться ещё медленнее, красноречиво глядя снизу вверх. И это выглядело так развратно и невинно одновременно, что Тони пришлось как следует постараться, чтобы не трахнуть рот Питера, чередуя пошлости с довольными ругательствами. Когда Питер отстранился, довольно облизываясь, словно объевшийся сметаны кот, Тони не нашёл никаких других слов, кроме: — Вау! Это был шантаж? — Тони притянул Питера к себе. — Учти, меня впервые шантажируют минетом, так что тебе придётся придумать соответствующие требования. Питер же уселся прямиком на бёдра Тони и вполне однозначно поёрзал. — Вот мои требования, мистер Старк, — и робко его поцеловал. Тони запустил руку под футболку Питера и огладил его спину, медленно переходя на поясницу и ягодицы, а потом произнёс: — Согласен. Полностью и безоговорочно.