Лекарство.

Скоро это станет зависимостью. Сейчас это привычка, но еще немного - и не смогу жить без морфия. Не хочу стать таким как он, нужно завязывать. Я говорю это себе миллионный раз подряд, но никогда не решаюсь — слишком велик соблазн. Руки трясутся, начинается ломка. Похоже, снова пересплю с Пелагеей за дозу. Я должен был продержаться дольше, ведь я врач. — Врач, не врач… Это не имеет значения. — Он вновь появился неожиданно. Я постоянно ощущаю его присутствие, но каждый раз вздрагиваю, когда он материализуется словно из воздуха. Почему он не призрак? Было бы намного проще, будь он семьдесят лет назад умершим пациентом от цинги, обитающим в стенах этой больницы. Но он часть меня, которая в два раза старше. — Я должен излечиться. — Ухмыляется. Он знает обо мне все. Если изменюсь я, изменится он, но передо мной все еще стоит старый наркоман — лучшее подтверждение моему слабому характеру. Пятнадцать пятерок честно дали возможность получить диплом. В реальной жизни они ничто. Поэтому нельзя сказать проблеме: у меня пятерка по стоматологии. А теперь можно я пойду, не выдирая его зуб, а просто пропишу полоскание? Я хочу обратно, в Москву, к вечерним газетам и сладким сигаретам. К мерцающим фонарям и открытым магазинам. К кабакам и беззаботной жизни. — Теперь у тебя взрослая жизнь. Ты же мечтал об этом в институте. — Я мечтал не о жизни в глухой деревне, а о жизни великолепного врача, живущего, скажем, в Петербурге. Я закрыл руками лицо и сел на кровать. От матраса несет мочой и в этом виноват я, наркотик просто дополнение. — Знаешь, ты можешь поискать решение проблемы в книгах Леопольда Леопольдовича… — Я стиснул зубы и подошел к шкафу. — Только подойди к этому нестандартно, иначе ничего не выйдет. Я пропустил его последние слова мимо ушей — воспаленный мозг не всегда может выделить всю суть фразы. Это было одной из самых грубых моих ошибок. Два часа рассматривания медицинских книг прошли впустую. Он курил сигарету и листал книгу. Я не обратил внимания на название, он, наверняка, тоже. Просто листал, не зацикливаясь ни на чем. — Ладно, я сдаюсь. Можешь радоваться. Где решение? — Он не обратил на меня ни малейшего внимания. Как будто это меня на самом деле здесь нет. Я подошел совсем близко к креслу, стараясь привлечь его внимание. Он не шелохнулся. — Мне нужно это. Пожалуйста. — Я немного наклонился и заметил, что он улыбается. Ярость охватила меня. Я совершенно не соображал, действовал инстинктивно. Казалось, эта его полуулыбка стала решающей насмешкой надо мной. Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Толкнул его на спинку стула, зажал своими ногами его ноги и принялся душить. Большим пальцем надавил на кадык, насколько мог, сжал горло. Может бесконечные часы ампутации тупой пилой немного увеличили мышцы моих рук, может что-то еще, но первые десять секунд шли превосходно. Потом, я непостижимым образом оказался под ним. Никогда я еще настолько не хотел быть сильным и ловким. Несколько минут между нами шла напряженная борьба, для меня же она растянулась в часы. Исход этой маленькой потасовки был ясен с самого начала, я лежал на грязном полу со скрюченными за спиной руками и с ненавистью смотрел на своего обидчика. — Настолько не хочешь оказаться похожим на меня? — Глаза мои горели и говорили сами за себя красноречивее любого оратора. Он хмыкнул, и с силой давя мне на грудь одной рукой, второй принялся перебирать гору выкинутых книг. Выудив одну, он положил ее на меня. Для меня не составило труда разглядеть, что это была за книга и о чем в ней писалось. Точнее, рисовалось. Это была Камасутра. Я округлил глаза, в недоумении уставившись на оппонента. Он и бровью не повел, продолжая листать страницы. Попытки вырваться не увенчались успехом, его руки были слишком крепки. Наконец, он несколько раз провел по середине книги, чтобы разгладить страницы, и повернул ее ко мне. Глаза его были полны огня, ноздри хищно раздувались. Никогда я еще не видел его таким. На развороте был изображен мужчина, стоящий спиной к зрителю и всовывающий свой половой орган в женщину, находящуюся коленопреклоненной. Я ужаснулся от вида этой картины, ибо мужчина был явно бессовестным, поскольку заходил через «черный вход». Мне стало до тошноты противно и омерзительно, но собрав все свои силы, я четко проговорил: — Я не собираюсь заниматься подобной мерзостью с Пелагеей. И она, и я - приличные люди. Он показался мне несколько озадаченным. Однако, это состояние длилось недолго. — Совершенно не придется заниматься этим с Пелагеей… — С Анной?! — Я в ужасе дернулся под ним. В глубокой тишине ночи мой крик должен был прозвучать визгливо, как у свиньи. Всему виной мой, не до конца сломавшийся, голос. Но в тот момент это волновало меня меньше всего. — … поскольку этот акт, по моему мнению, должен происходить только между двумя мужчинами. А это значит… — Сердце мое упало. Я думал, что лишусь чувств от потрясения, шока. Но я только прикрыл глаза на секунду и снова распахнул. Облизнул вмиг пересохшие губы и шепотом спросил: — Неужели, дабы перестать быть зависимым, мне нужно совершить половой акт с мужчиной? Да еще и с фельдшером? — Он снова опередил меня, словно в насмешку все дополняя и дополняя предложение. — … процедура пройдет со мной. Я врач. — Но… как же так? И я тоже врач! — Тем лучше. — Он ловко перевернул меня на живот и сжал запястья в своих руках, я зашипел от боли как нашкодивший кот, прогнулся в спине, чтобы ослабить боль. Я слышал, как он вытащил ремень из штанов, хотел кричать, просить о помощи, но никто не увидел бы его. Ничто не могло бы мне помочь. Я постарался успокоиться и лечь поудобнее, если этому суждено случиться, я не хочу испытывать лишнюю боль. Он согнул мои руки в локтях и связал ремнем. Ткань его брюк тихо прошуршала; чтоб полностью снять штаны, ему нужно было встать и я, улучив момент, перекатился на спину и попытался встать. Но он со скоростью рыси вернулся на место. Я успел немного приподнять туловище и, когда вновь очутился под ним, пребольно ударился локтями о дощатый пол. — Не рыпайся больше. — Он не рычал, но голос его походил на рык. То был рык сражающегося льва, не намеренного уступать еду, добытую самкой. Его волосы разметались по лицу, вены ярко вздувались на шее, не защищенной галстуком или воротничком. Кожа раскраснелась, я увидел синеватые, еле заметные следы своих пальцев и внутренне возгордился, что не совсем слаб. Зажав мои бедра ягодицами, он торопливо расстегивал рубашку. Мне снова предоставился шанс. Я до предела напряг мышцы пресса и подался вперед. Он не ожидал этого, и мы больно стукнулись о головы друг друга. От удара я снова оказался на спине. Он удовлетворенно улыбнулся и, освободившись от своей рубашки, потянулся за мной. Ладони, которыми он проводил по моему телу, были шершавыми и желтоватыми от йода. Он начал расстегивать ее снизу, предварительно вытащив ее из штанов. Когда его лицо оказалось близко к моим губам, я решил действовать решительно и попытался укусить его за нос, но он проворно поднялся. Зубы мои довольно громко клацнули в воздухе, и от чего-то мне стало стыдно за эту громкость. Я отвел глаза в сторону, рассматривая старинный пол. Почти в это же время я почувствовал ослабевшую хватку ягодиц, но ничего не предпринял. Путем долгих манипуляций я был снова перевернут на живот. Теперь я лежал без штанов. Именно этот предмет одежды он пытался снять с меня особенно долго — я отчаянно брыкался и дрыгал ногами. На самом деле вся наша возня заняла не больше часа, но мне этот час показался вечностью. Словно кто-то невидимый замедлил время в этой комнате. Сейчас я лежал в точности, как женщина на картинке, развратно выпятив зад. Только у меня не было ее огромных округлых бедер, и вместо вагины красовался член. Если бы он сделал все быстро, я, наверное, даже простил его через год-другой. Но он делал все нарочито медленно и, как будто нежно. Долго гладил по спине, особенно часто проводя по позвоночнику. Я прогнулся, стараясь уйти от этих незатейливых ласк, но уходить было некуда. Видя мои попытки, он приблизился близко-близко и, провел горячим языком от копчика до самого затылка. Повернул голову вправо, думал, что он последует туда, но ошибся. Кожа покрывалась мурашками и в то же время горела там, где он дотрагивался. Его руки и губы блуждали по моему телу, и я с ужасом понимал, что мне это нравится. Нравится гораздо больше, чем самому трогать женщину, смотреть на нее. Нравится знать, что все это со мной вытворяет мужчина, это разжигает во мне странный, неукротимый, всепоглощающий огонь. Его ласки мне нравились больше, чем, если бы я трахал Пелагею. Она вела себя как кукла, не реагирующая ни на что, а здесь, рядом был человек, настоящий человек, понимающий меня с полуслова, читающий мои мысли и чувства. Его ладонь накрыла мой член и начала ритмично двигаться. Я кусал в кровь губы, стараясь не кричать от удовольствия, держаться до последнего. Капля за каплей сперма сочилась из меня, а я все подмахивал бедрами, стремясь ощутить как можно больше настоящего оргазма от настоящего человека. Я слышал его срывающееся дыхание, он был почти на пике, но старался отсрочить этот сладостный момент. Чувствовал, как его горячее тело прижимается к моему, как раскаленным железом прижигали раны пострадавшим, в старину. Я чувствовал себя пострадавшим мазохистом. Больше не мог стоять на коленях и упал, теряя сознание. Очнулся я на кровати, лежа на животе. Я встал с кровати и направился к столу. Неосознанно потянулся к шприцу. Стеклянный, красивый, он переливался в свете лампы. — Тринадцать часов и сорок две минуты. — Я обернулся. Он снова появляется неожиданно. — Что? — Ты продержался столько. Все еще не хочешь принять мое предложение? — Я презрительно мотнул головой. Мне нужно тренировать силу воли и тогда, я избавлюсь от наркотика, не прибегая к таким низким средствам. Да и как ебля может помочь? Он своим членом из меня это собрался выбивать? И как двое мужчин могут… Это невозможно. Сама природа против. — Нет. Это невозможно. — Он усмехнулся и подошел ко мне, заглянул в глаза. У меня мурашки побежали по коже, но теперь не от отвращения или страха, а от предвкушения. Я сильно удивился такой реакции своего тела — даже дыхание начало заметно учащаться. Может я схватил лихорадку? — И лихорадка спровоцировала эрекцию? — Он коленом раздвинул мне ноги, надавил на полувозбужденный член. Я зашипел и заехал кулаком по его ребрам. Удар был слишком слабым, он даже не моргнул. — Я был таким строптивым, — Его горячее дыхание обожгло меня в сотый раз. — мне нравится. Он подхватил меня за бедра и поднес к стене, не опуская. — Ты что творишь?! — Без ответа. Его лицо быстро приближалось к моему. Было до того стыдно, что я, впервые в жизни, покраснел. Он заметил это. Через секунду его губы накрыли мои. Он приоткрыл рот, и я сам вторгся в него языком. Слишком горячо, слишком возбуждающе. Я оказался вплотную прижат к стене под его неистовым напором. Он гладил и покусывал, казалось, все тело. Я пытался снова поймать его губы, но он все время ускользал. Когда он прикусил бешено пульсирующую на шее вену и сжал мой член, я не сдержался и вскрикнул от восторга. Его пальцы проворно пробрались ко мне в рот и я, неосознанно, поддаваясь внутреннему импульсу, стал усердно их облизывать и посасывать. Я видел все затуманенным — настолько был возбужден. Но даже через эту пелену я видел его ликующий, вожделенный взгляд. — Мика… — Я поморщился от этого имени. Пелагея называла меня им. — Владимир. Владик, Дима… я не могу больше. — Он вынул пальцы из моего рта и приставил к анусу. Я уже ничего не соображал, не думал ни о чем. Только хотел его. Он лучше любого наркотика, от него сложнее отвязаться. Первый палец я даже не заметил. Второй принес легкий дискомфорт. Он двинулся внутри, сводя и разводя пальцы. Неприятные ощущения в анальном отверстии сглаживали его руки. Губы, не мягкие женские, твердые и напористые завораживали меня. Все больше и больше я желал его, старался действовать активно: гладя и сжимая, исследуя поцелуями, языком обводя соблазнительные ключицы. Здесь и сейчас - он был совершенством. — Это… как массаж простаты. Тебе понравится. — Он прибавил третий палец, сделал несколько движений, царапая нежные стенки, и вытащил пальцы. Придерживая член, аккуратно вошел почти наполовину. Боль разрывала и, чтобы не кричать, я кусал его в плечо, руками обхватив торс. Казалось, кровь стекает по моим ягодицам, заливая пол. Двигаясь медленно, миллиметр за миллиметром, он входил в меня, разрывая изнутри. Запахи мускуса и пота ярко чувствовались в комнате, в особенности на нас. Я вдыхал и выдыхал этот запах как одержимый, стараясь не упустить момент. Снова показалось, что время замедлилось, но теперь я тысячу лет ждал его первого толчка, горя от возбуждения и боли. Выйдя полностью, он дал мне привыкнуть вечную секунду, а затем толкнулся. Еще раз. И еще. Все сильнее и быстрее, в такт биению сердца. Через десяток таких толчков он задел простату и… меня выгнуло. Он прижал меня к себе и ускорился, каждый раз теперь задевая волшебную точку. Я не мог сдерживаться и кричал от удовольствия, а он, почти каждый раз, затыкал меня поцелуем. Я попытался тереться членом о его живот. Вышло из рук вон плохо, но это все равно доставило мне неземное удовольствие. Конец стал фееричным. Он вспыхнул, как пожар, и со скоростью света распространился по телу. Я не заметил, как он вышел из меня, но из ануса вытекала вязкая сперма, красноречиво подтверждающая все, что произошло между нами. На его животе тоже остались жемчужно-белые дорожки спермы, я вытер их рукой. Обессилев, он упал на пол, а я на него. Устроился поудобнее, положив голову ему на грудь и свернувшись клубком. Через некоторое время он приподнялся и укусил меня за мочку уха. — Надеюсь, это станет твоим новым наркотиком. *** Утро. Доктор спустился вниз, готовый к осмотру пациентов. — Что-то у вас неважный вид, доктор. — Анна подозрительно посмотрела на него. Он немного смутился и, стараясь скрыть свою странную походку, пошел дальше, вдоль коридора. — Ужасно себя чувствую. Не спал всю ночь.