Это лишь наружность, в душе— ты добрый

Соколова смотрела на своих одноклассников, попутно ругаясь на учителей. Она терпеть не могла своих «сверстников». Никогда не любила их и иногда желала им смерти. — Юля, не спи, — сказал фигурист с леопардовым рюкзаком. — Нужно идти к Виктору. — А я тебе на кой хрен? — спросила голубоглазая и посмотрела на Плисецкого. — Ну не пойду же я туда один, — промолвил Плисецкий своей подруге, которой было до лампочки до популярности. — Пойдёшь, — фыркнула Соколова и спрятала свой правый глаз за чёлкой, в ушах звучала музыка, а голубые глаза были направлены в книгу «50 дней до моего самоубийства». — Ты не заставишь меня идти с тобой, — хмыкнула блондинка. Плисецкий чихнул. Ещё раз. — Будь здоров. Парень кивнул и чихнул третий раз. — Платок? — голубоглазая усмехнулась на то, как Юра тихо чихает. Тигрёнок кивнул и девушка кинула в него маленькую пачку салфеток, а сама пошла к Оле. Девушка стреляла из лука и метко попадала в мишень. — Соколова, только попробуй, — натянув тетиву сказала кареглазая — Ну и попробую, — хмыкнула Соколова и выхватила лук со стрелой из рук Костенко. — Ты неправильно его держишь! — возмутилась Оля. Соколова проигнорировала слова Оли и натянув тетиву, стала прицеливаться. Всё как в замедленной съёмке. — Юля, ты же не сможешь, — ударив себя по лицу сказала Костенко и Соколова попала прямо в стрелу Оли. — Кто не сможет? — у Юли по щеке потекла кровь. — Ты… — Отвали, — хмыкнула светловолосая и скрылась в школе. Большая территория. Не сложно потеряться, но именно у Юли была шикарная память. Она наткнулась на кого-то и с неё слетел капюшон. Девушка поправила капюшон и посмотрела на «кого-то». Соколова хмыкнула, когда увидела такого же как и она человека (Странно, да?). Это же был Плисецкий, клок его волос торчат из капюшона олимпийки. — Ты идёшь со мной, — Плисецкий взял Соколову под локоть и пошёл к катку. Растерянная Юля, тихо бурчала себе под нос, что хочет домой, а ещё лучше в магазин, ведь она безумно хочет есть. Когда Юра привёл девушку к катку, то наша бабасель (бабасель — Юля), начала говорить, что пошлёт Плисецкого на далёкий север, что Плисецкой проигнорировал. Соколова недовольно хмыкнула и поставила очки, которые она иногда брала с собой, чтобы сохранить зрение. — Кто ты? — вдруг спросил Плисецкий. — Я — это я, — промолвила я. — А кто ты? — опять повторил Плисецкой. — Я та, кто изменит твою жизнь, — хмыкнула Соколова и мурлыкнула, а затем закрыла свой рот рукой. — Ты мурлыкаешь? — спросил Плисецкий и остановился посмотрев на Юлю. — Не правда, — засмущавшись сказала девушка и за углом появились две «подруги» Плисецкого, которые девушек и на метр не подпускали к нему. Увидев Соколову рядом с Юрой, они нахмурились и подошли к подросткам. — Соколова, тебе показать где находиться твой класс? — начала Надежда, — Юра, мы проведём её. Плисецкой мёртвой хваткой вцепился в локоть Соколовой, но при этом, Соколова ничего не чувствовала. — Юра, мы сами, — сказала Вера и тут же подошла Люба. — Отвалите, — фыркнул Юра и пошёл с Соколовой на каток. Соколова стояла в оцепенении, когда её напросто запихнули в помещение и закрыли дверь на все замки. — Что происходит? — с пофигизмом спросила девушка. — Ты единственная кто может приготовить пожрать. Нас подпёрли бабы со всех сторон, — начал жаловаться Юра. — Пожрать, говоришь? Где ты видишь холодильник на катке, дурень? — спросила Соколова и посмотрела в экран телефона. Пятнадцать пропущенных от папы; двадцать восемь пропущенных от Лёни; пятьдесят пропущенных от Оли; семьдесят восемь пропущенных от мамы, — Мне кабздец. Я остаюсь здесь! Говори где холодильник! — Он на втором этаже, — сказал откуда-то появившийся Виктор. — Окей, — хмыкнула девушка и отправилась на кухню, — И только попробуй пошутить на этот счёт! Девушка сварганила хрен знает что… (Допустим это были блины… Не точно, но допустим, ведь на них был нарисованы коньки и написано: «Просто сожрите это и всё) — Идите есть! — крикнула Соколова и пошла в раздевалку. Руки тряслись от холода, единственное спасение — спрятать руки под толстовку, что, собственно и сделала Соколова. Соколова тихо смотрела на шкафчики и увидела Плисецкого на одиночной скамье. — Что забыла? Это мужская раздевалка, — с пофигизмом сказал Юра. — Думала, тут никого нет и решила пройтись. Делать всё равно нечего, — Юля села на соседнюю скамью, — Я же даже не знала, что это мужская раздевалка, — хмыкнула Соколик. — Хэй, голубки, а что вы тут делаете? — спросил Виктор, опять появившийся из неоткуда (Этому есть логичное объяснение. Он прибыл по обмену из Нарнии) — Какие нахрен голубки?! Никифоров, ты вообще на старости лет свихнулся? — вскрикнула Юля, не краснея за свои слова. — Я не старый, — обиженно сказал Никифоров. — Ага, конечно, — хмыкнул Юра.

***

Соколова сидела в женской раздевалке, листая ленту в Инстаграме. Уже косило под вечер. Девушка хотела спать и вышла из «убежища». Пойдя на второй этаж, девушка увидела спящего Никифорова и смотрящего в телефон Плисецкого. Я посмотрела на них пару секунд. — Чё стоишь? — спросил Юра не отрываясь от телефона. — А вы не пробовали разложить диван? — спросила Юля и посмотрела на Плисецкого. Юра посмотрел сначала на Юлю, потом на Виктора, затем на диван и такую процедуру он повторил три-четыре раза. — Серьёзно, блять? — спросил Юра и начал будить Никифорова, — Вставай, старик!

***

Они всё же разложили диван и улеглись, а Юля, как стояла так и стоит. — Эй, ложись, — сказал Никифоров. — Не-а. Я лучше на полу полежу, чем ложиться со стариком и с гопником, — фыркнула Соколова и оба посмотрели на неё искося, — Да не лягу я с вами! Пошли в зад. Плисецкий дёрнул Соколову за руку и потянул на диван. — Придурок, — прошипела Юля. Стало холоднее, Соколова начала трястись от холода, а всё тело покрыли мурашки. На счёт три, Юля повернулась к Юрке и обняла его. Парень хотел, что-то буркнуть. — Заткнись. Мне холодно, — ответила на все его вопросы Соколова. На что Юра обнял её в ответ.

***

На утро, Соколова проснулась тогда, когда лучи солнца противно светили в глаза. Виктора, девушка не увидела, а вот Плисецкий спал и обнимал Соколову. Юле было жарко и она вытиснулась из объятий Юры, оставив ему свою толстовку, чтобы он хоть что-то обнимал. Плисецкий свернулся в клубок, по прежнему обнимая толстовку Соколовой.