Это лишь наружность, в душе— ты добрый

Откатал Юрок программу, что могу сказать? Он шикарен! Я, медленно превращаясь в лужицу, смотрела за его выступлением. Честно сказать, я не слушала жюри и вообще слышать перестала во время выступления Юры. Его сосредоточенность и точность, конечно… Ко мне сзади кто-то подошёл. Уже люблю этого человека. А почему? Я люблю всех, кто приносит мне конфеты, а кто это? Верно. Это был… Жора! — … Гран-При! — я вообще не слушала реплики, но Юра казался счастливым. Я тихо прошла мимо папарацци и вот он. Сам Юра Плисецкий. — Ты молодец, — ничего, кроме этих слов, я сделать не могла. Были же камеры… — Спасибо, — после этих слов я кинулась на спину Жоре как коала с криками: — КОАЛА! — крикнула я и уронила Жору на пол. — Извини. — Малышка Юля вернулась! — восемнадцатилетний Жорик еле вымолвил эти слова. А ведь это мой двоюродный брат. Люблю его. — А это ещё кто? — хмыкнул Юра — Это Жора, — блондин встал, а я как КОАЛА висела у него на руке. Высокий, падла. Рост под 180… Я, по сравнению с ним, домовёнок. — Здрасте, — он виновато почесал затылок, и я уже вытащила из его карманов конфеты. — Юра, это брат мой… Двоюродный, — я кое-как залезла на спину Авдеева и мы быстрее скрылись от катка. Мне сто-о-олько нужно ему рассказать. «Малышка Юля»… Смешно.

***

Вот оно. Самое настоящее дерьмо. Теперь ВСЯ, ПРОСТО ВСЯ моя одежда в стирке. — СПАСИБО, ЮРА! — крикнула я из ванной, стоя в одном нижнем бельё. И, ёперный бабай, если б я не забыла закрыть дверь. В комнату входит Плисецкий и я, уже укутавшись в шторку, стою в леопардовом нижнем белье. Теперь я не только убить его хочу, но и самостоятельно повеситься. — Иди отсюда! Я кинула в него тапок (единственное, что было на полу. Всё остальное было в стирке). — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ТАМ! — орал за дверью Юра. — Я ТЕБЕ ОРАЛА ОТСЮДА, ДОЛБОЯЩЕР! — крикнула я. — Дай мне что-нибудь из своих вещей. — Чего? — спросил Плисецкий. Я немного приоткрыла дверь и посмотрела на Плисецкого. — Я же не буду перед тобой полу-голая ходить! — фыркнула я, и в меня что-то прилетело. — Чё это? — Это мои вещи, — я быстро закрыла дверь и посмотрела на одежду. Чёрная футболка, чёрные брюки и красные леопардовые кеды. Я оделась и открыла дверь. Плисецкий сидел и пил чай. Интересно. Если он не переодевался, то он носит запасную одежду? Точно такой же, что и носит? Сразу видно - он не любит разнообразие. — Такое ощущение, что ты мне дал мои вещи, — усмехнулась я. Только футболка была велика… Хорошо, что не штаны. — Не сильно радуйся. Твои вещи до сих пор в стирке, — хмыкнул Юра и улыбнулся. — Тебе смешно? Окей. Сейчас тебе не будет смешно, — усмехнулась я и уселась на его колени. По идее, я тяжёлая. Он скрыл свои глаза за волосами. Так не интересно. Я хочу видеть это лицо. Видеть эти, ничего не понимающие глаза… — Что ты делаешь? — спросил он и посмотрел на меня. — Пытаюсь быть плохой девочкой, — хмыкнула я и впилась в губы Плисецкого. Бессовестно. — Грубой хулиганкой, которая не любит правил. Плисецкий до сих пор непонятно смотрит на меня. Он не понимает. Хорошо, идиот, сделаем по другому. — Соколова, ты под кайфом? — спросил Юра. — Ты ревнуешь меня к Жоре. Признай это, — он отвёл взгляд в угол комнаты и прикусил нижнюю губу. — И чем ты это докажешь? — спросил Плисецкий. — Во-первых: постоянно, когда я говорила с Жориком, то ты вмешивался в разговор, мол: «Я замёрз», «Мне холодно », «Пойдём домой». Как малый ребёнок… Мама была права. Во вторых: ты постоянно бурчал какие-то гадости под нос. В-третьих: ты бы видел своё лицо, — хихикнула я.