Это лишь наружность, в душе— ты добрый

Юля и Юра сейчас где-то в районе Казахстана. Оба были в чёрной одежде, с чёрными очками и большими рюкзаками. Блондинка била Плисецкого за то, что он забыл позвонить детям и спросить как они. Если когда им было по пятнадцать, то Юля била его не так сильно, то сейчас, когда он стал её мужем, было такое ощущение, что она начнёт его ногами бить. — Дурак, тупица, идиот! — орала на русском Юлия. Голубоглазая остановилась, смотря на карту, а потом вновь начала бить своего мужа. — Сказочный долбоёб. Юлия часто била своего мужа, отчего на его теле, могли быть синяки. Блондин уже привык и даже не пытается ей что-то сказать. Он пытался. У него не получилось и он бросил это дело. Ему уже было насрать. Вообще. — От долбоёба слышу, — фыркнул зеленоглазый и Юлия прыгнула ему на спину. Юра от неожиданности чуть не упал, но вовремя вспомнил про равновесие. Юля громко вздохнула и когда Плисецкой начал трястись, бегать и прыгать, как полоумный, то девушка чуть не выпала из его рук и придя в себя громко фыркнула. — Ночью я тебе это ещё припомню, тварь, — прорычала Юля. Юра был в каком-то тумане. Ему было, такое ощущение, что похуй. Блондин поправил волосы и через плечо посмотрел на лицо своей жены, поцеловав ту в макушку. — Хорошо, хорошо, — Юра писал сообщение Отабеку, чтобы тот сказал адрес, куда ему идти. — Я так устала, — зевнула Юля, поудобнее устроившись на спине Юры. Фигурист потрепал девушку по волосам. Зеленоглазый посмотрел на зевающую Юлию, засунув ей в рот палец, после чего девушка укусила его. Юра взвыл и опять начал прыгать. — Нам не долго осталось, — проговорил блондин. Громко топая ногами — В том смысле, что мы скоро помрём? Меня это устраивает, лишь бы твоя наглая, эгоистичная и отвратительная рожа была подальше, — промолвила Плисецкая, издавая смешки. Юлия не ненавидела Юру, но уж слишком часто она видела его самодовольную и эгоистичную морду рядом, что хотелось кинуть в его лицо тяжёлый-тяжёлый камень. Но не могла. Любила этого урода, который каждое воскресенье делал пирожки. — Ты Жестока, Юль, — проныл Юра. Фигурист шёл куда-то вперёд. Юля была уставшей и вымотанной, а Юре было похуй. Он уже до такой степени заебался, что ему уже ничего не помогает. — Юра, а Юр? — позвала мужа, Юлия. — Гена, давай я понесу чемоданы, а ты меня? — Я и несу чемоданы, и тебя, — сказал Юрий, не громко вздыхая. Вспоминая, что это вообще строчка из «Чебурашки». — Как давно ты смотрела советские мультфильмы? — Последний раз дня три назад, — сказала голубоглазая, прижимая голову к плечу Плисецкого. — Мы пришли, — сказал Юра и Юля спрыгнула со спины мужа, громко смеявшись на то, как Плисецкой сказал: «Пойду посижу, а то, чёт спина болит». — Наконец-то, Господи! — крикнула блондинка, падая коленями на асфальт. — Господи, о боже мой! Из двери вышел Отабек, который увидел двух русских. Одна молится богу, крича что-то вроде «Господи», а второй сидит на земле, очень громко матерясь. — Юра? — спросил Отабек, а из-за угла высунулась чёрная голова маленькой девочки. Это была дочка Отабека, Лейла. Девочке было четыре года. Отабек разведён и остался с дочерью на руках из-за бурной жизни своей бывшей жены. Лейла была наполовину русской, но всё равно была копией Отабека. Мужчина же стоял в майке и домашних, спортивных штанах, в то время как маленькая девочка стояла в красном платьишке. — Хватит валяться на асфальте, заходите, — сказал казах, в то время как малышка тянула к нему свои маленькие ручки. Наклонившись и взяв дочку на руки, Отабек опять же посмотрел на Плисецких, которые уже встали и отряхнулись. Юра был крестным батей Лейлы, оттого, что является другом Беки. Девочка была маленьким очарованием Алтына. Маленькая чёрная голова девочки была повернула в сторону двух белобрысых. — Проходите, — усмехнулся Отабек.