Другая история: В новом свете

Баки успел только кивнуть Люку, которого видел вроде бы и не так давно, около полугода назад, но тот с очаровательной улыбкой исчез по просьбе венценосной сестры на какое-то время, чтобы составить ей компанию в череде светских бесед. При всей внешней помпезности Баки не ожидал подобной скромности от присутствующих и успел даже про себя подумать о чиновниках в странах, которых поочередно мог назвать родными, пока, увлеченные друг другом явно больше, чем было приемлемо, Локи и Тор обсуждали последние новости. — Хилл перебралась в Берлин и воспитывает вдвоем с Джанет её дочь Хоуп. Наконец развелась. Его Высочество, — Локи сделал большие глаза, не переставая открыто флиртовать со своим супругом, — во время своего визита в Германию виделся с Марией. — Вот и славно, — кивнул Одинсон, переплетая с мужем пальцы. — Никогда не понимал все эти тройственные союзы. Баки криво улыбнулся и кивнул. Не особенно углубляясь в детали, он знал о полиамурных отношениях Хилл, но его опыт и итог даже обычного сексуального эксперимента на троих фактически разбил отношения, которым, в принципе, и так всегда чего-то не хватало. Баки, взяв бокал шампанского, решил, что неплохо было бы оставить влюбленных, сжиравших друг друга глазами, без своего участия и двинулся, минуя гостей, среди которых не было ни единого знакомого лица, в сторону зимнего сада, про который рассказывал Тор. Впервые за долгое время захотелось покурить или просто занять чем-то руки, оказавшись наедине с собой. Собственное решение заявиться с Одинсонами на рождественскую вечеринку уже казалось блажью, хотя шампанское и было неплохим, приглашенный оркестр ненавязчиво исполнял попурри из песен Фрэнка Синатры, который стало слышно гораздо глуше, когда Баки закрыл за собой пластиковую дверь в галерею с тропическими растениями. Здесь же стояли аккуратные кожаные диваны с козетками, а на журнальных столиках лежала забытая программа вечера. В какой-то момент Джеймс как будто выпал из реальности, зацепившись взглядом за волшебные мягкие хлопья недавно пошедшего снега, на фоне спрятанного от стужи за огромными окнами зимнего сада. — Привет. Грустишь? — Баки, углубившись в себя и свои мысли, не заметил, как рядом появился принц. — Я сбежал через дальний вход, — Т’Чалла кивнул в сторону противоположной стороны, и Баки в голову пришла ассоциация, что Люк крался к нему, как большая кошка, но в последний момент передумал шутить или пытаться напугать. — Нет. Привет, — Джеймс поднял на него глаза, отмечая, насколько солидным и серьезным казался Чарльз, будучи одетым в смокинг. Сравнение с выходящим на сцену в ожерелье из зубов хищников стриптизёром невольно его позабавило. — Локи хвалился, что ты работаешь у него под крылом, — Люк стоял рядом с диваном, не делая попыток приблизиться и, проследив за кивком Джеймса, снова начавшего вглядываться за неспешным праздничным великолепием за окном, сам отвлёкся, добавив: — Знаешь, в детстве, в Ваканде, единственный раз так похолодало, что пошел снег. Он и до земли не успевал долетать, таял. Мы выбежали на улицу, все, даже Шури, а мать сходила с ума и чуть не поубивала нянек, говорила, что мы простудимся и умрём, что это белая смерть. А тут настоящая сказка… — Заболел? — почему-то улыбнувшись неожиданным воспоминаниям Чарльза, как наяву представив неожиданный природный катаклизм, лениво спросил Баки. — Воспалением лёгких, да, но всё обошлось, — ответил Люк, перехватывая его взгляд. — Как тебе Стокгольм? Тор говорил, путешествуешь. — Да, пытаюсь найти своё место, — кивнул Джеймс, отвернувшись и дёрнувшись из-за того, что, вздохнув, автоматически облизнул свои губы. Он не хотел никаких намёков или флирта с Люком, не желал, чтобы его жесты казались вообще хоть кому-то двусмысленными. Осознав, что загоняется почем зря, он повернулся к Т’Чалле, чтобы попробовать расспросить того о политических моментах, например, или о вибраниуме, поскольку в принципе о Ваканде толком ничего не знал, а тут хоть какая-то тема для разговора, но к ним вышла девушка, явно представительница прессы, хоть Тор и говорил, что репортеров светских хроник если и будет, то очень ограниченное количество. — Ваше Высочество, на пару слов… — Извини, — Люк откланялся, заняв один из диванов подальше и следующие полчаса спокойно беседовал с журналисткой. Баки старался не прислушиваться специально, но акустика за счет стёкол и кафельного пола была отменной, несмотря все старания оркестра. Девушка повинилась в незнании родных для принца французского и йоруба, но тот с лёгкостью поддержал беседу на английском. Теперь Баки знал и про импорт шоколада, не уступающего тому, что вывел на внешний рынок Кот-д’Ивуар, и про год Ваканды в Швеции, посвященным культурному обмену, и про легенду, которой придерживался принц. Разумеется, Тор предупредил заранее, что Люка стоит называть родным именем, хоть тот и не гонится за престолом, но лишнего внимания к проблемам своей семьи привлекать не желает. Одинсон также сказал, что при всех шуточках из прошлого далеко не все знали о настоящей биографии Чарльза, да многие из коллег не верили, считая это очередной шуткой. Да и какова вероятность вообще у обычного человека знать всех представителей монарших семей на другом континенте… Тут Баки не согласиться не смог, всерьёз считая Штаты своей исторической родиной, он встречал людей, которые и в собственной географии и политике не разбирались, чего уж говорить о мировой… Тем временем Т’Чалла, не особенно меняясь в лице, что уже заинтересовало-таки Барнса, без особого напряжения поведал о своей жизни и учебе в Штатах, избегая острых подробностей, о том, что он открытый гомосексуал и что Ваканда не является одной из тех диких африканских стран, где до сих пор есть риск оказаться за решёткой из-за своих любовных предпочтений, подтвердил, что никогда не был заинтересован престолом, но не мог не поддержать сестру своим присутствием во время очередной попытки развязать недоброжелателями на его родине гражданскую войну. Упомянута была также и давным-давно расторгнутая помолвка с Ороро Монро, Т’Чалла во время этого момента тепло улыбнулся и сказал, что у них нет и не было повода для обид, поскольку оба не были заинтересованы друг другом как в далёком прошлом, так и в настоящем. Самым, пожалуй, потрясающим, и тем в частности, что заставило глаза репортера светиться, были слова о феминизме, о важности нахождения на престоле женщины-правительницы, в частности в Ваканде, да и вообще. Интервью оказалось максимально исчерпывающим и прозрачным, Баки невольно заслушался спокойным и ровным голосом Т’Чаллы уже особенно не замечая, что именно тот говорил, отвлекшись разве что на приятный смех в ответ и последовавшие поздравления и пожелания журналистки светской колонки одного из местных журналов. Баки встал, чтобы обсудить с Люком новые подробности, но тот, извинившись, покинул его, поясняя, что когда прятался, не ожидал, что его так легко найдут. Но надо иметь совесть, побыть и на виду. Хотя бы недолго. — Идём? — он свободно протянул Баки руку, чтобы взять его с собой и вернуться в зал, но Джеймс, задумавшись, что хочет всё-таки находиться здесь, отказался, задержавшись с ответом. Т’Чалла вышел, пожав плечами, и пропал ещё минут на двадцать, оставив Джеймса лениво наслаждаться вечером в одиночестве среди цветов, когда ранее не замеченная им дверь в тёмной части сада отворилась и оттуда вышли сплетённые в объятиях друг друга Одинсоны. Баки решился подать голос, чтобы не стать случайным свидетелем чужой страсти.