Темный Рассвет. Дорогой ненависти. (Dark Sunrise. The Way of Hatred. )

У каждого поколения есть легенда. У каждого путешествия есть первый шаг. У каждой саги есть начало…©

В каждой жизни наступает момент, когда ты остаешься один на один с самим собой, и приходит кристально четкое понимание. Вся жизнь проносится перед глазами. Все поступки и мечты, деяния и чаяния. Вся жизнь, сжатая в одно мгновение.

Чтобы выжить, я предала все свои ценности, всё, во что верила, всё, ради чего до сих пор жила. Я предала саму себя. Я знаю, что несу только смерть. Но был ли у меня выбор?

Дарт Керстас.       На борту космического линкора в отдельном зале стояла закутанная в черный плащ женщина и смотрела в пустоту безграничного космоса. Думала ли она, когда была ребенком, что у неё будет такая жизнь? Что судьба зашвырнет ее с вершины в бездну, из которой она восстанет? Что, пав на самое дно, она сможет снова подняться? Вопросы без ответа… Дарт Керстас просто стояла и смотрела, чувствуя, как сознание успокаивается, завороженное красотой мерцающих в черноте звезд. Темная леди вслушивалась в Силу, которая пронизывает все пространство вокруг, течет сквозь все сущее. И в какой-то момент, по-прежнему пребывая в состоянии легкого медитативного транса, она почувствовала яркий сгусток света, который стремительно приближался.       Дверь зала скользнула в сторону. Легкие, едва слышимые шаги замерли у нее за спиной. Темная леди скривила губы под маской и медленно, лениво обернулась. — Здравствуй, Бэрилл. Давно я тебя не видела. — Здравствуй, Сайлорен. Я до последнего момента не знала, что ты жива. Думала, Палпатин убил тебя. — Он очень старался… — девушка чуть дернула плечом. — Но, как видишь, не удалось. Полагаю, к большому его сожалению. — Я… рада, что ты цела, — немного запинаясь, проговорила Бэрилл, испытывая некоторую неуверенность от этого тона, этой полумаски, этой темной мощи, заполнявшей весь корабль. Та Сайлорен, которую она знала, была другой… — Та Сайлорен, которую ты знала, в самом деле умерла, — для темной леди, казалось, не стоило никакого труда считывать мысли собеседницы, и это ещё сильнее выбило джедая из колеи. — Не без твоей, кстати, помощи. И смерть ее была нелегкой. Теперь я Дарт Керстас. Но сейчас я на тебя уже не в обиде. Боль, в конце концов, не такая уж запредельная плата за могущество. — При чем здесь я? — вскинулась Бэрилл, делая шаг вперед. — Это дело прошлого, — та, которую некогда звали Сайлорен, небрежно махнула рукой. — Зачем ты пришла? — Понять, друг ты нам или враг. — Нам? — Сайлорен удивленно подняла брови. — Кому именно? — Тем, кто будет восстанавливать мир в Галактике на новых, справедливых началах. — Каких именно, не подскажешь? — в голосе темной леди послышался сарказм. — Свобода. Демократия. Республика, — гордо вскинув голову, отчеканила Бэрилл.       Сайлорен брезгливо поморщилась. — Глупо. Очень глупо. Бэрилл, в самом деле, ты не умнее банты, к большому моему сожалению. Выкинь из головы эту тупую пропаганду и сними, наконец, розовые очки! Оглядись. Республики, за которую ты сражаешься, нет. И не будет. Республика — миф. Если эта война и имеет какую-то цель, то уж точно не свободу. Нет, мы все, словно бешеные звери, рвали и рвём друг другу глотки ради чьих-то шкурных интересов. Поверь, я даже точно знаю, кто кукловоды. И некогда пыталась донести эту информацию до тебя. Но ты меня слушать не стала. Ни тогда, на Хоте, ни сейчас.       Бэрилл мгновение молчала, опустив голову, но потом подняла горящий воодушевлением взгляд. — Ты ошибаешься! Есть то, что неизменно! Это идеалы Ордена Джедаев. — Бэрилл, какая же ты наивная идиотка! Я изучала историю Ордена, и старого, и нового. Палпатин, каким бы подонком он ни был, дал мне немало знаний, особенно по истории джедаев и Республики. Во времена Республики 10 тысяч рыцарей хранили мир и покой в Галактике? Ты в самом деле веришь в этот бред? Со времён Руусана джедаи пытались тушить пожар из стакана. А до него… Ты в курсе, что самые кровопролитные войны шли между джедаями и ситхами? И далеко не всегда за ситхами был первый удар. Ты знаешь, что джедаи и твоя хваленая Республика частенько проводили геноцид и орбитальную бомбардировку ситских планет. Что известный генерал-джедай Хот приказал разбомбить целую планету, лишь бы она не досталась ситхам? Что твои хваленные джедаи обрекли на голод целую расу калишанцев? Что в конце концов они превратились в цепных псов сената, заменив Волю и Свет Силы интересами сената и его прихвостней? Ситхи, по крайней мере, честны по отношению к себе. Каким бы ситх ни был подлецом и тварью, он всегда и везде преследует свои интересы, только свои, и не скрывает этого. Лицемерие — удел джедаев. И обращено оно в первую очередь против них самих, ослепших, не видящих ничего дальше собственного носа, — Темная леди усмехнулась. — Самообман — одна из наиболее характерных черт светлой стороны.       С каждым словом глаза Бэрилл становились всё больше. О нет, она не злилась, джедаю не пристало злиться. Скорее, ею овладевало изумление и какая-то странная жалость к подруге. Внезапно она вспомнила слова магистров Йоды и Кеноби, которые, безусловно, были правы, говоря, что её подруга уже потеряна. Темная сторона окончательно поглотила её, извратив разум.       А в следующее мгновение Бэрилл ощутила стремительно нарастающий страх. Неужели Темная сторона, плен, война так сильно изменили её всегда добрую, честную и справедливую подругу? Девушку, с которой они вместе росли, учились и играли, и которую она теперь не узнаёт… Куда делась та девочка? — Знаешь, Бэрилл, я рада, что попала сюда. Несмотря ни на что, — неожиданно спокойно сказала Сайлорен. — Кем бы мы были там, в нашем родном мире? Что нам светило?       И наклонив голову к плечу, она задумчиво ответила на свой вопрос: — Ничего интересного. Рано или поздно отцам бы надоели наши военные забавы. И тогда дорога одна — выйти замуж за какого-нибудь идиота старше нас, который бы и близко к оружию не подпускал, всю жизнь быть при нем в качестве куклы и постельной игрушки, нарожать кучу детей и умереть от старости или от болезни, так и не познав настоящей свободы и жизни. А через несколько лет никто даже имен бы наших не вспомнил. — Сайлорен, ты не права, — Бэрилл посмотрела на подругу, и во взгляде ее читалось сочувствие. — Это внушение Темной стороны, она отравляет тебя, разрушая и деформируя твоё сознание. Это всё яд Палпатина, которым он тебя заразил. Ты эмоционально нестабильна. Тебе надо успокоиться, привести мысли в порядок. Пойдем, я помогу тебе. В прошлой Республике и Ордене было немало плохого, но хорошего оставалось все-таки больше. Орден всегда стояли на страже мира, добра, защищал слабых. — Дожили… — с усмешкой сказала Сайлорен, — моя фанатичная подруга снова пытается читать лекции о морали и добре. Твои хваленые сенаторы во времена Республики ради лишних денег готовы были удавить и удавиться, прыгнуть в постель к кому надо и не надо. Интересы народа и планет становились разменной монетой в руках политиканов.       На Бэрилл вдруг накатила громадная усталость. До попадания сюда она всегда могла положиться на трёх человек, и одним из них была Сайлорен. Честная, открытая, весёлая, добрая, понимающая. Она была лучиком света. Но теперь всё стало совсем по-другому. «А может, мы никогда и не были по-настоящему близки? Просто в детстве всё казалось проще, вот и не было поводов для конфликтов?» Что же делать… Внезапно в голове словно в живую раздался голос учителя: «Помни, нет эмоций — есть покой».       И Бэрилл приняла решение. — Ты права, моя подруга действительно умерла. Ты не она. И я тебя остановлю.       Ярко синий клинок с гудением разрезал пространство. — Вот как? Попробуй, — с оттенком мрачной радости усмехнулась Дарт Керстас, вскидывая руки и ударяя потоком фиолетовых молний.