Алое-Чёрное

Нападение было совершено на семьдесят восьмой район Руконгая. Выйдя из сюнпо на главной улице, Ренджи ностальгически вздохнула. Бьякуя, появившийся в том же месте буквально за несколько секунд до неё, вопросительно изогнул бровь. — Здесь мы с Рукией выросли. — Абарай догадывалась, что вряд ли принцесса Кучики рассказывала брату что-то о своём детстве. Видимо, не хотела падать в его глазах. Ренджи её понимала. Он — Светлый Князь, как за глаза звали его в Сейретее, вырос в роскоши и богатстве. А тут они, руконгайские оборванки. Причем что она, Ренджи, что Рукия, что Хисана-сама. Последнюю Абарай очень уважала, как главную женщину в жизни теперь уже своего мужчины. — Судя по всему, у вас было довольно… трудное детство. — Кажется, Бьякуя ни на миг не усомнился в своем выводе. К тому же попутно начал сканировать местность на наличие Пустых. — Я бы сказала, крайне трудное. — Абарай вздохнула и прислушалась. Вокруг стояла мертвая тишина. Для набега Пустых это как-то нетипично. Они же орут обычно на весь Руконгай, а тут… Да ещё и в районе этом всегда шумно было… — Тихо… — выдохнул капитан, положив руку на рукоять занпакто. — Слишком. — Добавила лейтенант, повторяя его жест. Они встали спиной к спине, внимательно оглядывая местность. У обоих засосало под ложечкой. Почему-то сразу стало ясно, с чего вдруг на устранение группы Пустых были отправлены капитан и лейтенант, а не патруль. Вероятно, местные стали добычей Адьюкасов. Абарай молча высвободила шикай, чувствуя напряжение и жажду битвы Забимару. И Зов своего меча. Он Звал Сенбонзакуру. И меч капитана отозвался. Молчаливая активация, и вот уже тысячи острейших лепестков сакуры кружатся вокруг них обоих, ожидая боя вместе со вторым мечом. Это было бы волшебно, если не было бы так опасно. Они никого не видели и не слышали, но внутренним чутьём бойцов ощущали: они не одни. Чувствовали взгляды, направленные на них. Поэтому, обменявшись чередой знаков-прикосновений, рванули в разные стороны в направлении взглядов. Резкие удары, рывки шикаев, Зов мечей. Разлетающиеся на части пустые, издающие свой последний предсмертный рев. Рассеченное предплечье и разлетевшиеся из-за сорванной ленты алые волосы. Сенбонзакура уже давно дрался сам, давая своему хозяину насладиться любованием своим лейтенантом. Она походила на богиню войны в своей развевающейся форме. Ренджи вообще была из тех девушек, кому невероятно шла именно стандартная версия формы синигами, что встречалось весьма редко. Бьякуя выдохнул, когда рукав ситаги окрасился в алый, вторя цвету волос Абарай. Ему нравилось наблюдать за ней, её резкие, спонтанные движения приводили его в какой-то немой восторг, непонятно с чем связанный. Это походило на фанатичную преданность идолу, Богу. Его личной Богине.