Его королевство

      Библиотека встретила его холодной настороженностью.       Он чувствовал, что ему тут не рады. Так верная собака не рада чужаку, который внезапно осквернил своим присутствием территорию её умершего хозяина. Это было не то место, куда Тор мог заглянуть просто так, как он захаживал в излюбленные таверны или оружейные мастерские и мог пробыть там несколько часов кряду. И у него не было никакой веской причины покинуть шумный пир, чтобы прийти сюда.       Кроме, пожалуй, одной.       ― Если будешь бежать от чего-то, оно никогда от тебя не отстанет; встретившись же с ним лицом, есть шанс понять, что убегал напрасно, ― повторял старый учитель.       Здесь же ― где Локи любил проводить время ― память о нем терзала больше всего. Тор был уверен, что спустя мгновение из полумрака между стеллажами выглянет сухощавая фигура с раздражением на лице, глубоко залегшим в сдвинутых бровях и стиснутых в тонкую линию губах. И спросит, как прошел день, а потом прикажет сейчас же убираться. Или с плутоватой улыбкой отвесит одну из своих многозначительных колкостей, на которые сложно обижаться. Или, сложив руки на груди, холодно поинтересуется, почему и в этот раз его забыли позвать на охоту. Или...       ― Самое страшное сожаление приходит лишь тогда, когда ничего уже нельзя изменить. Помни об этом, сын, ― сказала ему однажды мать.       До недавних пор Тор не понимал истинного значения этих слов. Как не понимал, что не все проблемы можно решить лишь крепким ударом молота. Как и не верил, что у него больше нет брата.       ― И что ты здесь забыл?       Голос раздался так близко, будто владелец его стоял лишь в полушаге за спиной. Слишком знакомый колючий голос, чтобы его можно было принять за чей-либо другой. И слишком нереальный, чтобы быть действительностью. Тор резко оглянулся.       ― Локи? ― недоверчиво спросил он. Позади никого не было. Тор горько улыбнулся. Из Бездны еще никто не возвращался просто так. Ему остались только воспоминания. Свежие, словно открытые раны, которые невозможно излечить временем. Преследующие по пятам тихими шагами и голосами, от которых нельзя скрыться.       Тор обвел глазами залу, чтобы отвлечься от хмурых мыслей. Ровные ряды книг на полках, словно вымуштрованные жестокой дисциплиной воины, немо взирали перед собой. В библиотеке царил идеальный порядок. Как в армии самого сурового генерала. Как и в его покоях. И только одна-единственная книга небрежно лежала на столе, будто читающий её несколько мгновений назад куда-то отошел.       Она была совершенно непримечательной. Как блеклая тень, прячущаяся за спиной. Черной твердой обложкой с вытисненными на ней золотистыми письменами, яркость которых уничтожилась временем, книга могла подкупить лишь того, кто был искренне заинтересован в её внутреннем содержании. Тор провел по ней ладонью с несвойственной ему ранее аккуратностью.       Ведь это могло быть последним, что он читал.       На кончиках пальцев закололо прохладой, мышцы руки интуитивно напряглись, словно ожидая какого-то подвоха. Ничего не произошло. Книга оставалась книгой ― такой же молчаливой и невзрачной, какой была пару мгновений назад. Тор, охваченный любопытством, поспешно открыл её.       И разочарованно вздохнул.       На него смотрели ряды острых письмен, совершенно не похожих ни на руны, ни на что-то, что он когда-либо видел раньше. Скорее из-за чистого упрямства, чем из-за надежды отыскать нечто знакомое, Тор быстро пролистал еще немного, пока вложенный между страницами лист бумаги внезапно не выпал наружу. Он успел его подхватить прежде, чем тот упал на землю. Развернул и опять столкнулся с теми же письменами, но теперь старательно выведенными чернилами. Это был его почерк ― тонкий, чистый, убористый, с небольшими характерными завитками, распознать которые мог только тот, кто видел их множество раз. Крошечные, надменные, они, казалось, всем своим видом снисходительно насмехались над Тором, предупреждая, что ему никогда не проникнуть в их тайны.       Как делал иногда Локи.       ― Ты слишком наивный, чтобы понять очевидное, братец. Глупый-глупый, братец, тебе еще столькому предстоит научиться, ― прошелестело за спиной с нескрываемым ехидством.       Тор слышал это множество раз, но не придавал этому особого значения. А сейчас его обуяла необъяснимая ярость. Как он смеет так говорить после того, что натворил? После того, как предал Асгард, который когда-то клялся защищать?       После того, как отпустил руку.       Тишину библиотеки нарушил звук рвущейся бумаги. Вместо владельца Тор вымещал свою злость на острые письмена с небольшими характерными завитками. Которые так и останутся для него непонятыми. Как и остался он. И прекратил только тогда, когда ярость отступила, оставив на столе вместо листа лишь клочки с неровными краями, словно большие снежные хлопья.       ― Какой же я олух, ― пробормотал Тор. ― Извини. Я скучаю по тебе, дурья ты башка!       Он собрал ладонью мусор с характерными завитками и зачем-то сунул его в карман. Воровато огляделся, будто все еще ожидая появления брата, который бы точно разозлился, увидев уничтоженные записи. И быстрым шагом направился к двери.       ― Я еще вернусь, ― напоследок сказал Тор, то ли убеждая себя в этом, то ли обещая пустоте. В правой руке он сжимал черную книгу с вытесненными на ней золотистыми письменами.