-Друзья? -Друзья!

-Билли? Малыш, что у тебя случилось, почему ты плачешь? -но горькие слезы младшего сына не прекращались, а всхлипы стали громче, надрывнее. У матери сердце кровью обливалось, глядя на искаженное болью лицо Билла, но ничего она сделать не смогла, он всё равно громко плакал, звал кого-то, тихо ненавидел и всем своим детским сердечком любил. -Ну, малыш, что случилось? Расскажи маме! -но он покачал черноволосой головой, зарываясь покрасневшим личиком в мамины волосы, вдыхая запах духов и шампуня, любимый, он успокаивал. -Мам, я же лучше! А она такая гл-лупая! -икая, проныл Билл, растирая туш и подводку по бледному лицу с дрожащими губами, а Симона замерла на секунду, но потом вздрогнула от новых завываний. -Кто тебя обидел, милый?! Это из-за девочки, да? -она надеялась, все еще надеялась, что ошиблась, но если её малыш будет счастлив, то пусть будет так, лишь бы не видеть горьких слез на бледных щечках, лишь бы не слышать страшные для материнского сердца всхлипы... -Это всё Том!!! Он меня бросил ради неё! -Но вы же дружили очень хорошо! -...а он меня кинул, время больше с ней проводит! А мне больно почему-то! -Что ты чувствуешь, маленький? -она гладила черноволосый затылок, и с замиранием сердца слушала рассказ сына, не веря своим ушам. -Я ощущаю как дохнет все внутри, холодея и замирая, когда он обнимает эту... Эту шлюху! И потом рушатся розовые стены, когда он целует эти губы, которые побывали уже на сотнях членов!!! А в животе осталась лишь пыль от крыльев бабочек, и она разъедает меня из нутри! А он знаешь что говорит, мол у меня тоже должна быть своя жизнь, я должен найти себе девушку, а если я не хочу, мне с ними скучно, а с ним так хорошо... -и он сглотнул, поняв, что так нелепо, в порыве эмоций все выдал, как на белом листе, а мама все так же гладила по голове, успокаивая, и место боли, уступала злость и ярость от не справедливости. -Билли, поговори с ним... -Нет... Если Том так решил, то пожалуйста!!! -Я же видела как он за тобой ухаживает, может он просто испугался своих чувств? -Оставь меня пожалуйста, я люблю тебя, мам! -Симона чмокнула влажную и горькую щёку сына, выходя их комнаты, прикрывая за собою двери. -Сука! -ваза полетела о стену, разбиваясь, и мальчик подбежал к окну, раскрывая его... -Ненавижу тебя, Том, сука, Всем своим сердцем ненавижу!!! -он рад, что не дорассказал маме историю до конца, что умолчал о том, как застал своего друга за очень интересным занятием с той шлюхой... Он целовал ее губы... ее ужасные губы... Как у обезьяны!!! -Бля! -маленькими ладонями, пригладил непослушные волосы, растрепанные, мягкие, такой лохматый и безконечно милый. Но вот тонкие пальчики достают из помятой пачки никотиновую палочку, раздавливают капсулу, поджигает и затягивается, дрожащими руками, поднося саму смерть к искусанным губам, обхватывая алыми лепестками фильтр, сизый дым проникает в легкие, душит, но остановиться невозможно. Слишком больно. Вспоминал, как Он касался к лицу, только одними пальцами, по щекам, губам, думая что Билл спит, целовал, ощущая дрожь, и думая что она от холода... Глупый. -Ненавижу! -шептал, плача, руки трясутся, губы не слушают, шепча как ненавидит, а вслед, как до немоты в сердечке любит, как до покалываний в кончиках пальцев обожает, как психует, когда внимание не ему... И как прячется под одеялом, испытывает сладкое, запретное... Чарующее, как выгибается, став ещё больше похожим на очаровательную девушку, стонущую в экстазе... -Билл, пойди-ка покушай! -и он быстро выкидывает сигарету, вытирая слезы с щек. В комнате много дыма, будто здесь курили человек десять полноценный кальян, и мама поняла, поняла и смирилась, что её ребенок уже взрослый, сам решает что нужно, а что нет. Это огорчало. -Если я прочитаю тебе нотацию, тебе будет все равно! Поэтому иди кушать, солнышко! -она улыбнулась, а Билл посмотрел на себя в зеркало. Черные волосы находились в беспорядке, макияж потёк, и теперь его лицо походило на то, которое было у мальчишки на хэллоуин. Худой, с округлой и упругой попой, которая была очень даже подкачанной, и от того бедра казались округлыми, как у девушки, больше ничего он не качал, занимался фитнесом, поддерживая форму тела, его часто путали с девушкой, а ему нравилось быть в центре внимания, он не такой как все, и общая серая масса им восхищалась. Они с Томом были нестандартной парочкой: один с косичкам по всей голове, накачанный, с изумительным телом, большим... внутренним миром, умом и сообразительностью, второй же: безумно женственный, с девчачьими замашками, манерный немного, от девушки действительно не отличишь. Округлая накаченная попа манила, узкая спинка иногда была сексуально открыта маленькой маечкой, или же топиком, плечи у Билла с детства узкие, и быть широкими как у Тома не планируют. Им и так хорошо. Два фрика, у которых пирсинг на лице, а некоторые думали что и не только на лице... У Тома пробита нижняя губа, нос с круглым кольцом с правой стороны, закрепленный маленьким, но острым шипом, и ему это просто безумно шло, как и Биллу, у которого был пробит язык, нос, только у него был септум, в нижней губе симметрия, бровь тоже, уши, по семь серьг в каждом, и сосок... Том так облизывался глядя на него... В общем, они были идеальной парой, безумно подходили друг другу, но сами этого не понимали, как эффектно смотрятся вместе, какое впечатление производят на окружающих, и сколько парней и девушек мечтают попасть к этим двоим в постели, а можно и к обеим сразу. Это было безумие, они вместе создавали жгучий коктейль из сексуальности, дерзости, гордости и недоступности, они разрывали танцполы клубов, и были вдвоём, но никто не знал, что эта черноволосая бестия плачет от безответной любви к своему лучшему и самому любимому другу. Пусть мама думает что я маленький и глупый, я не смогу ей рассказать всех своих чувств к Тому, но поплакать ей в плечо хочется, от этого намного легче, она снимает швы с моего кровоточащего сердца, залечивая, замазывая мазью, она лечила меня, становилось легче, а потом я рыдал, вновь разрывая Сердце на куски, мелкие и средние, рассекая плоть, чувствуя ладонями красную и липкую... Она стекала между пальцев, горячая кровь... воняет мокрым металлом, противно... Безысходность. -Алло, Би-би, приветик, зайка, приходи ко мне сейчас! -счастливая улыбка на дрожащих и мокрых губах, я срываюсь с места, бегу в ванную, отключаясь, даже не ответив. Вымываюсь, точнее мою лицо, стираю потекший макияж нежным молочком, которое типа увлажняет кожу, ага, знаю я. -Мам, я к Тому! -сбегаю со второго этажа, перепрыгивая через две ступени, я накрашен, лицо бледноватое от количества пудры и тоналки, что я вылил на себя, скрывая следы от горьких слез о нём... Карие глаза густо подведены черным карандашом, ресницы накрашены тушью, губы под тонким слоем персикового блеска, родинку я замазал... Волосы у корней приподнял, одел блестящую серую кофточку, черные узкие штаны, массивные сапожки на каблуках, и естественно множество колец, браслетов, сережек, и блёсток. Том живет домом позже, поэтому, гордо продефелировав метра три, я чуть не поцарапал дорогой айфон ногтями с черно-белым маникюром, позвонил Томке, и стал ждать, пока эта дива не выйдет из дому... -Би-би, ты чего грустный такой? -он приобнял меня за талию, а я чмокнул его в щёку. Такое своеобразное наше приветствие, но я млею от его сильных рук, мягкой кожи, голоса и запаха. Такие вольности нам позволены, мы слишком близки... -Да говнюк один испортил, с бабой трахался, пока его лучшему другу было до жути скучно! -рязглядываю птичек на деревьях, типа я сейчас и не о себе говорю, типа мне абсолютно пох, это не я рыдал в подушку.... -Милый, не бушуй, ты же мне дороже всех этих шлюх! И прекрасно это знаешь! -он уткнулся мне носом за ушко, приятно грея дыханием шею, и обнимая за талию, сцепляя руки на животе... Не отпускай меня, зай! -Так, знаешь что, я жутко хочу жрать, а отец опять сделал свою запеканку, она мне уже поперёк горла стоит, мама устроила бойкот и не готовит! Спасай, Би, спасай парня, а? -парня... Ты даже не знаешь, что я всей душой хотел бы быть для тебя любимым, желанным и самым дорогим, но к сожалению... Притворно цыкаю, выпутываясь из его рук, и иду к своему дому, призывно качая бедрами. Давай, подойди, сожми меня, укуси за шею, толкнись напряженным членом между ягодиц, крепко обхвати руками... Ох, черт! -С тобой все хорошо, солнышко? -я застонал... Позорно застонал от своих фантазий, как бы не начать возбуждаться, а то Том запалит же... -Вспомнил одну девочку, на днях познакомился, какие у неё сиськи... -а самому блевать от своих слов хочется, так противно, что хихикаю и под предлогом смущения, торможу, и утыкаюсь носом в пахнущую шею друга, который заулюлюкав, приобнял меня... За зад?! -Я знал, что ты натурал, ну чувствовал же...!!! -хохотнул он, сжимая мою правую ягодицу, а у меня перед глазами так четко все поплыло... -А ещё, знаешь что я чувствую?! Что ты мне бессовестно врешь, и любишь либо трахаться в попку, либо трахать попки, при том совсем не девчачьи! -хитро протянул он, а я совсем засмущавшись, ущипнул взвизгнувшего Тома за попу, и развернувшись, открыл дверь, проходя сразу же на кухню, слушая как мама ворчит что-то на счет грязной обуви. Люблю маму. -Симона, он ущипнул мою дорогоценную попку!!! -завозмущался Том, заходя в помещение и сразу же прыгая за стол, смирно слаживая руки перед собой. -Ай, плохой мальчик, а знаешь, что я в окно видела, а, Том? Как ты сжимал его правую ягодичку! -сощурив зеленые глаза, она подперла подбородок правой рукой, и вплотную приблизилась к Тому, который покраснев, отвернулся, обиженно засопев. -Так-то лучше, херали возмущаться! -засмеялась она, и поставила две тарелки, на которых была... Картофельная запеканка!!! -Симоооооонааааааа! -закричал Том, роняя черноволосую голову себе на руки. -Что, милый? -Отец третий день её готовит! -заныл он, опять тыкаясь лицом между ладоней, завывая о своей нелегкой. -У меня есть ещё икра из... -Двайте! -...Дыни! -Ну нееет! -я засмеялся и взял его за руку, таща через весь дом, и так как мы не снимали обувь, одевать ее не пришлось. -Пойдем в Макдональдс, перекусим! -сказал я, отпуская его руку, хотя не хотелось просто жутко, она у него тёплая, приятная, и кожа нежная. Мрр. -Угу, а ты потом сваришь мне что-нибудь?! -такой жалостливый тон, а у меня сердце бьется так часто и волнительно, приятно. -Конечно, милый, не будешь же ты гололным у меня! -нервный немного, странно... -Я хотел спросить... -Конечно спраши... -А в попу сильно больно первый раз? -...вай... Том ... -Я... Би-би, я походу... Ну... Это, в парня влюбился... -и тут мой мир рухнул, медленно, но верно, стены падают, не сотавляя ничего, лишь руины и пыль, от которой становится больно и тяжело дышать... Этого не может быть, мой Томми... Я же его потерял... -Не знаю, Трюмпер, и вообще, я что-ли пидор, в зад ебаться!? Трубочист хренов! -я зол, нет, я не просто зол: я в ярости. Я его ненавижу, этого долбоеба, в которого влюбился Томми, мой любимый... И он теперь не будет засыпать со мной, обнимать, ведь за ним будет следить его особенная шлюха мужского пола, как же я ненавижу! -Билли... -такой расстроенный, такой потерянный, как будто котенок, на котрого просто так накричали, и ещё пнули в придачу. Надо с ним мягче, я всё ещё люблю его, и своими колючками наверняка причиняю дорогому мне человеку безумную боль. -Том, ну я что знаю? Я же не пи... Гей! -делаю акцент, чтобы было ясно что типа не одобряю, хотя хочется сейчас обнять, поцеловать, вот здесь, посреди улицы, посреди всей этой суеты, на котрую в основном мы не обращаем внимания... -Ладно, забей, солнышко! -и так горько и совестно от ласкового "солнышко"... Какой же я придурок! Подхожу и обнимаю, как и хотел, мы стоим посреди аллеи, на нас пялятся люди а нам срать... Он обнимает меня в ответ, сильно прижимая к себе и с шумом втягивая запах моих волос, а я таю, хоть и понимаю, что такое для нас нормально, выгибаюсь, пытаясь прижаться, яростнее сжимая пальчиками его черную мантию без рукавов. -Мой маленький, помоги мне разобраться, такого раньше не было, я начал замечать в нём всё новое, как будто был слеп, это Мартон, из Б-класса! -и я прикрыв глаза, выпускаю наружу горький поток слёз, стараясь делать это бусшумно, а Том дышит мной, все сильнее прижимая к себе так, что мы будто сливаемся в одно целое, изгиб к изгибу, и между нами ни единого свободного. -Пусти все на самотёк, а я помогу его завоевать! -хриплю я, и стираю с щёк мокрые дорожки. Макияж этот уже водостойкий.. -Ты чего? -Счастлив за тебя! -улыбаюсь. Сука! Больно-то как. -Мы идем кушать? -Конечно! -мы поужинали, решили прогуляться, было уже чуть-чуть темно, а мне прохладно, и Том накинул на меня свою мантию, оставаясь в одной майке и сводя меня с ума... Его руки прижимали к себе, грея и давая тепло, делясь и отдавая себя. -Как хорошо... Би-би, тебе сильно холодно? Может уже пойдём? -заботливый... Приятно очень, так и хочется заулыбаться, примкнуть губами к шее и долго вылизывать её, пробуя на вкус и пытаясь запомнить, хочется обнять и не отпускать, обнять и целовать одновременно... Любить и не забывать. -Нет, зай, не холодно! -улыбнулся. Потер его ладони своими, засмеялся, останавливаясь... -Ты чего? -За что мне тебя такого дали? -как Чеширский кот улыбаясь, сказал я. А Том сначала удивившись, погладил меня по волосам, зацепая браслетиком серьгу. И будто извинившись легко мазнул губами по моей скуле, заставляя застыть и прикрыть глаза, мечтательно улыбаясь, но распахнув глаза, я почувствовал мягкость его губ на своих, и неверяще отошел назад на пару шагов. -Томми... -Ты чего, Би-би? Больно зацепил? -показалось?! Господи! Сердце колотится как ненормальное, заставляя хватать ртом холодный воздух. Хочу убежать и подумать. Крепко, чтобы переосмыслить и вспомнить те прекрасные ощущения, которые не могли быть глюком... С того дня, Том держался от меня по дальше, не обнимал так часто, как раньше, да, обнимал за талию при встрече, да, я целовал его щёку и как всегда на секунду застывал, чтобы сохранить это до конца дня... Но теперь он будто жахается меня... Это очень больно, особенно когда хочу прижаться крепче, вдохнуть любимый запах, сойти с ума на две секунды, а он не разрешает... Началась школа, и я как всегда в воскресенье ночевал у Тома... -Томас, мы идем? -Да, жди еще пару минут! -он выходит из своей гардеробной, а у меня аж дыхание перехватывает: черные брейды блестящими прутьями тянутся по всей голове, падая на мощные и широкие плечи, обтянутые черной майкой, накачанные и сильные, которые хочется царапать в экстазе и выгибаться от резких и яростных толчков внутри... И так невероятно - сладко потянуло внизу живота, что я невольно громко выдохнул и уставился на впервые в жизни обтянутый так туго пах любимого друга... -Том, это... -Что? Плохо? Мне переодеться? -я видел контуры его члена через плотную ткань кожи, он был немного няпряжен, и мне выносило мозги от этого крышесносного вида... Хочу. -Нет, нет! Тебе... Очень хорошо! -Ага, я вижу, что у тебя аж приподнялся! -О Боже, Том! -Молчу! Ну, я был прав на счет твоей ориентации...?! -Нет, мне нравятся девушки! -Тебе трудно признать Это? -почему-то крикнул он, сжав кулаки, а я ничего ровным счетом не понимал, что с ним такое. Все так запутанно и скомкано, все эти действия и жизнь в целом, буд-то рывками. Непонятно. -Эм, ладно, мне нравится один парень. -И кто он? -такой безразличный голос, что аж тошнит, мы спустились на первый этаж, где на кухне колдовала над кипящими кастрюльками мама Тома. -Я не хочу есть! -сказал он, опередив маму, которая собралась позвать нас завтракать. И потащив меня за локоть на выход, он бурно дышал, а я не мог оторвать взгляда от его напряженной спины и ягодиц, таких подтянутых и округлых, наверняка упругих и нежных на ошупь... -Это... Дин! -Кто? Этот зануда и ботан? -я остановился, складывая руки на груди. И что он себе думает? Я вообще не понимаю его последнее время, он такой эмоциональный и странный, началась вся эта поебень относительно недавно, но я никак не могу понять: из-за чего он такой стал? Может я что-то не то сделал?! Или сказал?! Как я устал, блять! -Ты чего? -Том, базар по-проще! Мы с тобой сколько дружим, что за еботня происходит? -Ничего, прости, солнышко! Просто всё так навалилось! -И он обнял меня, прижимая к себе так крепко, что уткнувшись носом ему в грудь, я почувствовал не только мягкий запах его духов, а и запах его собственный, такой родной и сладкий, нос щекочет и хочется вдыхать снова и снова, но Том меня неправильно поймет... -Ты очень хорошо пахнешь! -тихо сказал я, сильнее вжимаясь в его накачанное тело, ох, какие мышцы! -А ты пахнешь лаком для волос, чем-то сладким, вкусным! А можно я тебя укушу?! -я засмелся и кивнул, но вское, почувствовав мягкие горячие губы на своей шее, мои ноги подкосились, но Том держал крепко, не отпуская, и я закусил губу, отклоняя голову для большего доступа, на что Том картинно рыкнул, и легонько прикусил нежную кожу на шее, и я застонал... Друг возбуждал до звона в яйцах, я сейчас просто его трахну, прямо на улице... -Прости, слишком больно? -он начал целовать то место, немного касаясь (наверняка красных) пятен языком. И я уже знал, что мой член упирается в его бедро, но Том молчит, и я нихрена блять не понимаю, казалось он так увлекся, что не видел ничего кроме моей шеи и свои рук, которые легли на мою попу, легонько сжав её, и услышав тихий стон, я застонал сам... -Том, Томми, что ты делаешь?! -еле слышно сказал я, не открывая глаз, но немного надавливая на его грудь, и увидев напряженный член, который сковывает такая непривычная материя, я тихо выругался, прикрывая рот ладонью, чтобы отрезвить себя немного, и укусил в центр ладони. -Прости! Прости, би-би! Я... Я просто, ты же знаешь, в общем! -он неловко переступил с ноги на ногу, опуская руку ниже и поправляя свой готовый к действиям орган, а мне резко захотелось пить, потому что это я на него так подействовал!!! Не кто-то другой! Я! И от этого захотелось рыдать, ведь ему нравится другой... -Ничего, все нормально, мы оба заигрались! Пообещай, чтобы ни случилось, ничего не изменит наших отношений и ничто не разрушит нашу дружбу! Слишком тесную, но дружбу! -я улыбнулся, ласково проведя кончиками пальцев по немного колючей щеке, а он, вздохнув, радостно улыбаясь, чмокнул меня в указательный пальчик, приобнимая и ведя к машине. Постепенно наваждение спадало, а я успокаивался, смотря на профиль своего... друга?! Нет, больше чем друга, ведь не каждые друзья себя так ведут, вон, Густ с Гео, они разве целуются в щечки, обнимаются?! А они дружать с пелёнок буквально!!! Я не знаю, что такого в нашей дружбе, но по-моему, он что-то ко мне чувствует, я ведь не слепой, и замечаю что Том заводится, смотря на мое тело, он нежен и аккуратен со мной, в то время как со всеми груб и жестковат... Хотя, я не против чтобы Томас прижал меня к стене, и наконец-то трахнул, так, чтобы искры из глаз посыпались. Эх, мечты-мечты... -Мы приехали, выходи. -улыбнулся Томат, выходя из машины, а обойдя, помог мне, подавая руку и выводя из салона. Машина спортивная, красивая, чёрная... Мм, опять все смотрят, как же я люблю внимаение, эти взгляды... Шёпот в след, но... что?! -Да, они вместе! Лина видела как они целовались! Ага-ага... -и тут я заметил одну вещь: Том до сих пор держал меня за руку, его грубые большие ладони полностью закрывали мои тонкие ручки, и от этого было так тепло. Сигнализация пикнула, и мы пошли в школу... Даже не удивительно, все расступались и завистливо смотрели нам в след, кто-то кричал "Привет, Билл, Том!", но мы то знем, что с нами хотят подружиться только из-за того, чтобы быть на высоте, быть популярными как мы... И от этого обидно. Хотя, мы уже привыкли. По пути нам встретились Гео и Густ, они нам рассказали, что начали встречаться, я, конечно был шокирован, но поздравил их, довольно искренне, но по-доброму завидуя. Они конечно странно смотрятся вместе, но я рад за них. Очень. Все прошло впринципе как всегда, парень, который нравится Тому полный кретин, каких ещё поискать. Но я уважаю его выбор.