В толпе

Люси начала осознавать, что сейчас происходит, когда кончики пальцев Стинга довольно резким, но неуверенным движением коснулись кожи Хартфелии у ее уха,убирая лишнию прядь волос. Хоть даже движение его руки показалось довольно таки грубым, в нем чувствовалось смятение, чувствовалась та самая аура, от которой блондинку на протяжении всех этих дней бросало в дрожь. Но в то же время это чувство было не однозначно, казалось что он отводит этот локон с такой нежностью. И пусть это был всего миг, и в следующий момент вернулась та самая холодная и отталкивающая аура, но Люси не могло показаться. Она прочувствовала эту секунду, это мгновение, ей было достаточно чтобы сердце пропустило удар, и мир вокруг начинал уплывать. Стинг заметил, как вздрогнула Люси как только его рука коснулась лица девушки, и он сразу же ухмыльнулся разрывая, пока вторая рука все еще сжимала ее запястье. - Понравилось, блондиночка? - растягивая каждое слово лениво протянул Стинг, пока ошеломленная Люси еще пыталась переварить сейчас произошедшие. - аа..я. - пока Люси пыталась подобрать слова, ухмылка на лице парня все росла и росла. В какой то степени Стинг даже чувствовал облегчение. Это было легко и все остальное отошло на второй план. - Видишь, я же говорил тебе, что в конце недели ты уже будешь от меня без ума. - так же медленно протянул Стинг, нагло пялясь на смущённую девушку перед ним, которая все еще не понимала происходящие, и медленно отпустил ее руку, - я победил, какой мой приз? Как только стальная хватка стала более менее сдержанной, Люси слишком резко вырвалась, и Стингу не успев схватить ее руку еще раз, осталось лишь сжать кулак в воздухе, медленно его опуская, при этом ехидно ухмыляясь. Он видел,как девушка пулей выскочила из бара. Стинг заставил себя ухмыльнуться в сторону особы, ради которой он вообще полез к Люси, но невысокой девушки в другом конце бара не наблюдалась. Вот же, он убил двух зайцев сразу. Поставил на место свою бывшую девушку, и как бы напомнил той истеричной блондиночке, что бы не зазнавалась. Он конечно очень удивился, что Люси вот так вот легко поддалась на его поцелуй, Стинг ожидал вместо этого какую - нибудь истерику, а вместо этого понял, что блондиночка то походу на него запала, хотя может она сама этого еще не поняла, что ж от нее можно взять. В любом случае Стинг чувствовал удовлетворенее своего эго. Убедившись,что в баре он теперь остался один позволил себе вылить в себя все остатки в бокале, который сжимала его рука. После пару бокалов чувство удовлетворения, начало меняться на менее приятные ощущения. Стинг был готов чувствовать все что угодно, даже эту гребаную пустоту, которая преследовала его на каждом шагу уже больше года. В какой то степени он уже к ней привык. Конечно ему пришлось пройти свой путь к этой иллюзии понимания. Ему пришлось сначала эту пустоту признать. Признав ее, пришло понятия ее последствий. И кто же знал, что к этому можно привыкнуть, но парень привык. Он знал, понимал источник пустоты. Понимал, как можно заставить себя опять чувствовать хоть что то, залив эту пустоту напитком с градусом, желательно повыше и подороже или заполнив её с такими же пустыми дамами, как и он сам. Конечно,еще была работа в гильдии. Да, это самый лучший способ,хотя в последнее время этого становилось мало. Все же осознав пустоту, Стинг всегда знал как заполнить ее, потому что способов было много и их можно было найти всегда. А вот это чувство, что где то глубоко начало просыпаться в нем было заглушить нельзя. То чувство, которое осталось на его губах, на его руках, и медленно как яд проникало в каждую клетку его тела отравляя ее. Чертов хеннесси, может он просто перепил сегодня? Это чувство Стинг ненавидел. Старался держаться подальше, потому что в отличии от привычной пустоты, это чувство можно пробовать заглушить только одним способом. Эвклиф начинал себя ненавидеть, за то что сделал пару минут назад. Да, он добился нужного эффекта, заставив одну ненавистную ему особу уйти, и осознать свое место. Да, было прикольно позлить истеричную блондиночку. Но его жутко бесило, то что после всего лишь мимолетного поцелуя с какой-то блондинкой, тем более с этой Люси из "Хвоста феи", что после этого у него внутри остался какой-то осадок не давая ему покоя. Роуг не мог же оказаться прав. Стинг не мог себе признать, а может не хотел? Может за эти пару дней она ему стала действительно не безразлична? Эвклиф недовольно хмыкнул. Он ведь даже не хотел ее целовать. Да, она возможно была немного симпатична, красивое тело, отвратительный характер истерички. К тому же она была в его понимание враг, другая гильдия как никак. Он определенно не стал бы ее целовать, если бы не объявилась его старая знакомая. Определенно он поцеловал Люси только для собственной выгоды, а не потому что это мысль не давала ему покоя с момента их первой встречи на этом курорте. Стинг ухмыляясь попросил чтобы ему налили что-то еще, и на самом деле он был определенно рад, что Люси уехала из их..уже из его номера. Допив содержимое до дна, Стинг все же решился покинуть барную стойку, решив до конца поездки больше не пересекаться с Люси, и как можно быстрей покинуть этот курорт. *** Нацу пытался который раз сконцентрироваться на том, что говорит Лисанна, но его мысли возвращались опять к тому же моменту, где он был свидетелем поцелуя Стинга и Люси. Прошло уже какой-то время, с тех пор как он уже успел сто раз пожалеть, что зашел в этот бар. Нацу пытался об этом не думать, но как назло, чем больше он пытался тем больше возвращался в этот момент. Парень не понимал что он испытывает,ему хотелось бы больше всего в этот момент злится на Стинга, защитить Люси, уверяя себя что она там была несчастная жертва обстоятельств. Но вместо этого Нацу почувствовал жуткое разочарование. Он же видел, как Люси ответила на этот поцелуй. Он прекрасно видел, как она вздрогнула от одного лишь прикосновения. Он видел, как она замялась, и всего лишь через пару секунд резко удалилась из помещения, с этим легким румянцем на щеках. Он видел, и жалость к Люси постепенно превращалось в разочарование. Люси была тем человеком, на кого Нацу мог положиться, по крайней мере до этого момента. А теперь вместо этого Нацу испытывал к ней легкое отвращение, которое постепенно начинало расти.