Легенда "Роузтауна". Призрачная любовь

К завтраку тезки спустились позже всех. В столовой появились практически одновременно, едва не столкнулись у двери. Впервые за время пребывания в пансионате улыбнулись друг другу с утра, а не обменялись уничтожающими взглядами. – Доброе утро, – произнес Оливер. – Доброе, – отозвалась Оливия. Андерсон отошел в сторону, пропуская девушку первой. Стелла, сидевшая на своем обычном месте, намазывала масло на хлеб. Подняла глаза и тут же выронила бутерброд. Гэйдж проследила за его полетом и резюмировала: – Закон бутерброда. Как всегда, маслом вниз. Присев за стол, потянулась к хлебнице и взяла оттуда круассан с клубничной начинкой. Повернулась к Элинор, сидевшей рядом, и попросила: – Передай мне кофейник, пожалуйста. Кстати, всем доброе утро. – Доброе утро, – откликнулись все, сидевшие за столом, кроме Стеллы и её подруг. Ванда и Андреа до сих пор не могли простить Оливии выходку в саду, а потому предпочитали держаться от нее на расстоянии. Стелла пару раз моргнула, бросила нож на стол, протерла глаза, стараясь удостовериться в том, что зрение её не обманывает. Взгляд метался с Оливера на Оливию и обратно. – Как вы здесь оказались? – в конце концов, прошептала она. – А где мы должны быть? – миролюбиво поинтересовалась Гэйдж. – Это же не выдумка. Я своими глазами видела, как вы исчезли из коридора. Вы в воздухе растворились, а теперь... – Когда это? – Сегодня ночью. Они, – Стелла невежливо ткнула пальцем в Элинор и Камиллу, – тому свидетельницы. Вы с Оливером растворились в воздухе. Так все и было. Было же? Элинор и Камилла переглянулись. Лоренс отрицательно покачала головой. – Нет. Ничего подобного не было, – ответила равнодушным тоном Бейкер. – Тебе, наверное, приснилось. – Мне не приснилось! – повысила голос шатенка. – Оливер меня вчера задушить пытался. У меня, наверняка, синяки на шее остались. Она откинула волосы назад, чтобы продемонстрировать всем следы, но тем самым только усугубила свое положение. На коже не было никаких следов. Обитатели пансионата начали перешептываться, кое-кто даже посмеивался над девушкой. Стелла чувствовала себя отвратительно. Она была уверена: ночью тезки исчезали с территории пансионата. Ей это не приснилось! Но все вокруг, в один голос утверждали обратное. Говорили, что она всё придумала. На секунду девушка усомнилась в том, на самом ли деле сидит в столовой, разговаривает с окружающими. Может, это тоже сон? Стелла ущипнула себя за руку, почувствовала боль от щипка, но вокруг ничего не изменилось. Она не спала, все происходило наяву. – Ты переволновалась, – вкрадчиво произнес Оливер. – Я вчера вечером с тобой даже не пересекался. – Да идите вы все, – прошипела Стелла, комкая ни в чем не повинную салфетку и швыряя её в сторону Оливии. Не покончив с завтраком, девушка вылетела из столовой. Андреа и Ванда удивленно переглянулись и синхронно покрутили пальцами у виска. Чем больше времени они проводили в компании Стеллы, тем сильнее она их раздражала. Она не умела вовремя обуздывать эмоции. В своем стремлении быть лидером часто перегибала палку, вызывая у окружения приступы гнев. Близняшки не отличались особым умом, но даже они смогли понять, что соседка старательно дергает их за ниточки, будто марионеток, заставляя идти туда, куда нужно ей, говорить то, что приходится ей по вкусу. Их собственное мнение в расчет не берется. – Кстати, насчет прошлой ночи... – протянул Джастин, откидываясь на спинку стула. – Никто ничего сказать не желает? Оливер посмотрел выразительно на соседа по комнате и усмехнулся. – А что было прошлой ночью? – Вот и мне хочется знать, – отозвался Грин. Элинор ткнула Оливию локтем в бок и вопросительно вскинула брови. Момент возвращения тезок она благополучно пропустила, потому сейчас оставалось догадываться, каким образом пара снова оказалась на территории «Роузтауна». Гэйдж пожала плечами и вернулась к поеданию круассана. В столовой повисло неловкое молчание. Как всегда, общественность оказалась жадной до слухов, потому словам Джастина внимала с особым трепетом. Ждала, что парень вот-вот обнародует какую-нибудь сенсацию. Обличит всех участников спектакля, и в итоге станет понятно: Стелла не обманывала. – Тебе тоже приснилось, – беззаботно отмахнулся Андерсон, сооружая себе бутерброд с сыром и ветчиной. – И мне, и Тайлеру? Одновременно? Одно и то же? – Феномен коллективного сновидения, – ухмыльнулся Оливер. – Разве такого не бывает? – Никогда не слышала, – вмешалась в разговор Ванда. – Если ты не слышала, это не значит, что этого не существует, – отпарировал Андерсон. – Правда, мои дорогие друзья? – обратился к тройке молчаливых ботаников, сидевших на другом конце стола, несколько обособленно ото всех. – Теоретически, да, – поправив очки, произнес Йен, несколько удивленный тем, что Оливер решился с ним и его соседями заговорить. – Практически... На самом деле, я тоже никогда прежде не сталкивался с явлением коллективных сновидений. – Так это в городе, – мечтательно протянула Элинор, подперев ладонью щеку. – Здесь атмосфера подходящая. Тайны, легенды, цветочки, любовь... Все окутано легким флером романтики и мистики, а потому и сны появляются соответствующие. – Соответствующие? – удивился Коул. – Ты о чем? – Ну, – Бейкер задумалась на минутку. – Легенду о парочке из «Роузтауна» все знают? – все послушно кивнули. – Так вот. Парочку знают все. Может так случиться, что кому-то они начнут сниться, во время прогулок по острову привидеться. Все-таки, люди живы до тех пор, пока о них помнят. А о паре Эдельвейс и Оскара не забывают никогда. – Что глупо, – не удержалась от комментария Оливия. – А, по-моему, романтично, – возразила Камилла. Оливия недовольно фыркнула. Из головы не шли слова Оскара. Он был абсолютно прав, говоря, что люди незаслуженно возвысили их с Эдельвейс любовь. Никто не знал, что творилось в их жизни, никто не был свидетелем тех событий, потому-то и запомнили лишь то, что влюбленные погибли в один день. Как в многочисленных романах. Правда, по иронии судьбы пропустили такой немаловажный этап, как жили вместе долго и счастливо. На поверку их история любви оказывалась не более чем красивой сказкой, не имеющей ничего общего с реальностью. Оскар и Эдельвейс из легенды были придуманы целиком и полностью. Существовавшие в действительности прототипы не имели ничего общего с теми образами, с которыми их ассоциировали. – Ничего романтичного там нет, – продолжала упорствовать Гэйдж. – С чего ты взяла? – нахмурилась Лоренс. Оливия хмыкнула. – Я просто знаю. Откуда знаю – другой вопрос. – А откуда знаешь? – полюбопытствовал Джастин. – Сорока на хвосте принесла, – проворчал Андерсон. – Какая, собственно, разница? – Она говорит с такой уверенностью, словно жила в то время, – протянул Грин. – Потому-то я и заинтересовался. – Может и жила, – отстраненно бросила Оливия. – В каком смысле? – В прямом. Гэйдж допила кофе и поставила чашечку на стол. В столовой уже во второй раз за день повисло молчание, нарушаемое лишь изредка стуком столовых приборов о тарелку. Ботаники придерживались здорового образа жизни, обязательной составляющей которого значилось правильное питание. Сухомятка и сладости им не подходили. Оливер приподнял уголки губ в ухмылке, поднес ко рту чашку кофе. – Не сомневаюсь, – произнес тихо. Джастин, тем не менее, услышал. Его подозрительный взгляд устремился в сторону соседа по комнате. – Такое чувство, что в «Роузтауне» массовое помешательство, – сказал со вздохом. – Это даже не смешно. – Никто и не смеется, – обрадовал его Оливер. – Хочешь сказать, что это все не шутка? Оливия жила в то время и знает, как, на самом деле, развивались отношения легендарной пары? Гэйдж посмотрела на Джастина говорящим взглядом, но комментировать его заявления не стала. Оливер подмигнул ей и произнес серьезным тоном, без оттенка насмешки: – Разумеется. И я вместе с ней. Не хотел этого говорить при всех, но мы – призраки. Потому-то и исчезаем на глазах у других людей, ходим сквозь стены и умеем бегать быстрее гепардов. – Ещё скажи, что вы светитесь на солнце и питаетесь кровью животных, а то и людей, – фыркнула Андреа. – Кто-то перечитал современных романчиков о вампирах, – Элинор презрительно констатировала очевидный факт. Андреа нахмурилась. Она не ожидала такого ответа. – Хочешь сказать, что у меня нет литературного вкуса? – спросила, насупившись. – Нет, этого я не говорила. Просто не понимаю, к чему ты упомянула «Сумерки». Мы о призраках говорим, а не о вампирах. – Кстати, я пошутил, – сказал Андерсон. Одна из близняшек засопела, как рассерженный ежик, но предпочла больше в дискуссию не вступать. Все равно победа оказалась не на её стороне. – Насчёт полёта..., – неуверенно начал Тайлер. Все взгляды моментально обратились в его сторону. – Что? – поторопила Элинор. – Ой, Коул, умоляю, не начинай сначала свои сказки, – закатив глаза, простонал Грин. – Один раз я тебя выслушал и даже ничего не сказал. Но слушать повторно этот бред не намерен. – А мне интересно, – встряла Бейкер. – Говори, если начал. Тайлер нервничал, это было видно по его растерянному взгляду и немного подрагивающим пальцам. Парень комкал в руках салфетку, не зная, как начать рассказ, чтобы не выглядеть в глазах окружающих сумасшедшим. Его откровения могли шокировать непосвященных, но тех, кто уже был знаком с тайнами «Роузтауна» ничто не смущало. Джастин считал признание Тайлера несусветной глупостью, близняшки смотрели с подозрением. На их лицах отчетливо читалось недоумение. Клуб ботаников, или мальчики из третьей комнаты, как всегда, были погружены в себя, и на разговоры за общим столом не отвлекались. Реагируя исключительно на реплики, обращенные к ним. Обращались к ним редко, потому парни продолжали завтракать в молчании. Камилла ничему не удивлялась. Легенды, общение с мистером Брауном, рисунки, появляющиеся на листках и исчезающие, сделали свое дело. Элинор с самого начала была нацелена на поиски необъяснимых явлений, потому за каждую возможность узнать новое о тайнах пансионата хваталась с энтузиазмом, как нищий, которому предложили миллион за плевое дельце. Оливер и Оливия больше не были скептиками. События, произошедшие в жизни, заставили тезок пересмотреть свои взгляды на жизнь. Потому все они с нетерпением ждали рассказ Тайлера. – Мне тоже интересно, – подбодрил соседа по комнате Андерсон. – Идём отсюда, – потянула Ванда сестру. – Такое чувство, что здесь все с ума посходили. Не хотелось бы мне повторить их судьбу. Так что лучше обезопаситься. – Сумасшествие воздушно-капельным путем не передается, – блеснул интеллектом Деррен. – Это генетическое заболевание, передается по наследству. Девушки метнули в сторону умников уничтожающие взгляды и гордо удалились из столовой. Деррен пожал плечами, так и не поняв, что вызвало неприятие у обитательниц пансионата. После чего вернулся к чаепитию. Он пил чай, прихлебывая. На время в столовой вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь глотками. Несколько взглядов вперились в компанию ботаников. – Ребята, а, может, в беседку перейдем? – предложила Элинор. – Там нам будет спокойнее. – Я – пас! – поднял руку вверх Джастин. – Нет никакого желания слушать тот бред, что несёт Коул. Он перечитал романтической поэзии, теперь ему везде мерещится чушь. – Ничего мне не мерещится! – вспылил Тайлер, вскакивая с места. – Это, на самом деле, было. Не верить – твоё право. Но не навязывай другим свое мнение. – Это ты не пудри мозги окружающим, Нострадамус местный! – вышел из себя Грин. – С самого первого дня меня бесишь. То он клевер на удачу собирает, то розовые лепестки на чай сушит, то вирши свои декламирует. Да кому это всё нужно?! – Замолчите оба! – рявкнула Элинор, стукнув руками по столу. Парни послушно замолчали, даже желания спорить не возникло. – Вы мне напоминаете двух баранов на горной дороге, – припечатала девушка. – Столкнулись, и никак не можете определиться, куда вам нужно идти. Никто не желает уступать дорогу. При желании могли бы понять, что дороги две. Один не верит в сверхъестественное, другой верит. Переубеждать друг друга не стоит. Все равно ничего не добьетесь. – Почему это? – усмехнулся Джастин. – Потому что люди, подобные тебе, верят исключительно тому, что видят, – ответила Элинор. – Можно сколько угодно доказывать тебе что-то. Ты останешься при своём мнении. – Не самое плохое качество для мужчины. Он должен уметь отстаивать свою точку зрения. – Должен, – согласилась Бейкер. – Только не всегда следует идти напролом. Можно стать чуточку пластичнее. – Мы в беседку-то идём? – спросил Оливер, подбрасывая в руке апельсин. – Можем голосование провести «за» и «против», – предложил Грин. – Все и так знают, что ты против, – вздохнула Гэйдж. Оливер бросил ей апельсин. Девушка фрукт поймала и тут же вонзила ногти в кожуру. В воздухе появился ярко-выраженный цитрусовый аромат. Оливия старательно очищала фрукт от кожуры и пленок, разделила его на две части и одну протянула Оливеру. Андерсон благодарно улыбнулся и одними губами произнес: – Спасибо. – На здоровье, – так же тихо ответила Гэйдж. – Так и будете отнекиваться, парочка? – обратился к ним Джастин. – В общем, говоря про вечерние события, я подразумевал ваше совместное пребывание в комнате, а не таинственные исчезновения, о которых я вообще ничего не знаю. – Мы не парочка, – процедил сквозь зубы Оливер. – Ну да. Так я вам и поверил. Камилла деликатно кашлянула, обращая внимание окружающих в свою сторону. – Быть может, не будем ссориться? – внесла она предложение. – И дадим слово Тайлеру. Он давно хочет сказать... – Поделиться своими странными снами, – уточнил Коул. – Странными снами? – насторожилась Оливия. – Тебе тоже снился пожар? Тайлер отрицательно помотал головой. Ботаники, поняв, что разговор в столовой окончательно ушел в сторону мистики, быстро разделались с напитками и удалились. Необходимость идти в беседку отпала сама собой. И здесь заговорщикам больше никто не мешал. – Между тем, не думайте, что я забыл о своем вопросе, – хитро прищурив глаза, заявил Джастин. – Я уверен, что вы были сегодня ночью в комнате. Вдвоем. – Просто неудачно телепортировались, – криво усмехнулся Андерсон, отправляя в рот дольку апельсина. Джастин непонимающе моргнул. – Теле... Что? Хочешь сказать, что вы, на самом деле, исчезали? – Не по своей воле, – довольно лаконично отозвался сосед по комнате. – А по чьей? – Мы сегодня рассказ о снах услышим или нет? – поинтересовалась Гэйдж, озадаченная вопросом вещих сновидений. – Полагаю, нам все-таки стоит сменить местоположение, – сказала Элинор. – Столовая – не то место, где можно откровенничать обо всем на свете. Понимаете? Здесь всегда открыты двери, потому любой желающий сунет любопытный нос в наши дела. А мы вроде секретные планы разрабатываем. Разве нет? – Думаю, Элинор права, – согласно закивала Камилла вместе с Тайлером. Они вообще часто сходились во мнениях. Видимо, Таро Камилле не солгали, и Тайлер появился в её судьбе не случайно. Эта встреча обещала, если не любовь до гроба, то крепкую дружбу, однозначно. – И куда мы пойдем? – меланхолично протянул Джастин. – В комнату. Или в вашу. Или в нашу. – В нашу, – подняла руку вверх Оливия. – Вот и здорово! – обрадовалась Бейкер. – Вопрос с местом встречи клуба любителей мистики решен. – Где тут любители мистики? – тяжело вздохнула Камилла. – Разве что одна ты. – Мы – жертвы обстоятельств, – поддакнула Оливия. – Иди уже, жертва, – проворчал Андерсон. Проходя мимо девушки, он не упустил возможности дернуть её за косичку. – Эй! – возмутилась она. – Больно же! – Извини. Оливер обезоруживающе ей улыбнулся, а потом сделал то, чего от него явно никто не ожидал. Подхватив Оливию на руки, он вышел из столовой. – Что это было? – удивленно спросил Джастин. – Чокнутая парочка, – пояснила Элинор. – С каких пор он её на руках носить начал? – С некоторых. – Мне кажется, или вы от меня что-то скрываете? – нахмурился Грин. – Тебе не кажется. Мы скрываем, – усмехнулась Камилла. Джастин покосился в её сторону с подозрением. Девушка обычно выглядела очень тихой и сдержанной. Сейчас ничто не напоминало о стандартном имидже. Грина безумно интересовало, какие ещё сюрпризы его поджидают в, казалось бы, досконально изученном «Роузтауне»? * * * Некоторое время им потребовалось для того, чтобы разместиться в комнате. Камилла держалась за руки с Тайлером, потому и села рядом с ним. Элинор забралась на подоконник, Джастин присел на стул. Оливер растянулся на кровати, закинув руки за голову. Оливия, несколько раздраженная тем, что её место заняли, стояла, скрестив руки на груди. И время от времени косилась в сторону Андерсона, отвечавшего на каждый взгляд неизменной улыбкой. Девушка не сдержалась и показала ему язык. Оливер метнул в нее подушкой. Гэйдж подушку поймала и бросила обратно. Подушка пролетела мимо, попав в руки Тайлеру. Провожая вещь взглядом, Оливия пропустила момент, когда её схватили за руку, и потянули на себя. Вскрикнув, Гэйдж все же шлепнулась на кровать, и была тут же заключена в объятия. – Снова Оскар? – спросила недовольно. – Нет. На этот раз я. – Понятно. – Полагаю, ночью мне ничего не привиделось, – протянул Джастин, все время внимательно наблюдавший за парочкой. – Как знать, – ответил Оливер. – Кстати, о ночи, – подал голос Тайлер. – Надеюсь, на сей раз никто не будет меня перебивать, и у меня получится рассказать то, что я хотел. Все согласно закивали, подтверждая, что мешать рассказчику не будут. Только Грин многозначительно подвигал бровями, без слов говоря, что остается при своем мнении. Никто на Джастина особого внимания не обратил. Оливия помимо всего прочего была занята анализом собственных ощущений. Оливер сидел на кровати точно в той же позе, что и тогда в доме. Его ладони покоились у нее на талии, грудью он прижимался к её спине. Теплое дыхание касалось затылка, и оно было... Оливия никак не могла подобрать слова для того, чтобы охарактеризовать его одним слово. Мягкое, немного неровное и даже, в некоторой степени, чувственное. Девушке было приятно, и в то же время не по себе от того, что она находится так близко к Оливеру. Сколько себя помнила, она всегда была окружена парнями и не испытывала трепета при общении с ними. Вела себя в присутствии представителей противоположного пола уверенно, даже раскованно, могла без стеснения поучаствовать в любом разговоре. О смущении даже речи не шло. Но с Оливером все складывалось иначе. Гэйдж не могла подобрать объяснение своим поступкам и ощущениям, но рядом с Оливером она ощущала себя обыкновенной девушкой. И даже время от времени ловила на мысли, что хочет быть рядом с ним настоящей кокеткой. Женственной, утонченной, немного застенчивой. Это чувство настораживало и пугало. – Вторую ночь подряд я вижу странные сны, – начал тем временем Коул. – Быть может, это и не сны, а нечто, происходившее наяву. В свете последних дней я начинаю сомневаться во многом. Запутался. Не знаю, где сейчас пролегает тонкая грань между действительностью и выдумкой. В первую ночь я видел Оливера. Он был одет не в свои повседневные вещи, а в нечто парадно-выходное. Фрак, белые перчатки... Кажется, ещё и цилиндр на голове был, но это под сомнением. Так вот, Оливер парил в воздухе. Это звучит очень глупо, сам понимаю. Тем не менее, Оливер парил с цветка на цветок. Балансировал на одних носках, не опускаясь на стопу, и напевал песню «милый Августин». А потом исчез так же внезапно, как появился. Во второй раз я видел в саду девушку... Оливию. Она была облачена в красное платье. Тоже порхала над цветами. Но, в отличие от Оливера она не ограничивалась одним полетом. Оливия срывала цветы, но они все равно оставались на месте. Словно раздваивались. Она срывала один, а на месте оставался точно такой же. – Клиника, – процедил Джастин, перевесившись через спинку стула. – Пора вызывать специалистов. Или же просто пригласить сюда... – Но разговор с Камиллой расставил всё по местам, – продолжал Тайлер, не обращая внимания на замечания Грина. Заинтересованные взгляды одновременно обратились в сторону Лоренс. Девушка почувствовала себя не в своей тарелке. Внимание ей никогда не льстило, скорее, заставляло смущаться. Сегодняшний день не стал исключением. Камилла покраснела. По щекам пошли лихорадочные пятна. – И что ты ему сказала? – спросила Элинор. – Я... – Она пояснила мне некоторые моменты, – улыбнулся Тайлер. – Не ругайте её. Это случайно получилось. – Ха, даже я заинтересовался, – снова не упустил случая вставить реплику Джастин. – Что такого могла сказать Камилла, что ты перестал сомневаться, и теперь считаешь свои видения достойными внимания? Элинор метнула в сторону Грина недовольный взгляд. Парень тут же замолчал. В присутствии Элинор он старался показаться круче, чем был на самом деле. Дело тут было не столько в симпатии или влюбленности, а в том, что Джастин чувствовал силу, исходившую от девчонки. Когда в автобусе она говорила о своих колдовских способностях, Грин, естественно, не поверил. Решил, что это очередной розыгрыш. В своей жизни он встречал девиц, помешанных на всяких магических штучках и называвших себя колдуньями, но, на деле, ничего не умеющими. Они были, скорее, смешными, нежели внушающими уважение. С Элинор все обстояло иначе. Чувствовалось в Бейкер нечто особенное. При взгляде на нее так и рвалось с языка слово: ведьма. Девушка отвернулась от Джастина и обменялась взглядом с парой тезок, спрашивая у них разрешения на разглашение секрета. Оливия обреченно махнула рукой, Оливер тоже. Они уже поняли, что долго конспирироваться не получится. В пансионате странности имели место быть. Даже самый отъявленный скептик к концу путешествия должен был поверить в чудеса. Гэйдж и Андерсон уже верили. – Дело в том, что упоминания об Оскаре и Эдельвейс не случайно то и дело всплывают в наших разговорах, – пояснила Оливия. – Мы с Оливером и есть те самые легендарные влюбленные. – Что? – Оскар и Эдельвейс имеют самое прямое отношение к нам, – ответил Андерсон. – Реально? То есть, это всё не выдумка? Вы – призраки? – продолжал допытываться Джастин, окончательно запутавшийся в ситуации, развернувшейся перед ним. – Нет. Не призраки. – Тогда вообще ничего не понимаю. – Вспомни нашу прогулку по библиотеке, – обратилась к Грину Элинор. – Я не зря полезла в архив. У меня появились определенные подозрения, и решила поискать ответы на вопросы. Либо подтвердить свои догадки, либо опровергнуть их. Единственное, что меня в тот момент интересовало – упоминание о пожаре на территории «Роузтауна». И список учеников того года. Среди них обнаружились Андерсон и Гэйдж. Не знаю, насколько стройна моя теория, но что-то подсказывает мне, что все мы так или иначе связаны с тем происшествием в пансионате. Все мы – потомки тех учеников. У наших родителей может быть другая фамилия, но в наших венах течет кровь тех, кто обучался вместе с легендарной парой. Оливер и Оливия – единственные, кто сохранил фамилии с тех пор. Имена легендарной пары звучали так: Оскар Андерсон и Эдельвейс Гэйдж. Оливия и Оливер полностью скопировали их внешность, до мельчайших подробностей. Разве что волосы у Оливера немного короче, чем у Оскара, а в остальном... Наши знакомые – не призраки. Они новое воплощение Эдельвейс и Оскара. Их перерождение. Джастин с трудом переваривал полученную информацию. От удивления даже рот приоткрыл. – Ничего себе, – выдал пораженно. Спорить с Элинор парень не решился. Она вызывала у него странный трепет, потому в перепалки с брюнеткой он не вступал. – К слову, не могу не заметить такую странную вещь. Стелла, имеющая виды на Оливера, приходится родственницей Бренде Уорен. Девушке, на которой изначально собирался жениться Оскар. – Твои сны совсем не глупые, – обратилась Оливия к Тайлеру, улыбнувшись. – В них большая доля правды. Полагаю, что и Эдельвейс, и Оскар время от времени наведываются в пансионат, чтобы посмотреть, чем он живет сейчас. И с мистером Брауном пообщаться. Он тоже умеет видеть призраков. – Садовник?! – удивленно воскликнул Грин. С каждой секундой он узнавал все больше подробностей, которые ставили с ног на голову его представление о жизни тихого пансионата, расположенного на тихом, уединенном острове. – Садовник, – поддакнула Камилла. – А по комнатам привидения не ходят? – с усмешкой спросил Джастин. Элинор улыбнулась. – Надеешься получить отрицательный ответ? Зря. – Почему? – Потому что и в комнатах призраки бывали. В первую после нашего приезда ночь. Иначе как объяснить букеты нашим тезкам с призывом вспомнить о прошлой жизни? Это могли сделать только призраки. Улыбка с лица Джастина тут же сползла. Последние надежды оказались разбиты. – Здорово, – промямлил он. * * * – Как ты думаешь, что нам придется делать? – спросила Оливия, опускаясь на сидение. Сорвала травинку и принялась задумчиво её жевать. Оливер забрался на скамейку с ногами, расположился со всем комфортом, так что Оливии пришлось устраиваться на самом краешке. Обсуждения затянулись. В какой-то момент они окончательно отклонились от выбранного курса, начали обсуждать события, не имеющие никакого отношения к паре из легенды. Мирный разговор перешел в общение на повышенных тонах. Джастин, даже получив подтверждение, отказывался верить в реальность всего происходящего, Элинор злилась. Камилла, как всегда, вздыхала тяжело, Тайлер осторожно обнимал её за плечи и пытался внушить мысль, что жизнь прекрасна. Коул вообще оказался неисправимым оптимистом. В былое время Оливер, наверное, даже позавидовал бы соседу по комнате, но в данный момент неиссякаемый оптимизм и вера в лучшее Андерсона раздражали. Оливия, насмотревшись на этот цирк, сослалась на плохое самочувствие и покинула комнату. Оливер последовал вслед за ней, ничего никому не объясняя. Его действия, разумеется, вызвали усмешку у Джастина. Начался новый виток споров на тему: кто прав, а кто виноват. Грин окончательно утвердился во мнении, что тезки не просто так друг за другом ходят. Даже если они не встречаются пока, то скоро начнут. Ведь симпатия у них есть? Есть. Немало, притом. Элинор тут же бросилась в атаку, заявляя, что симпатия эта – пережиток прошлого. Оливер и Оливия не испытывают друг к другу ничего. Просто время от времени попадают под влияние призраков. Тезки о своем решении не жалели. Доказывать окружающим что-то они не собирались. Общественное мнение их не волновало, намного сильнее заботили собственные ощущения. В отношениях оставалось много недосказанности. Оливия не могла определиться, что же чувствует к Оливеру. Он, в свою очередь, смутно понимал, чего хочет от девушки. Иногда позволял себе выходки вроде той, свидетелями которой стали его товарищи и соседки Оливии. Поступая так или иначе, Оливер не испытывал чувства вины. Он делал только то, что считал правильным. Но проходило совсем немного времени и появлялось странное чувство. Не отчаяние, не разочарование... Нечто близкое, родственное сомнению. Быть может, это не его желания? Не его чувства? Оливия ощущала нечто схожее. Иногда в душе зарождались ей самой непонятные чувства. Сродни влюбленности, но не то. Гэйдж все пыталась анализировать, но неизменно заходила в тупик. Никогда прежде не сталкивалась она с подобными чувствами, потому не могла наверняка утверждать: нравится ей Оливер или не нравится. Одно она знала точно: не раздавайся вокруг крики о том, что они обязаны быть вместе, определиться было бы намного легче. – Я как-то неуютно себя чувствую, – пожаловалась девушка, не особо рассчитывая на ответ. Оливер приоткрыл глаз и посмотрел на тезку с хитрой усмешкой на губах. – Почему? – Меня раздражает тот факт, что тайна перестает быть тайной. – Знают двое, знает и свинья, – собеседник озвучил общеизвестный факт. Оливия хмыкнула. – Понимаю, но все равно не могу смириться. Андерсон приподнялся на локтях и пристально посмотрел на Оливию. Улыбка с его уст не сходила, наоборот стала заговорщицкой, подначивающей. Гэйдж тоже смотрела на своего собеседника, не отводя взгляда, только пару раз удивленно моргнула, пытаясь понять, чем вызваны перемены в настроении Оливера. Отчего он то и дело с ней заигрывает, хотя раньше ничего подобного не наблюдалось. Гэйдж отвернулась. В голове поселился странный вопрос: что она делает не так. Раньше ни один парень не флиртовал с ней, считая, что Оливия Гэйдж – это отличный друг и собеседник, способный в трудной ситуации помочь советом, но вот, как на девушку, на нее никто не смотрел. Оливер ломал стереотип. Он воспринимал Оливию именно, как привлекательную девушку, а не как товарища. Под влиянием восприятия своего прошлого воплощения или по собственному желанию, но всё же воспринимал. Додумать до конца свою мысль Оливия не успела, потому что в тот же момент ощутила прикосновение пальцев к своему подбородку. Погрузившись в размышления, она пропустила тот момент, когда Оливер сменил положение. Он больше не лежал на скамейке, он сидел рядом, всё так же прикасаясь к лицу Оливии, и ничего не говорил. – А ты хотела бы иметь одну тайну на двоих? – спросил, понизив голос. Оливии даже захотелось засмеяться. Она не привыкла к такому обращению. Вообще никогда не встречала парней, способных заговорить с ней так... Игриво, что ли? У девушки совсем не получалось охарактеризовать голос Оливера. – Например? – решила она подыграть. Голос её тоже прозвучал неуверенно, чуть смущенно. На деле, Гэйдж ничего подобного не испытывала. – Не знаю, – ответил Андерсон. – Хотя... Допустим, та же тайна, что и сейчас, но, чтобы знали о ней только мы с тобой. И больше никто. Оливер убрал руки от лица девушки, но сам не отодвинулся, продолжая сидеть слишком близко. – Если бы мы не посветили в нее Элинор, до сих пор задавались бы вопросом: что происходит? Почему мы говорим друг другу гадости, а уже через пару часов мирно общаемся. Куда таинственно исчезаем, и почему повсюду нас преследует запах гари. – Думаю, мы разгадали бы эту тайну. Не так быстро, но разгадали бы... – Мы бы поубивали друг друга, – засмеялась Оливия. – Ничего подобного! – возразил Оливер. – Да ладно... – Кстати, ты веришь в легенды? – Почему задаешь этот вопрос? – Пытаюсь составить план действий. – Что ты задумал? – прищурилась девушка. – Опять какую-нибудь гадость? – Разве я раньше делал гадости? – Сколько угодно. – Например? – Испортил мне настроение в автобусе. – Ты первая начала! – возмутился Андерсон. – Ты мог не обратить внимания. – Ты тоже! – Да-да. Особенно в тот момент, когда ты переставил мой рюкзак на пол и сказал, что он не станет возражать против такого обращения. – Но он, действительно, не возражал. – Зато я возражала. – А сейчас? Стала бы возражать? Оливия на секунду задумалась. Восприняла бы всё в штыки теперь, зная, какой Оливер, на самом деле? Или восприняла его появление не так агрессивно? В своих размышлениях она склонялась ближе ко второму варианту. Оливер не вызывал у нее былого отторжения. Да и тогда она могла удержать себя в руках, не вступая в перепалку. Однако что-то заставило ввязаться в скандал. Может, Оскар прав, и это не более чем отголоски прошлой жизни? Она относится к Оливеру настороженно, потому что помнит прежнее свое воплощение и не может простить тех издевательств? Но Оливер не виноват в том, что его далекий предок обладал именно тем характером. Потому грубить ему бессмысленно. Его поведению тоже можно было найти объяснение. Он мог подсознательно чувствовать нечто странное. Увидел её, и невольно появились в душе чувства. Тогда ещё не любви. Банальное любопытство. А скандал начался сам собой, потому что Оскару и Эдельвейс свойственно было общаться в такой манере. Оскар провоцировал, Эдельвейс молчала... Поведение Оливии сломало сложившийся стереотип. Вместо того чтобы прикусить язык, она начала кричать. – Молчишь, – немного разочарованно произнес Андерсон, но отодвигаться всё ещё не спешил. Он ждал ответа от Оливии, а она, казалось, не думала ему отвечать. Её молчание действовало угнетающе. Оливер чувствовал себя немного глупо, фактически признавшись в своей зародившейся симпатии, но, не получив на нее ответа. Девушка увлеченно растирала траву носком кеда, не зная, что сказать. Да, ей, безусловно, было приятно это внимание, но как реагировать на него, девушка не определилась. Оливии казалось, что любое действие с её стороны будет в глазах Оливера глупым. – Скажем так, я не стала бы с тобой скандалить, но рюкзак тебе все равно не доверила, – нашлась, наконец, с ответом. Подняла глаза и спросила: – Ты задаешь этот вопрос потому, что тебе интересно? Или потому, что в тебе снова просыпается Оскар? – Мне интересно, – без колебаний выбрал Андерсон первый вариант. – Знаешь, у тебя такая очаровательная веснушка на носу, – добавил спустя несколько секунд молчания. – Веснушка? Одна? – удивилась Оливия. – И которая из них? – Вот эта, – засмеялся Оливер, показав пальцем на одну. – И вот эта тоже. Да и остальные не хуже. Они все очень милые. – Никогда не думала о своих веснушках, как о милых. Правда, ненависти особой к ним тоже не испытывала. – И правильно. Не нужно их ненавидеть. Потому что они классные. – Классные веснушки? Впервые встречаюсь с такой характеристикой, – присвистнула Оливия. Почему-то разговор о веснушках её забавлял. Никогда прежде ей не приходило в голову разговаривать о своей внешности с окружающими людьми. Оливер с трудом сдерживался. Ему отчаянно хотелось поцеловать каждую веснушку на переносице, и это даже самому казалось глупостью. Оливия могла отозваться о его мыслях намного грубее. – А помнишь, в день прибытия в лагерь на тебе была надета шляпка и платье? – Помню, конечно... – Мне они тоже очень нравились, – заявил Оливер. – Я чувствую себя героиней любовного романа, – растерянно пробормотала девушка. – Ты специально так делаешь, или само собой получается? – Что именно? – Пытаешься меня смутить? – А ты смущаешься? – Немного, – созналась Оливия. – Признаться, это неожиданный поворот. Она подвинулась к краю скамейки, Оливер пересел ближе к ней. Оливия снова подвинулась, Андерсон последовал её примеру. – Убегаешь? – спросил, пытаясь поддеть. – Ничего подобного. – Мне казалось, что ты хочешь убежать. Только... – он задумался на время, а потом продолжил. – Только я тебя всё равно догоню. Догоню и... – Что? – спросила Оливия насмешливо. Вместо ответа Андерсон схватил её за плечи руками, развернул к себе и некоторое время смотрел, не отводя взгляда. Оливия тоже смотрела на него и чувствовала, что буквально тонет в этих глазах. Обычно они были светло-зелеными, но сейчас немного потемнели. Оливер нервничал, это было понятно без слов. – Поцелую, – продолжил он свою мысль. – Ты меня уже целовал, – напомнила Гэйдж. – В душе... Как раз тогда нам привиделась игра в догонялки Оскара и Эдельвейс. Неужели ты хочешь повторения их истории? – В том-то и дело, что тогда Оскар целовал Эдельвейс. А я ещё никогда не целовал тебя. И, знаешь... Твои веснушки. О них я тоже не просто так заговорил. Почему-то у меня появилось желание поцеловать каждую из них. Оливия с сомнением покосилась на оголенные плечи. На них тоже была россыпь веснушек. Не очень яркие, но все же... – И эти тоже? – спросила насмешливо. – Почему нет? – ответил в тон ей Оливер. – Признайся, у тебя просто фетиш на них. – У меня фетиш на тебя, – отозвался Андерсон. Его ладонь переместилась на щеку, Оливии. Девушке это прикосновение было приятно, и она, не особо переживая, слегка потерлась о руку щекой. – Обидно будет узнать, что это всё – проделки наших родственников, – заметила между прочим. – А мы ничего не чувствуем друг к другу. – А ты чувствуешь? – спросил Оливер. – Пока не могу сказать, что бесконечно влюблена в тебя. Но всё-таки я определенно не так равнодушна, как хочу казаться. Моя проблема в том, что я никогда прежде не влюблялась, потому не могу точно сказать, какие чувства к тебе испытываю, Олли. Оливером завладело удивительное чувство. Совсем недавно он был полон решимости, а сейчас одолевали сомнения. Он прикрыл глаза и приблизился к Оливии. Девушка, закусив губу, смотрела на дрожащие ресницы, длине которых позавидовала бы любая девчонка. Взгляд остановился на переносице. Неожиданным открытием стало то, что у Оливера тоже были веснушки, практически незаметные, очень светлые, но всё-таки были. Гэйдж сама потянулась к Андерсону, но, когда она уже готова была поцеловать его, в тишине раздался торжествующий голос Джастина: – Вот! Я же говорил, что вы вместе. Оливер широко распахнул глаза и сжал руки в кулаки. Он так надеялся на поцелуй, а вместо этого... – Грин, – улыбнулась Оливия. – Да? – спросил тот, ничего не подозревая. – Беги, – посоветовала девушка. – Почему? – Ничего не спрашивай. Просто беги. – Джастин, я убью тебя! – прорычал Оливер, поднимаясь со скамейки и направляясь в сторону Грина. – Быстрее, Джастин, – не удержалась от очередной рекомендации Оливия. – Может, ещё успеешь убежать. Грин уже и сам понял, что реплика была не к месту. Потому сорвался с места и всё же пустился в бега. Оливер, полный решимости, если не придушить соседа, то хотя бы синяк под глазом обеспечить, бросился вслед за ним. Оливия, глядя на это, засмеялась. – Провокаторша, – раздался за спиной знакомый голос. В воздухе снова запахло гарью. – Привет, Оскар, – не оборачиваясь, отозвалась Гэйдж. – И тебе привет, – ответил он, перепрыгивая через спинку скамейки и занимая место Оливера. – Смотрю, ты не устояла перед обаянием моего родственника. Не удивлен, откровенно говоря. Сложно сопротивляться, когда рядом такое совершенство, как один из рода Андерсонов. – Ты в своём репертуаре, – заметила Оливия. – Кстати, рада тебя видеть. У меня есть к тебе предложение. – Предложение? Какое? Поцеловать каждую веснушку на переносице? – Ты подслушивал?! – возмутилась девушка. Оскар засмеялся. – Не специально. Всего лишь стал случайным свидетелем вашего милого разговора. – Я хотела познакомить тебя с одним человеком. Она обещала попытаться помочь нам. Так что, при удачном стечении обстоятельств, она сможет устроить тебе свидание с Эдельвейс. Постарается, во всяком случае. Согласен с ней увидеться? – Ты ещё спрашиваешь? Конечно, я согласен, – моментально откликнулся Оскар. Оливия поднялась со скамейки, окинула взглядом место, где мог состояться её первый поцелуй, вздохнула разочарованно и обратилась к Оскару: – В таком случае, идём.