Охота

Охота

      Лес жил своей обычной жизнью – щебетали птицы, мелкие грызуны шуршали под корнями и среди опавшей листвы, легкий весенний ветерок шевелил ветви и листья. Молодая эльфийка бесшумно пробиралась, легкой тенью скользя меж стволов деревьев. Длинные серебристые волосы обрамляли сосредоточенное лицо, а большие голубые глаза внимательно смотрели по сторонам в поисках возможной опасности.       Девушка еще никогда не забиралась так далеко на Север. Река Сарбрин осталась далеко позади, вокруг нее простирались безлюдные опасные земли, населенные разными злобными созданиями. Впервые Анариэль шла по лесу, на картах отмеченному как Тайнолесье. Где-то вдалеке, еще дальше на Север, она знала, начинаются горы, и если те, кого она преследовала, доберутся до них, у нее не будет ни шанса их догнать.       Эльфийка прибавила шагу. Она уже который день шла по следу и не собиралась давать добыче шанс ускользнуть прямо у нее из-под носа. Исполненная мрачной решимости, девушка выслеживала банду орков, изрядно наследивших на юг от реки Сарбрин. Она полагала, что именно эти орки могли навести ее на след сестры, которую молодой следопыт продолжала упорно искать, несмотря на все те годы, что прошли после их горького расставания.       Двигаясь легко и бесшумно, эльфийка проносилась меж могучих стволов деревьев, не оставляя следов и не нарушая звуков леса. Она не боялась потерять след – орки никогда не отличались особой скрытностью. Скорее напротив – эти твари всегда старались навредить всему, что их окружало. Особенно – живой природе. Растоптать, сломать, раздавить – иногда Анариэли казалось, что этими созданиями движет какой-то странный, извращенный разум и, совершенно непонятная ей логика, заключающаяся в получении наслаждения от бессмысленных разрушений. Вот и сейчас она двигалась вдоль широкого и четкого следа, отметившего движение небольшой банды. Сломанные ветви, измочаленные кусты и раздавленная тяжелыми башмаками трава четко указывали, где и когда прошли ненавистные создания.       Молодая эльфийка прищурилась, в очередной раз разглядывая отпечатки грубых ног. Здесь банда отчего-то разделилась. Следы вели во все стороны, петляли, пересекались, словно орки кого-то преследовали или от кого-то бежали, однако их было так много, что за ними невозможно стало разглядеть никаких других. Остановив свой бег, Анариэль задумчиво прошлась по поляне, изучая отпечатки, оставленные орками. Она в первый раз натыкалась на такое поведение преследуемой банды и теперь гадала, что же заставило этих мерзких существ так занервничать. Может быть, у нее есть какой-то союзник? Может, кто-то вспугнул их?       Эльфийка вновь, еще внимательнее, чем раньше, присмотрелась к следам, четко видневшимся в раздавленной, смятой траве, но как и прежде, не смогла обнаружить ничего, кроме множества отпечатков грубых сапогов орков. Задумавшись, она опустилась на одно колено, как вдруг раздавшийся внезапно легкий шорох, с другой стороны небольшой полянки заставил ее молниеносно выхватить из колчана стрелу и натянуть тетиву едва ли не до уха. Прищурив глаза, Анариэль внимательно всматривалась в дальние заросли, готовая стрелять при малейшем признаке опасности. Ее лицо напряженно застыло – жили только глаза, холодные и колючие сейчас, напоминающие две голубоватые льдинки. Однако шорох больше не повторялся, и из зарослей не показалось ничего угрожающего. Не летели стрелы, не раздавался яростный рев бегущих в атаку орков, не слышалось хруста ветвей – даже птицы не прекратили своего щебетания, и это о многом сказало юной страннице. Поколебавшись еще мгновение-другое, она вернула стрелу в колчан и ослабила тетиву. Привычно коснувшись старой раны на щеке кончиками пальцев, уже неосознанно стараясь прикрыть ее прядями волос, она с интересом разглядывала заросли, откуда донесся странный шорох. В ней боролись любопытство и нетерпение. И любопытство победило.       Легким бесшумным шагом, бросая настороженные взгляды по сторонам, эльфийка пересекла полянку и углубилась в заросли на другом ее конце. Не прошла она и десяти шагов, пробираясь через подлесок, как внезапно замерла – в стволе дерева, прямо перед ней, торчала грубая черная стрела. Анариэль сразу узнала орочью работу, и ее глаза сощурились, вновь леденея. Через несколько шагов ей на глаза попалось еще несколько стрел – часть оказались сломаны, словно бы на них кто-то наступил, часть – вонзились в деревья и остались в них. Эльфийка останавливалась возле каждого такого дерева, осторожно извлекала из него стрелу и шептала на родном языке слова извинения.       Внезапно, проскользнув сквозь изломанные кусты, она оказалась на небольшой полянке – крохотном пятачке земли, со всех сторон окруженной густыми зарослями. Могучие деревья вздымались вверх, переплетаясь своими ветвями и почти скрывая небо над ее головой, а густой подлесок выдержал даже натиск орочьих тел. Анариэль сразу это поняла, так как трава на полянке росла густая, не потревоженная грубым сапогом мерзких созданий. Однако не это привлекло внимание юной странницы. В самом центре полянки, из-под большого камня бил родник. И на его бережку, свесив морду в воду, лежало тело лани. Глаза эльфийки расширились – она увидела вонзившиеся в тело несчастного животного стрелы. Не одну, не две – по меньшей мере десяток чернооперенных грубых стрел пронзил бока и круп несчастного создания. А рядом с тушей лани ковылял крохотный, не больше пары футов в высоту олененок.       Анариэль невольно сделала несколько шагов вперед и оказалась возле убитой лани. Олененок доверчиво посмотрел на нее своими большими глазами, и снова потрогал головой тело матери. Сердце девушки защемило от жалости к несчастному животному. Она опустилась на колени и, замирая, протянула руку к крохотному олененку. Лицо эльфийки разительно изменилось – еще недавно такое холодное и сосредоточенное, теперь оно наполнилось нежности и светлой грусти, а в глазах отражалось искреннее сочувствие к маленькому животному.       Какую-то минутку поколебавшись, олененок доверчиво подошел к девушке и ткнулся своей маленькой, лобастой головой ей в ладонь. Только сейчас она заметила, что и малыш тоже ранен – его правый бок рассекала длинная кровоточащая рана. Словно стрела прошла совсем рядом, лишь сильно оцарапав бок олененка. Юная странница едва сдержала возглас. Ее тонкие пальцы лишь чуть коснулись края раны, как детеныш вздрогнул и в его глазах появился отголосок боли, терзавшей его крохотное тельце.       Не тратя больше времени даром, эльфийка потянулась за поясной сумкой и, некоторое время там покопавшись, извлекла наружу небольшой флакончик. Он был на треть заполнен искрящимся, пузырящимся зельем. Откупорив пробку, надежно и плотно закрывавшую флакончик, девушка капнула несколько капель на рану олененка, после чего вновь плотно закупорила склянку и вернула ее на законное место, в сумку. Олененок дрожал у нее в руках, но не делал попыток вырваться, а капли уже принялись за работу – рана закрывалась на глазах. Не прошло и минуты, как о болезненном ранении напоминал лишь длинный, протянувшийся через весь правый бок, от плеча до крупа, белесый шрам, наполовину скрытый буроватой засохшей кровью.       Все это время Анариэль гладила олененка, стараясь как-то его успокоить. Она с грустью вспоминала сестру – у Исилиэль всегда лучше получалось лечить животных, однако и сама она кое-что умела. Мало-помалу олененок прекратил дрожать, но его взгляд то и дело обращался к телу мертвой лани, и Анариэль не знала, что ей делать. Она понимала, что детеныш не выживет один, в таком возрасте. Однако и взять его с собой не могла – ведь это означало отказаться от погони, потерять возможность узнать хоть что-то о судьбе сестры. Раздираемая противоречиями, эльфийка услышала странный звук, подняла голову и застыла – прямо напротив нее, буквально в нескольких шагах, стоял огромный прекрасный олень. Его голова, увенчанная могучими рогами, гордо вздымалась на длинной шее, тонкие ноги бесшумно ступали по густой траве. Внимательно глядя на девушку своими большими печальными глазами, олень не двигался с места.       Анариэль осторожно отпустила олененка, проведя в последний раз пальцами по гладкой пятнистой шерсти, и тот радостно попрыгал к отцу. Легкая, чуть грустная улыбка тронула губы девушки. Она осторожно поднялась на ноги и сделала шаг назад, провожаемая взглядом внимательных коричневых глаз оленя. Когда эльфийка уже была готова скрыться в зарослях, увенчанная могучими рогами голова внезапно опустилась, словно бы в поклоне, и заросли густого подлеска сомкнулись, отрезая девушку от крохотной полянки и того, что происходило на ней…       Обратно, юная странница возвращалась в смешанных чувствах. В ее сердце смешались жалость, скорбь и тихая грусть о крохотном олененке, с надеждой и грустной радостью, что, по крайней мере, один из его родителей остался в живых и сможет позаботиться о детеныше. Однако едва она вновь оказалась на вытоптанной поляне, лицо девушки приняло жесткое выражение. Ее счет к оркам возрос – они убивали не для пропитания, а лишь для забавы, и она заставит их пожалеть об этом.       Губы Анариэль крепко сжались, глаза сверкнули льдистой синевой, и она вновь превратилась в охотницу – хладнокровную и беспощадную. Поудобнее перехватив лук и чуть пригнувшись, она исчезла среди деревьев, идя по следу – бесшумная и стремительная, как тень. Ее охота продолжалась…