Ты только мой соперник

Восторгу команды не было предела. Выиграть тогда, когда все уже смирились с поражением – несравненное чувство. В круговороте веселья Кисэ хоть и принимал участие, но про себя думал о том, чтобы все это поскорее закончилось. Левая нога нестерпимо ныла, но Рёта не подавал и вида. Да и за радостью от победы никто из игроков не обратил внимания на то, что Кисэ переносил вес тела только на правую ногу. Соврав Касамацу, что его заберут, Рёта улыбнулся недоверчивому капитану, и тот все же, нехотя, принял такой аргумент и направился догонять команду. Переодевшись, Рёта сел на скамейку и вытащил из упаковки несколько таблеток обезболивающего. Выпив их, он сложил вещи и, немного прихрамывая, направился к выходу. Опасаясь встретить кого-то из своей команды или просто знакомых, Кисэ вышел через черный ход и пошел в направлении дома родителей. Ехать в съемную квартиру, находящуюся в другой префектуре, не было сил, а от спортивной арены до дома было минут двадцать ходьбы. Хоть Кисэ и понимал, что будет идти намного дольше, он все же пошел, не спеша переставляя ноги и стараясь меньше нагружать левый голеностоп. Пройдя уже около половины пути, Кисэ отчасти пожалел о своем решении. На улице было неимоверно холодно, а Рёта кутался лишь в легкую ветровку, в которой даже не предусмотрены карманы, где можно было погреть руки. Утром Кисэ изрядно проспал, поэтому, особо не заботясь о погоде, выскочил из дому, схватив первое, что попалось под руку, при этом, разумеется, забыв про шарф и перчатки. И вот теперь, дрожа от порывистого ветра, Кисэ плелся домой, пытаясь унять стучащие зубы. Свернув на очередном повороте, Рёта оказался в тихом, спокойном квартале, где стояли небольшие, но уютные домики. Тщетно дыша на онемевшие руки, Рёта только и думал о том, что до дома осталось немного. Но проходя по тускло освещенной улочке, Кисэ услышал голос того, кого он меньше всего сейчас хотел бы видеть. - Торопишься к мамочке, Кисэ? - ядовито протянул Хайзаки, выходя из тени ближайшего дома. Кисэ отступил на шаг назад, хоть и понимал, что это не поможет. Шоуго явно пришел не поговорить по старой памяти, а сопротивляться ему Рёта сейчас был не в состоянии из-за усталости и холода, да и бежать не вариант, травма не позволит. Кисэ не знал, что ему делать, в то время как Хайзаки уже перешел в наступление. Резко подойдя к Кисэ, он замахнулся, но тот успел увернуться. Чуть не упав на асфальт, Кисэ выпрямился и попятился назад, не сводя взгляда с обезумевшего Хайзаки. - Ублюдок, думаешь, тебе это все так просто сойдет с рук? - прорычал Шоуго и рванул к Кисэ. Не успев заметить в темноте движений рук Хайзаки, Кисэ пропустил удар в живот и, выдохнув, согнулся пополам. Воспользовавшись этим, Хайзаки толкнул его к ближайшей высокой ограде и прижал к ней всем своим телом. Отойдя от боли, Рёта с ужасом понял, что именно собирается сделать Хайзаки. На попытки Кисэ вырваться Шоуго схватил его за волосы и ощутимо приложил головой об ограду. - Не рыпайся, сука. Я сильнее тебя, а помощи ждать неоткуда, все еще на работе, - нетерпеливо прорычал Хайзаки, продолжая расстегивать свои штаны. - Я сломаю тебя. Сломаю, чтобы потом жить не хотел. Услышав злорадный смех, Рёта зажмурился, стараясь сдержать слезы беспомощности. Но давление резко прекратилось, и Кисэ уловил резкий выдох и звук соприкосновения куртки с асфальтом. Распахнув глаза, Рёта первым делом увидел полулежащего на дороге Хайзаки, вытирающего кровь из разбитого носа, и только потом Кисэ заметил Аомине, который вновь приближался к Шоуго. Рёта сполз по стене вниз и слабо произнес: - Аомине-чи, не надо. Проблемы будут. - Плевать, - процедил Дайки, за ворот куртки вздернув Шоуго на ноги, и замахнулся для удара. Но получив коленом в живот, Дайки разжал пальцы и отдернул руку, хотя это не помешало ему сразу же заехать локтем другой руки по лицу Хайзаки, на что тот зашатался и отступил назад. Дайки вновь ударил кулаком по перепачканному кровью лицу Хайзаки, и в этот раз Шоуго упал на колени. Занося руку для очередного удара, Дайки собрался вложить в него всю свою злость, но остановился, когда прямо перед ним появился бледный Кисэ. - Аомине-чи, остановись. Прошу тебя, не нужно этого делать, - Рёта опустил застывшую в незавершенном ударе руку Дайки и продолжил. - Он не стоит того, чтобы у тебя были проблемы. - Идиот, да плевать я на него хотел! - выкрикнул Аомине. - Тебя чуть не изнасиловали и мне неважно кому за это бить морду! - посмотрев на Хайзаки поверх плеча Рёты, Дайки гневно процедил. - Я непонятно после игры тебе объяснил, чтобы ты его не трогал?! Вытирая кровь с подбородка, Шоуго ехидно усмехнулся и выдал: - Что, так сильно не хочешь делиться своей сучкой? Ну же, скажи, он правда так хорош в постели? Дайки уже вновь собирался броситься к Хайзаки, как Рёта отчаянно ухватился за его куртку и выпалил: - Угомонись ты! Он же специально провоцирует тебя! Борясь с желанием разбить голову Шоуго об асфальт, Дайки все же остался на месте. - С чего же провоцирую? - ухмыльнулся Хайзаки. - Я всего лишь затронул слишком личную для Дайки тему. Посмел коснуться его мальчика, - насмешливым тоном протянул он. Рёта опустил взгляд, не зная как на такое заявление реагировать, потому что кожей чувствовал, что он чего-то не знает. В то время Хайзаки и не думал замолкать: - Он же с самого начала стоял за тобой! С самого! Ты веришь в тот случайно прилетевший мяч? Дурень! - безумно посмеиваясь, процедил Хайзаки. - Двери спортзала смотрели совсем в другую сторону. Вспомни. Это не было случайностью. Он сделал это специально, потому что присмотрел тебя на одном из уроков физкультуры. И все его слова про то, что Кисэ рано и ему нужно еще развиваться, были лишь лицемерным бредом, потому что это именно он стоял за твоим столь быстрым переводом в основной состав, - усмехнувшись, Хайзаки поднялся на ноги и, смотря в синие глаза, выплюнул. - Я лично слышал твою ссору с капитаном, в которой ты ему доказывал, что я слишком агрессивен, опасен и меня нужно гнать, в то время как Кисэ нужно дать возможность расти и перенимать приемы не бесполезных игроков второго и третьего состава, а копировать движения профессионалов, - посмотрев на опущенную голову Кисэ и его напряженную спину, Хайзаки через ехидные смешки продолжил. – Вижу, ты этого, Рёта, не знал. А я тебе скажу больше. Он всегда ругал тебя для вида, хотя сам выгораживал перед всей командой, даже тогда, когда ты пропускал тренировки из-за своей работы. Это он тогда сносил все недовольства капитана. И ты, наверное, даже и не понял, почему он так резко поменял свое отношение к тебе перед самым окончанием школы... - Заткнись, Хайзаки, - перебив его, вновь выходя из себя, выдал Дайки. - Если ты ничего не знаешь, то... - А чего тут не знать? - насмешливо поинтересовался тот. - Ты растил его для себя, а тут я, такой плохой, надумал поиметь твоё сокровище. Разгневавшись еще больше, Дайки резко втянул носом воздух и собрался обойти Рёту, чтобы продолжить драку, но Кисэ обхватил его за шею. На что Аомине мгновенно замер, почувствовав всем телом насколько тот был холодным. - Да ты же ледяной! - выпалил Аомине, стаскивая с себя куртку и накидывая ее на плечи Рёты. - Пойдем, Аомине-чи. Я не хочу этого больше слышать, - тихо проговорил Кисэ, закутываясь в теплую куртку. Посмотрев на Хайзаки, Аомине зло процедил: - Я убью тебя. - Да-да, конечно, - иронично протянул тот и отступил в сторону прилегающего переулка, уступая дорогу появившимся автомобилям. Аомине насторожил такой легкий отход Хайзаки, но замерзший друг его волновал куда больше, поэтому обняв его за плечи и прижав к себе, Дайки повел Рёту к дому номер двадцать семь. - Какой же ты идиот, - бурчал Дайки, на что Рёта даже не злился. Прижимаясь к боку Аомине, Кисэ как можно незаметнее вдыхал терпкий аромат, которым была пропитана вся куртка. Запах Аомине всегда его успокаивал. Именно поэтому Кисэ не упускал возможности уснуть у того на плече в автобусе по дороге в тренировочный лагерь или просто на игру. С Аомине можно было не переживать и не беспокоиться, он защитит. Так же как и сейчас. Но несмотря на то, что Кисэ был рад появлению Аомине, слова Хайзаки не шли у него из головы. Слишком уж это было похоже на правду. Дойдя до своей калитки, Кисэ повернулся к Аомине и посмотрел ему в глаза. - Это правда? – произнес Рёта, зная, что Дайки поймет о чем речь. - Отчасти да, - засунув руки в карманы, ответил Аомине. - Я заметил тебя раньше, чем ты пришел к нам. И с Акаши я часто ругался из-за тебя. - А остальное? - спросил Кисэ, про себя боясь услышать ответ. - Что "остальное"? - переспросил Аомине, смотря в карамельные глаза. - То, что т... Рёта прервался на полуслове, потому что дверь его дома распахнулась, и на пороге появилась его мама. - Рёта, мальчик мой, как я рада, что ты решил зайти. Что ж вы там стоите? Проходите в дом. Здравствуй, Дайки. Давно тебя у нас не было. Проходи, я вас напою чаем со сладостями. Махнув рукой, Кисэ-сан скрылась в доме. Не смотря на Аомине, Рета произнес: - Она тебя любит и все это время переживала, что мы можем потерять нашу дружбу, - замолчав на мгновение, Рёта открыл калитку и добавил. - Поэтому не говори ей, что мы уже давно не общаемся. Она этого не знает. Замешкавшись на мгновение, Дайки все же пошел за Кисэ, ощущая внутри какую-то горечь от этих слов. Насколько Дайки помнил, Мияко Кисэ всегда была прелестной хозяйкой. Отец Кисэ постоянно работал и пропадал допоздна, поэтому все заботы по хозяйству и о Рёте, и его младшей сестре лежали именно на матери, которая, впрочем, с ними прекрасно справлялась. С кухни веяло сладким запахом, который Аомине очень хорошо помнил. Когда он приходил, в их доме всегда было полно свежих домашних сладостей, и Дайки не упускал случая подколоть Рёту, что модели не стоит кушать столько сладкого. Рёта всегда на это обиженно надувался, утыкался в тетради, но все же поглядывая на миску с угощениями. Воспоминания нахлынули на Дайки слишком неожиданно, и он уже был готов погрузиться в них полностью, но недавние слова Кисэ были как заноза. Рёта вел себя как обычно, точнее как тогда, раньше: помогал матери, расставлял чашки и блюдца, при этом рассказывая о прошедшем матче и, смеясь, кидал игривые взгляды в сторону Дайки. Когда все было готово, Дайки осмотрелся и дабы не создавать тягостное молчание, спросил: - А где Ацуко? - О, у нее сегодня тренировка. Она же начала танцами заниматься, - ответила Кисэ-сан, подвигая угощения ближе к Аомине. - Расскажи лучше про себя, Дайки. Я тебя так давно не видела. Да и Рёта что-то молчал. У вас все в порядке? - Да, - ответил Дайки, вспоминая просьбу Рёты. - Просто пока особо и нечего рассказывать. Я поступил в академию Тоуо, продолжаю заниматься баскетболом. - Неужели вы теперь с Рётой соперники? - немного недовольно спросила Кисэ-сан. - Не хорошо-то как. Это же может вас рассорить, а вы так замечательно ладили. - Все в порядке, мам, - произнес Рёта, наливая себе чая. - Все из нашей команды теперь в разных школах, поэтому так даже честнее, что мы с Аомине-чи не вместе. - Значит, и Куроко более не с Дайки? - спросила хозяйка дома, делая глоток. - Теперь вы хоть сможете общаться без третьего лишнего. Чашка в руках Рёты дрогнула, и он поставил ее обратно на стол, так и не отпив. Дайки заметил, как Кисэ напрягся, наверняка не желая развивать тему, но упустить такого шанса Аомине не мог. - Тебе не нравилось мое общение с Тецуя? - Кисэ закусил нижнюю губу, и Дайки осенило. - Ты ревновал, - не вопрос, а констатация факта. Переводя взгляд с одного юноши на другого, Кисэ-сан поняла, что сболтнула лишнее и постаралась перевести тему. - Дайки, а я слышала, что твои родители улетели в Европу. Им там нравится? - Да, нравится, - ответил он, понимая, что при матери Рёта с ним не станет откровенно говорить. – Правда, нравы другие. Непривычные. Иногда слишком распутно-свободные. Но их больше интересуют достопримечательности, поэтому у них все равно хорошее впечатление. Через две недели уже вернутся. - Замечательно, - улыбаясь, произнесла Мияко, - обязательно позвоню твоей маме и приглашу в гости, - отпив чая, она заинтересовано спросила. - А как у тебя с личной жизнью? Нашел себе уже кого-то? - Мама, - возмущенно выдохнул Рёта. - А то Рёта все выбирает, - словно не слышав слов сына, продолжила Кисэ-сан, - то волосы темные, да не того оттенка, то взгляд не сильный и не цепкий, то голос без бархатных нот... - Мама! - повторил Рёта, на щеках которого уже появился румянец. - Что, солнышко? - совершенно непонимающим тоном спросила Кисэ-сан. - Не надо, - неожиданно для себя хрипло выдал Рёта. Смотря в такие же, как у него, карамельные глаза, Рёта злился на проницательность своей матери. Ведь он никогда не говорил ей ничего подобного, но она, похоже, все поняла без слов. Затянувшееся молчание прервал Дайки, уверенно произнеся: - Я ни с кем не встречаюсь, - закинув в рот оставшийся небольшой кусочек лакомства, он добавил. - Потому что я прекрасно знаю, кто именно мне нужен. - Как интересно, - мило произнесла Кисэ-сан, не обращая внимания на реакцию сына. - И кто же... Ее слова прервал громкий звук удара. Все моментально прислушались и напряглись. В то время как сокрушительные удары по чему-то металлическому продолжились. И только когда это что-то металлическое рухнуло на землю, Кисэ-сан произнесла: - Это же скорее всего наш почтовый ящик. Надо проверить. Она моментально подскочила с места и направилась к двери. Рёта и Дайки сорвались следом с мизерной задержкой, но Мияко уже открыла дверь и вышла наружу. Буквально через мгновение раздался ее вскрик и, схватившись за плечо, она рухнула на крыльцо. Хайзаки замахнулся для очередного удара, но подоспевший Дайки схватил его биту и свободной рукой врезал ему в живот. Тот согнулся, и Аомине ногой отпихнул его на траву. Надавив одним коленом на поясницу, Дайки до хруста костей завел ему руки за спину, и второй ногой заблокировал ноги Хайзаки. Повернувшись к Рёте, Аомине произнес: - Вызывай скорую и полицию. Рёта кивнул и, отойдя от матери, бросился в дом, в то время как Дайки склонился к Хайзаки и прошипел: - Если тебя не посадят, то я тебя в порошок сотру. - Я думал, это твоя сученька вышла. Айя, - процедил Хайзаки, когда Аомине сильнее заломил его руки. - Он не моя сука. Никогда ей не был и не будет. - Но ты бы этого хотел, - ехидно проговорил Шоуго, за что Аомине еще сильнее завел его руки назад. - Сейчас будут, - торопливо проговорил Рёта, присаживаясь рядом с мамой на крыльцо. - Нормально? - Все в порядке. Думаю, ничего страшного. - Давай все же обработаю? - спросил Рёта, уже порываясь подняться. - Не надо. Скорая же приедет, у них лекарства все равно лучше будут. Впрочем, долго ждать не пришлось. Во дворе сразу столпилось много народу: полицейские, уводившие Хайзаки, медики, обследующие Кисэ-сан, следователи, осматривающие место и опрашивающие свидетелей и потерпевшую. C предварительным диагнозом - трещина в кости – врачи рекомендовали Кисэ-сан поехать с ними, но в этот момент в их разговор вмешались полицейские, объяснив, что без оформленного должным образом заявления они не имеют право задерживать несовершеннолетнего парня, тем более на ночь. Убедив врачей, что выделят дежурную машину и отвезут Мияко Кисэ в больницу после всех требуемых процедур, полицейские помогли ей подняться и повели к своей машине. Нагнав собирающихся докторов, Аомине обратился к ним: - Если вы уже все равно здесь, не могли бы вы осмотреть ногу Рёты? Он повредил ее на игре, но всячески отрицает это. - Рёта? - взволновано спросила Мияко. - Это правда? - Все в порядке, мам, это мелочи. Аомине-чи преувеличивает, - стал поспешно оправдываться Рёта, отступая к дому. - Если я тебе ничего не сказал, то это не значит, что я не видел, как ты хромал всю дорогу, - зло выдал Дайки. - Да и все на игре видели, как этот, - махнув в сторону полицейской машины, куда уже посадили Хайзаки, выплюнул Аомине, - наступил тебе на больную ногу. - Кроме судьи,- недовольно пробубнил Рёта и опустился на ступени. Расценив это как согласие на осмотр, Кисэ-сан позвала врачей. Сквозь шипение Рёты врач все же осмотрел его ногу, которая выглядела не лучшим образом, и неуверенно проговорил: - Похоже на порванную связку, поэтому Вам лучше отправиться в больницу. - А мне как... - начала Кисэ-сан, бросив мимолетный взгляд на полицейский автомобиль. - Не беспокойтесь. Я поеду в больницу вместе с Рётой, - произнес Аомине, заходя в дом за вещами и ключами. Всю дорогу до больницы Рёта ехал, отвернувшись от Аомине, а тот в свою очередь и не пытался начать разговор, понимая, что сейчас это бесполезно. Обследование заняло не так уж и много времени, но Аомине и это показалось вечностью. Когда к нему вышел доктор и сообщил, что все не так ужасно, как изначально предполагали, Дайки облегченно выдохнул. - У него частичный разрыв связок. Это не столь страшно. При правильной реабилитации все пройдет без следа, - доктор удобнее перехватил папки и продолжил. - Ему нужен покой, обездвиживание голеностопа и минимальные физические нагрузки. Так как это уже повторный разрыв связок, и Кисэ-сан не планирует на время прекратить тренировки, он пока останется здесь. - А если он уйдет? - настороженно спросил Дайки, зная характер Рёты. - Если там все срастется не лучшим образом, то нога будет постоянно подворачиваться, и он потеряет чувство баланса, что в таких контактных видах спорта, как баскетбол, крайне необходимо, - врач посмотрел на Аомине и сказал. - Надеюсь, Вы сможете повлиять на своего друга. Аомине глубоко вздохнул и, нахмурившись, недовольно ответил: - Это сложный случай. Наградив Дайки долгим взглядом, доктор произнес "Третий этаж, палата триста двадцать четыре" и, повернувшись, пошел в другую сторону. Дайки выдохнул, понимая, что идти к Рёте ему не хочется. Не потому что он не хочет его видеть, а потому что, стоит им только остаться наедине, как снова всплывут все те незавершенные разговоры. И Аомине не знал, во что все это выльется. Но собрав в кулак свое спокойствие и решимость, он направился к нужной палате. Открыв дверь, Аомине сразу увидел Рёту, сидевшего на койке и свесившего ноги по обе стороны от нее. Штанина сменной одежды была подвернута, что позволяло увидеть давящую повязку на левой ноге. Кисэ смотрел на немного покачивающуюся ногу и совершенно не реагировал на своего гостя. И только когда Аомине подошел ближе, Рёта серо произнес: - Ничего не говори. Не хочу ничего слышать, - вскинув на Дайки взгляд полный горькой решимости, Рёта процедил. - Я буду играть в следующем матче против Сейрин. И плевать на травму. - Нет, - безапелляционно выдал Аомине, твердо смотря в карамельные глаза. - Ты останешься здесь и будешь проходить реабилитацию. Иначе тот матч может стать для тебя последним. Безрадостно усмехнувшись, Рёта отвел взгляд и проговорил: - Тебя это вообще не касается. Чтобы мы сегодня ни сказали моей маме, мы с тобой уже больше года не общаемся. Какое тебе до меня дело? - посмотрев на Аомине сквозь светлую челку, поинтересовался Кисэ, не сдержав в голосе обиду. - А ты не думал о том, что прекращение нашего общения не говорит о моем безразличии к тебе? - все тем же твердым, но спокойным тоном произнес Дайки. Кисэ ухмыльнулся, подтянул ноги на койку и, выпрямив их, откинулся назад, упираясь на руки. - Да, Хайзаки же что-то говорил о причинах, - с наигранным легкомыслием проговорил Рёта. - Причем тут он? - не выдержав, вспылил Дайки. - По крайней мере, он прав в том, что у тебя были какие-то причины для столь резкого прекращения нашей дружбы. Ведь так же, Дайки? - спросил Рёта, смотря в темные, недовольные глаза. Но, не услышав ответа, Кисэ продолжил. - И после того как ты сам подтвердил его слова, у меня нет оснований... - Я не подтверждал его слова, - зло выплюнул Аомине, делая шаг к Рёте. - Я всего лишь сказал об общеизвестных фактах. Ссоры с Акаши происходили на глазах у всех игроков, и несколько раз разговор о приеме тебя в команду капитан заводил на тренировке. Эти случаи совершенно не подтверждают его взгляд на ситуацию. - Да плевать! - выкрикнул Рёта, отводя взгляд от синих глаз, дабы скрыть подступающие слезы. - Уже плевать. Все это прошло, и ты сам отказался от меня. Я буду играть в следующей игре, и ты меня не остановишь. Я не принадлежу тебе, чтобы исполнять твои приказы. Я тебе не Куроко! - свирепо выдал Кисэ, но тут же осекся, когда увидел потемневший от злости взгляд. Кисэ перестал опираться на руки и немного отполз к спинке кровати, но Аомине уже резко шагнул ближе к нему, навис сверху и, ухватив за волосы у основания шеи, заставил смотреть себе в глаза. - Кто тебе сказал такой бред? Ты всегда был моим! Слышишь? Всегда! Ты только мой соперник! Мне как раз плевать на Куроко и на ваши обещания друг другу встретиться в следующей игре. Я не для того вложил в тебя столько сил, чтобы ты угробился в том матче. Я не для этого вызывал в тебе ненависть ко мне. Ты мой! - в запале процедил Аомине у губ Кисэ. - Ты единственный, кто может меня превзойти, и я не позволю тебе распыляться на других. Положив ладонь на запястье Аомине, Кисэ отвел руку, державшую его. Смотря на Аомине странным взглядом, Рёта немного отодвинулся и одним движением стянул с себя пижамную рубашку. Кисэ лег на спину и, приподняв бедра, спустил штаны до основания ягодиц. Дайки не понимал, что происходит, но не мог оторвать взгляда от тела Кисэ, его приоткрытых губ и томного взгляда. Кисэ потянулся, изгибаясь как кот, и перевернулся на живот, сопроводив это глухим стоном. Совершенно не ведая, что творит, Дайки припал губами к светлой шее, в то время как ладонь скользнула к округлой ягодице. Но не успел Аомине и насладиться вкусом шелковой кожи, как Кисэ резко перевернулся и, в развороте ударив локтем Аомине по плечу, оттолкнул его от себя. Дайки отшатнулся назад и непонимающе посмотрел на Кисэ. Того всего трясло, и казалось, он сейчас заплачет. Подтянув к себе одеяло и прикрывшись, Рёта срывающимся голосом произнес: - Все же правду говорил Хайзаки. Ты растил меня для себя. Как свою личную игрушку. И чтобы на площадке развлекал и ночами позволял все, что пожелаешь, - притянув ноги к груди, Рёта добавил. - И я бы повелся. Как последний идиот бы повелся. А теперь я тебя видеть не хочу. Убирайся. Зарывшись пальцами в свои волосы, Кисэ закрыл глаза и неторопливо мотал головой. Он не хотел верить, но картинка на сложившемся паззле была слишком красноречива. Хайзаки говорил о них с Аомине грязные вещи, к которым Рёта не собирался прислушиваться. Но Дайки… Он же сам подтвердил все слова Шоуго - признал, что приметил Кисэ, протолкнул его в команду и растил для себя, и при первой же провокации обнажил свой сексуальный интерес к Рёте. Фразы Шоуго про сучку и мальчика наперебой звучали в ушах Кисэ, что потянуло за собой шлейф мерзких ассоциаций. «Ручной и выдрессированный зверек», «мальчик для утех», «подстилка»… Это было больно. Ему было больно осознавать, что тот, к кому он давно неравнодушен, всегда оценивал всё именно так… - Рёта... - тихо промолвил шокированный Аомине, - ты все не так поня... - Убирайся! - выкрикнул Кисэ, вскинув на Дайки глаза полные непролитых слез. - Я не твоя игрушка и подстилка. Запомни это. Дайки только хотел возразить, как Рёта указал ему на дверь и хлестко выдал: - Вон! Сцепив зубы от злости и досады, Аомине вылетел прочь и понесся по пустым коридорам к выходу. Оказавшись на улице, Аомине пнул ближайшую урну и кулаком заехал в стену больницы. Проклиная себя за свой недавний поступок, Дайки не чувствовал ни боли, ни усилившегося ветра. Кисэ был не прав. Совершенно не прав. Дайки не растил его как игрушку, да вот только объяснить ему это уже не получится. Чертов Хайзаки! Воспоминания об этом ублюдке только усилили злость Дайки. Аомине всегда знал, что у Шоуго животная похоть к Рёте и что он ненавидел его, Дайки, за то, что Кисэ всегда был с ним, не обращая на самого Хайзаки никакого внимания. Но Дайки и предположить не мог, что когда-то этому сумасшедшему парню удастся их разлучить, по сути, своей глупой ревностью, из-за которой он во зле называет Рёту сучкой Аомине. Не находя себе места, Дайки метался по остановке то запуская пальцы в волосы, то нервно поправляя куртку. Он не мог поверить, он не мог принять этого. Рёта всегда был его, и да, у Аомине были на него и очень личные планы, но все не так, как понял Кисэ. Заметив приближающийся автобус, Аомине немного скинул пыл и, проговорив: "Да черта с два я тебя так просто отпущу", зашел в открывшиеся двери. И если бы в тот момент он посмотрел в окна третьего этажа, то заметил бы силуэт того, кто наблюдал за ним все это время, сидя на подоконнике в своей палате. ***** - Кайджо замена! – разнесся по площадке громкий голос судьи. - Номер семь. - Что?! - пораженно выпалил Кисэ. – Тренер, почему я? Я же еще могу играть. Это последние слова, которые сидящий на трибуне Дайки слышал отчетливо. Остальную часть ссоры Рёты, тренера и присоединившегося капитана Аомине наблюдал только по жестам и мимике. Поняв, что речь идет о травмированной ноге, Аомине про себя выругался, злясь на Кисэ, который все же ушел из больницы ради матча. Как можно быть столь безрассудным? Плюнуть на себя ради игры. Аомине понимал, что, может, на месте Рёты, он повел бы себя так же, но со стороны он не мог принять такую выходку. Слишком опрометчиво, особенно, когда на кону стоит сама возможность продолжать играть. Когда скандал прекратился, и Кисэ недовольно плюхнулся на скамейку, Аомине не мог отвести от него взгляда. Он чувствовал себя виноватым перед ним, и вид расстроенного Рёты еще больше усугублял все, ведь в этом Дайки упрекал себя. Он был той первопричиной, которая закрутила это колесо судьбы. И теперь Аомине об этом отчаянно жалел. Этот приход на игру дался ему непросто, но мысль, что он должен все сказать Рёте, даже если тот его вновь прогонит, не отпускала. И когда Кисэ вскочил со скамейки и направился к выходу из зала, Аомине, не задумываясь, последовал следом, оставив недоумевающую Сатсуки одну. Потратив на поиски Рёты изрядное количество времени, Дайки обнаружил его на смотровой площадке под куполом спортивного комплекса. Поднявшись наверх, Дайки замер и постарался успокоиться. Делая каждый шаг, он про себя повторял лишь одно: "Не оборачивайся". Подойдя к Рёте практически вплотную, Аомине замер. Кисэ прикрыл глаза и немного опустил голову, не промолвив и слова, хотя Дайки и не сомневался, что тот понял, кто стоит за его спиной. Когда дыхание Аомине обожгло ухо Кисэ, тот вздрогнул, но не отстранился, и Дайки прошептал: - Я не растил тебя как игрушку. Я растил тебя как того, кто может стать моей ровней. Сжавшись и обхватив себя руками, Кисэ еще сильнее опустил голову, закрывая пеленой светлых волос свои глаза, и сдавленно проговорил: - И я больше не могу быть твоей ровней, - резко повернувшись лицом к Аомине, он выдохнул тихое: - Не могу. Видеть во всегда жизнерадостном взгляде целый океан боли было невыносимо. Дайки смотрел в них и не мог оторваться и вымолвить хоть слово. Только когда Кисэ сам отвел взгляд в сторону, Аомине вновь обрел дар речи: - Я солгу, если скажу, что мне не жаль, - повернув лицо Рёты за подбородок к себе, он продолжил. - Жаль. Очень жаль. Я хотел бы когда-нибудь проиграть тебе в честном сражении. Но я сам виноват в том, что этого не будет. - Что? - недоуменно переспросил Рёта, удивленно смотря на Аомине. На что Дайки грустно усмехнулся и опустился на колени перед ним. Уткнувшись лбом в живот Кисэ, Дайки положил свои ладони ему на талию и тихо заговорил: - Прости меня. Это я виноват. Мне не нужно было заставлять тебя гнаться за мной. Я не должен был отдаляться от тебя в надежде, что так мы разойдемся в разные школы и, возненавидев меня за предательство, ты вложишь все силы в нашу борьбу, - Дайки положил ладонь на локоть Кисэ и, проскользив ею вниз, до пальцев, переплел их со своими. - Я не должен был так выматывать тебя в том матче. Эта травма - моя вина. Это из-за моих эгоистичных желаний все вышло так, - поднеся пальцы Кисэ к своим губам, Дайки стал осторожно целовать их. Касаясь подушечек, Аомине губами перебирался все выше и выше, оставляя на кисти шокированного молодого человека влажные следы. Крепче взяв ладонь Рёты, Аомине припал губами к тыльной стороне, при этом шепча "Прости". Когда Рёта смог несколько отойти от потрясения, он немного подался назад и вытащил свою ладонь из несильного захвата Аомине. - Аомине-чи, что ты такое говоришь? Не нужно... Но договорить он не успел, потому что Дайки резко поднялся на ноги, одной рукой перехватил Рёту за талию и прижал к себе, а другой поймал вторую ладонь Кисэ, оставшуюся без ласк, и, вновь прижав светлые пальцы к своим губам, проговорил: - Я говорю правду. Это моя вина, моя ошибка, что с тобой все это произошло. Ничего бы не было, если бы я тогда не напридумывал себе тот глупый план, - Дайки замолчал, уделяя внимание поцелуям, порхающим по тонким, длинным пальцам. Рёта, словно завороженный, наблюдал за тем, как губы Аомине нежно касались его ладони. Продолжать свой спектакль после таких извинений Кисэ было стыдно. Злость на Аомине и неверие его словам прошли сразу же, как закрылась дверь больничной палаты, но позвонить ему и уж тем более заговорить с ним при встрече, будто ничего и не было, Рёта не мог. Гордость не позволяла отступить так легко и быстро. А теперь после своей выходки он чувствовал себя глупо, поэтому, считая, что он не заслужил этих поцелуев, Кисэ постарался отстранить свою ладонь, но получив сопротивление, проговорил: - Это смущает, Дайки. Прошу, не нужно. - Так и должно быть, - хитро произнес Аомине, но все же положил руку Кисэ себе на шею. - Мне плевать уже на наше соперничество. Сам виноват, что его больше нет. Но тебя, - Аомине поцеловал Кисэ за ухом и прошептал, - черта с два, если я тебя просто так отпущу. - А как же твои слова о том, что ты знаешь, кто тебе нужен? - с усмешкой проговорил Рёта, зарываясь пальцами в иссиня-темные волосы. - Я говорил о тебе, - протянул Аомине, прижимая Рёту еще плотнее. - Точно так же, как твоя мама говорила обо мне. И без того сильный румянец на лице Рёты приобрел поистине алый оттенок, и Кисэ не смог произнести и слова, хотя от этого его спас голос капитана, звучавший где-то внизу, под площадкой. - Кисэ! Где же его черти носят? - бубнил Касамацу, проходя по пустому коридору. Рёта высвободился из объятий Аомине и подошел к ограждению. - Семпай, меня ищешь? - игриво спросил Кисэ, стараясь, чтобы его голос не дрожал от волнения. Подняв голову наверх, Касамацу нахмурил брови и грозно произнес: - Я тебе не нянька, чтобы искать тебя по всему комплексу. Быстро на площадку. Твоя четвертая четверть скоро начнется. Договорив, Юкио сразу же направился к лестнице, ведущей к раздевалкам, но стоило капитану только скрыться из виду, как Аомине с изрядной долей ехидства выдал: - Что-что? Я не расслышал. Рёта неторопливо повернулся к Дайки и, наигранно улыбаясь, нервно начал: - Понимаешь в чем дело. Доктор разрешил мне провести матч, но с условием, что у меня будет отдых. А они вместо оговоренного перерыва в третьей четверти, отправили меня на скамейку еще в середине второй, - опасливо договорил Рёта, пытаясь выдержать пытливый взгляд Аомине. - Паршивец, - с усмешкой выдал Дайки и отвернулся. Поняв, что Аомине не сердится, Рёта улыбнулся уголками губ и с шутливыми нотами в голосе возмутился: - Лучше бы порадовался, что травма оказалась совсем легкой. Пройдя мимо Аомине, Рёта бросил веселое "Я пошел", но не успел он дойти и до первой ступени как его поймали за запястье и дернули назад. Не медля ни мгновения, Аомине припал к губам Рёты, при этом языком настойчиво раздвигая их. Усмехнувшись, Кисэ руками обхватил шею Дайки и разомкнул губы, впуская язык Аомине внутрь. Когда воздуха стало мало, Кисэ резко повернул голову вбок, тем самым разрывая поцелуй, и произнес: - Я же сейчас не оправдаюсь за мои припухшие губы. Хмыкнув, Дайки вновь взял ладонь Рёты в свои пальцы и, оставив на тыльной стороне долгий поцелуй, хрипло проговорил, цепко смотря в карамельные глаза: - Выиграй. Щеки Кисэ опять вспыхнули, но совладав с собой, он азартно и уверенно выдал: - И не сомневайся. Оставив на губах Дайки мимолетный поцелуй, Кисэ сорвался с места, бегом сбежал по лестнице и поспешил на площадку. Дайки смотрел вслед теперь уже точно своему Рёте и, проведя пальцами по пылающим губам, направился вниз, размышляя о том, что признание своих ошибок иногда может иметь очень приятные последствия.