Мелочи повседневной жизни

      Выйдя из дверей школы, я поежился. Сыро, слякотно, ветрено. После хорошо отапливаемого кабинета тут мне совершенно не понравилось. Погода как-то совсем испортилась к вечеру.       Добежав до машины, я забрался внутрь и тут же включил печку. Короткой пробежки хватило, чтобы продрогнуть насквозь. Наверное, пора переходить на теплое пальто. Или доставать свитера. Громко шмыгнув носом, я пристегнулся и завел мотор. Приятный шум настроил на нужный лад — мысли в голове выстроились ровными рядами. Сначала нужно заехать в магазин за продуктами. Если банкомат в супермаркете работает — снять немного налички. Если нет — заскочить в банк. И непосредственно перед домом зайти в магазин, куда прогресс не догадался заглянуть, чтобы купить своих любимых печенек.       Я блаженно улыбнулся, представив как буду смотреть новый эпизод сериала, пить горячий чай, кутаясь в плед, и хрустеть прекрасным печеньем с кусочками шоколада.       Как же прекрасна жизнь, когда впереди выходные!       О том, что мне еще нужно проверить домашку своих мелких, я старался не думать. Подождет до воскресенья.       Сейчас главное — купить любимое печенье. И пусть весь мир подождет!       Пробежка по магазинам прошла успешно. Поэтому домой я заходил довольный собой и жизнью в целом. Денис придет только через пару часов, поэтому можно было заняться делами. Я врубил погромче музыку, поставил сериал на скачку и стал порхать по квартире, во весь голос подпевая Эдмунду Шклярскому. Убрал легкий беспорядок в комнате, разогрел котлету, которую ел, попутно загружая стиральную машинку. Вспомнил, что не разобрал сегодняшние покупки, поставил чайник. Под музыку дело как-то особенно хорошо спорилось.       И вот, когда я уже собирался приступить к исполнению своего печенько-сериального плана, мне позвонил папа. Вырубив музыку, я секунд десять пялился на дисплей, размышляя отвечать или нет. Совесть все-таки взяла верх. Как я позже понял — зря. Болтали мы до самого прихода Дениса. Тут уж я смог как-то отбрехаться и, наконец, повесить трубку. Слишком уж интересовался папа моей преподавательской деятельностью, расспрашивал буквально обо всем, вплоть до того, как у нас в школе с обедами обстоят дела.       Я вынырнул в коридор. Денис снял куртку и швырнул ее на тумбочку. Обувь тоже просто скинул, оставляя прямо у порога, там же где сумка валялась. Я нахмурился. Такое ему не свойственно.       — Привет, — осторожно сказал я, подходя ближе и отодвигая его обувь в сторону. — Ты чего такой?       — Башка раскалывается, — коротко бросил он, проходя в ванную.       Повесив его куртку на вешалку, я пошел за ним.       — Таблетку пил?       — Не помогла.       — Давно пил?       — Полчаса назад, — он умылся и с кислой миной уставился на свое отражение. — Я, наверное, спать.       — Может быть, покушаешь? — обеспокоенно спросил я, прекрасно зная, что он мог и не пообедать в институте.       — Миш, отвянь, — он поморщился и прошел мимо меня в комнату.       Я громко фыркнул и возвел взгляд к потолку. Да пожалуйста.       Налив себе чай, я вернулся в комнату. Денис уже забрался под одеяло, накрывшись с головой. Я выключил свет — горящего экрана ноутбука мне вполне хватит. Подключив наушники, я включил сериал и принялся открывать пачку с печеньем. Ну наконец-то мы встретились воочию!       Умиротворение было недолгим. Сквозь открывающую заставку сериала пробивался голос. Конечно же, голос Дениса.       — Ну что? — возмущенно протянул я.       — Ты еще громче можешь шуршать? — со злостью в голосе спросил он.       — Да я всего лишь упаковку вскрыл! — я вытащил лоток с печеньем из упаковки и убрал ее подальше. — Все! Больше шуршать не будет, спи!       Боже! Вот ведь ему неймется! Пять секунд потерпеть не мог!       Сняв сериал с паузы, я вздохнул, успокаивая себя и потянулся за печеньем. Но между нами снова встал Денис.       — Ну что еще?!       — Твой ноут шумит как паровоз, у меня сейчас голова треснет, — сквозь зубы прошипел он.       Я в недоумении уставился на свой комп. Прислушался. Вроде бы не особо шумит, с кровати его не должно быть слышно.       — Денис, может быть, тебе еще таблеточку выпить?       — А может быть, тебе просто надо перестать шуметь и дать мне поспать?       Очень захотелось чем-нибудь в него запустить. Например, тем же ноутбуком. Но я переборол себя и просто собрал все необходимое и пошел на кухню.       — Спи, чудовище, я ушел.       Я закрыл за собой дверь.       Вот гад. Давно он подобного не выкидывал. Видимо, голова действительно очень сильно болит. Как еще объяснить подобное поведение? Ну, ничего, я и на кухне могу прекрасно устроиться. К тому же за чаем не так далеко ходить надо, тоже плюс.       Где-то на тридцатой минуте сериала, я услышал шум со стороны комнаты. Я вытянул шею, заглядывая в коридор.       — Денис?       Он не заставил себя долго ждать — промчался по коридору, прижимая руку ко рту, и скрылся в туалете.       Та-а-а-ак…       Я вышел в коридор и заглянул к своему ненаглядному, который на данный момент обнимался с белым другом.       — Ты как?       — А как думаешь? — сипло спросил он, поднимая на меня шальной взгляд.       Разговаривает. Хорошо.       Сходил до кухни, принес ему воды.       — Ты с кем-то бухнуть успел после работы?       — Да иди ты, — слабо сказал он. — Траванулся, наверное… не знаю…       — Так. Пойдем в комнату, — я протянул ему руку и помог подняться. — Больше не тошнит? Голова как?       — Нет. Голове легче. Холодно как-то, — он поежился.       Я уложил Дениса в кровать, укрыл одеялом и хмуро на него уставился. И что мы имеем? Отравление? Простуда? Грипп? Одно другого хуже…       — Горло не болит? Кашель там, насморк?       — Нет, мне просто плохо.       — Денис, «плохо» слишком обширное понятие.       — Меня знобит. И все болит.       — Как болит?       — Да что ты пристал, — простонал он, отворачиваясь от меня и накрываясь одеялом. — Отвали.       Честно — я был в полной растерянности. На моей памяти Денис ни разу сильно не болел. Эдакая скала со стальным иммунитетом. Максимум — небольшой насморк или кашель. Разве что иногда головными болями страдал. И тут получите, распишитесь — «мне плохо». Как вести себя в данной ситуации я не знал. Обычно меня лечили, в обратной ситуации бывать мне не приходилось. Но ведь нужно что-то делать, не ложиться же просто спать, когда рядом с тобой любимый человек страдает.       Я сбегал на кухню за аптечкой. Отыскал в ней старенький градусник, встряхнул его и пополз по кровати к своему страдальцу.       — Денисочка, — сладким голосом пропел я. — Давай температуру тебе измерим?       Вопреки моим ожиданиям посылать меня не стали. Денис повернулся ко мне и послушно приподнял руку, мол, ставь свой градусник. Отлично. Я потрогал его лоб и ничего не понял. Вроде бы нормальный. Или все-таки горячий? Припомнив, как делала мама — прислонился к его лбу губами. Понятнее не стало. Мда. И как мама одним прикосновением понимала есть ли у меня температура или нет? Магия какая-то…       — На тебя там студенты не чихали? — спросил я, поглаживая его по волосам.       — Всем студентам чихать на своих преподов, — фыркнул он.       — О, шуткуешь? Значит, не все так плохо.       — Такая погода — все вокруг кашляют и чихают. Черт его знает, — вздохнул он. — Блин, как же хреново…       — Ну, сейчас глянем, — я посветил экраном телефона на градусник. — Тридцать семь и восемь. Блин.       — Ну все, приехали…       — Не ссы, сейчас погуглим!       Вбив запрос в поисковике, я принялся изучать информацию. Начитался всяких ужасов, различных теорий по поводу стоит или нет сбивать температуру, про различные осложнения.       — Денис? Может быть, скорую вызовем? — сипло произнес я.       — Сдурел?       — Ну мало ли… на всякий случай.       — Ой, отвали…       И он опять накрылся с головой.       Я растерянно поглядел на его силуэт и продолжил читать разные статьи о повышенной температуре. Ничего так и не поняв, я посмотрел на часы — десять вечера. Ну, не так чтобы поздно…       Выйдя из комнаты, я прикрыл за собой дверь и набрал Юркин номер.       — Привет, Миш, — ответил он почти моментально, я даже ни о чем подумать не успел.       — И тебе привет.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.       И как он это делает? Или мой тон оказался настолько жалобным? Глубоко вздохнув, я быстро обрисовал ситуацию, увенчав свою речь лаконичным «что делать?»       — Ну, тут однозначного ответа я дать не могу, — протянул Юра. — Денис ведь взрослый мужик, спроси у него чем он от простуды лечится.       — Да он не болеет никогда. У нас случай на миллион.       — Ну, если ему будет сильно плохо и температура еще выше поднимется — дай ему аспирин. Или что-нибудь, где есть парацетамол. И пускай побольше пьет.       — Я уже сам выпить хочу. Что-нибудь крепкое.       Юра тихо рассмеялся.       — Миш, не кипишуй. Все будет нормально, такая погода — сейчас каждый второй простуженный ходит. Сегодня его полечишь, завтра уже лучше будет.       — Ладно… пойду рыться в аптечке…       — Если что — звони.       — Спасибо.       Слова Юры меня успокоили. Поэтому я налил теплого чая и принес его в комнату.       — Денис? Тебе нужно попить.       — Не хочу.       — Надо.       — Нет, я лучше знаю, что мне надо.       Ну замечательно. И что мне теперь делать? Не вливать же в него чай насильно. Да и не уверен я в своих силах даже против больного Дениса. Я лег рядом с ним и шумно вздохнул. Горе мое луковое. И вот умудрился где-то простыть. Хорошо хоть не посреди рабочей недели. А тут хоть есть шанс, что за выходные переболеет.       Сам не заметил, как меня сморил сон, но дремал я не долго — разбудил ерзающий под одеялом Денис. Я разлепил веки, приподнялся на локтях и протянул руку к его лбу. А вот теперь я на сто процентов уверен в том, что у него высокая температура.       — Миш, мне кажется я умираю, — Денис схватил меня за руку. — Я умру, да?       — Я тебя за такие слова сам урою, — рыкнул я, собираясь встать с кровати, но он не пустил.       — Не уходи.       — Да тут я, за градусником отползу и вернусь.       Вот это да. И что температура с ним сотворила? Я даже в самых смелых фантазиях не мог себе представить ноющего Дениса. Вот хоть убей. Умирает он… клоун, блин.       Температура у него подскочила аж до тридцати девяти. Это уже точно сбивать надо, а то этот умирающий настрой как-то немного напрягает и пугает.       Развел в воде шипучий аспирин, найденный в аптечке, и стал уговаривать Дениса выпить его. Он отнекивался, что-то невнятно бормотал и все норовил спрятаться от меня под одеялом. Пришлось его раскутывать, сажать и пихать стакан под нос. Благо он все-таки сдался.       Сказать, что за эту ночь я вымотался — не сказать ничего. Каждый час мерил Денису температуру, ибо он все никак не мог уснуть. Выслушивал речи о скорой смерти, прикладывал прохладный компресс к его лбу и поил водой. Под утро его все-таки сморил сон, и я смог со спокойной совестью отрубиться.       На следующий день Денису стало гораздо лучше. Температура спала, он больше не бредил и не вредничал, отказываясь есть, пить или лечиться. Мне даже грешным делом подумалось, что вчерашняя ночь мне пригрезилась.       Вот так живешь с человеком который год, думаешь, что знаешь его, как облупленного. А потом случается что-то из ряда вон. И, наверное, лучше бы я не знал такой его стороны.       — Дай водички.        Я вздрогнул и протянул Денису стакан.       — Знаешь, — протянул я, наблюдая, как он пьет. — Ты невыносим, когда болеешь.       — А как же «в болезни и в здравии»? — вялая ухмылка.       — Ну так я ж не сбежал никуда. Я так, факт констатирую, — я забрал у него стакан, после чего улёгся рядом, обнимая за талию. — Ты больше так не делай, мне с тобой сложно справиться.       — Это все высокая температура, — сердито буркнул он. — Я толком и не помню, что вчера ночью было.       — Вчера ночью был пиздец.       — Михаил Геннадьевич, вам не стыдно?       — Нет. Блин, я даже сериал вчера не досмотрел… и печеньки не доел, — грустно посетовал я.       — Мне тоже не весело было, — он хмыкнул. — Ладно, сладкий, постараюсь больше никогда не заболевать. Чтобы и сериалы были просмотрены, и печеньки съедены. А пока что придется немного помучиться со мной, уж прости.       Я хихикнул и уткнулся носом в его горячее плечо. Раз шутит, значит, все хорошо. От сердца даже отлегло. А то слышать «я умираю» половину ночи от любимого человека слишком горько, даже зная, что он преувеличивает. Особенно, когда сам привык быть слабым, полагаясь на его плечо. Так себе из меня опора, конечно, получилась… но это ведь приходит с опытом?       — Я буду стараться, — я чуть привстал, заглядывая в его глаза.       Денис рассмеялся и погладил меня по голове.       — Будто в прошлое вернулись. Ты мне с таким же блеском в глазах когда-то обещал английский учить.       — Выучил ведь. Так что и тут справлюсь. Вот увидишь! — нахохлился я и тут же был прижат к его груди.       — Спасибо, Миш, — тихо проговорил он в мою макушку. — Ты у меня лучше всех.       Немного смутившись, я решил не отстраняться и немного успокоиться. Не так часто Денис подобные слова говорил. Хоть на опять поднявшуюся температуру списывай. Но, пожалуй, не буду. Он хоть и злая колючка, но сердце у него доброе. Уж я-то знаю.