От ненависти до любви всего один шаг

— Ты так в этом уверен? — реакция Глюка не очень радовала птицу, хотя от такой информации любой бы уже бежал искать выход, даже если придется сломать пару конечностей или выйти отсюда с ожогами, порезами и тому подобным. Но Эррор, с его поломанной психикой, выдерживал и не такое, поэтому сейчас он максимум может что-то разбить в порыве гнева. Инк же просто сидел и смотрел в свою кружку, где еще оставался чай, он понимал, что при таком исходе событий у него будет меньше работы, Глюк будет счастливее и мультивселенная, а значит и все АУ, будут в безопасности. — Я согласен. — ЧТО?! — от крика Ошибкина даже у повидавшей многое птицы по спине побежали мурашки. — Ты совсем память потерял или решил меня в могилу загнать?! Я блять не собираюсь связывать свою и так «очень интересную» жизнь с таким как ты! — Тебя не спрашивают, хочешь ты или нет. Поручение было, а значит ты не выйдешь отсюда, как бы ты не старался. — видимо, Петре тоже надоело все это, особенно крики и протесты глючного. — Я сказал нет. Если тебе так нравится, можешь запереть нас, но я лучше сдохну, чем буду мило сюсюкаться с истеричкой. — Рано или поздно ты поменяешь мнение. — небольшой «пуф» и птичка исчезла. Двое из ларца, одинаковых с лица, так ничего и не поняли, только вот Инк ходил грустный и постоянно о чем-то думал. Это абсолютно не нравилось Глюку, ведь Инк запросто мог подговорить эту птицу вернуть ему способности и тогда любая идея художника или этой чокнутой птицы с легкостью станет реальностью. *** Эррора прилепили к стене чернилами, от чего вырваться было почти невозможно, а в это время зефирка был все ближе и ближе, он немного приобнял недотрогу за шею, водя пальцем по ребрам, будто выводя узоры. — Почему ты не хочешь сделать «это»? Я тебе не нравлюсь? ~ — голос был такой тихий, будто кошка мурчит, но от этого было еще противнее. — Отвали! Я не собираюсь ничего делать! Лучше сразу убей…! — Не успел он до говорить, как его затянули в поцелуй и… *** От таких мыслей по телу побежали мурашки, а сам Ошибкин заглючил, все так же стоя на кухне. Видел бы Инк, что он там себе напредставлял и тогда даже художник отказался бы от этой идеи. — Мерзость. — сказал отглючивший примерно через минут 15 разрушитель. Зефирка в это время сидел в гостиной и что-то рисовал. Он скорее вел дневник, только по-своему. Вместо огромных записей, со всеми подробностями у него был скетчбук с множеством рисунков, небольшими дополнениями в виде текста и, самое главное, там были записаны основные моменты его жизни, важные события, вроде дней рождений друзей или назначенные встречи, которые были на первой странице, чтобы их невозможно было не увидеть. В этот раз художник изобразил возможное будущее сразу в трех вариантах. Первый и самый правильный — примирение и жизнь вместе. Этот рисунок был красочный, сочный и немного розовый. Второй, более грустный — постоянная жизнь в этом доме, без возможности выбраться, и все из-за нежелания Глюка закончить вражду. А третий… третий самый ужасный. Хаос. Хаос везде и всюду. Уничтожены АУ, убиты люди и монстры, даже компашка Найтмера теперь под руководством Глюка, а Инк набрал команду сопротивления и эта борьба уже никогда не закончится, правда теперь она будет еще ожесточеннее, будет больше крови и смертей, а в конце концов останутся только двое. Одни. В пустом, умирающем мире. И теперь никто не скажет, что они могли этого избежать, что могло быть лучше. Однажды, один из них все же сорвется и убьет соперника, но тогда убийца свихнется в полной тишине и одиночестве, поэтому последний рисунок немного залит слезами. Инку совершенно не хотелось такого исхода, поэтому он планировал поговорить с другом, пусть и бывшим, о их дальнейшей судьбе и, как теперь выяснилось, судьбе всей мультивселенной. Убрав скетчбук, зефирка собрал все художественные принадлежности, что сюда принес из своей комнаты, и унес их обратно на их законное место, уснув прямо за столом.