Три брата.

У каждого в душе своя погода. Её по лицу ты сможешь прочесть. Льёт дождь в душе, смывая невзгоды, Солнце греет, как сладкая лесть. Гром гремит во время гнева, Уносит забытое ураган. Просветы — это настроения смена, Ложь — листьев жёлтых балаган. Словно чистое небо предстало нам счастье, Лень, как бесконечный туман густой. Радость блеском лучей разгонит ненастье, Что же выбрать нам с тобой?

За окном сегодня замечательная погодка, не правда ли? И не важно, что она такая каждый день. Ведь это Ковчег — зона безвременья. Зато здесь всегда светит солнышко. Приятно выйти на небольшой балкончик, усесться в кресло, и выпить чашечку горячего Эрл-Грея. Да… как настоящий английский аристократ. Аристократ. Забавно. Похоже, без твоих ежедневных упрёков по поводу излишней пафосности, я стал мнить себя тем, кем теперь не являюсь. Помню: сижу я в тенёчке под деревцем, да книжицу читаю, болтаю со знакомой матери… Как, вдруг, БРЯМЦ! И ты уже скидываешь меня с уютненького плетёного креслица. И, под испуганные визги благородной дамы, явно не оценившей твой клоунский грим по достоинству, тянешь меня к проезжавшей мимо дома повозке бродячего цирка. И так мы веселились и смеялись вместе с простыми актёрами. Как не аристократично. Но тебе казалось это весёлым, и простой люд ты понимал с полуслова. При мне всегда улыбался, дурачился и болтал, но, при этом, среди остальных членов нашей семьи, превращался в каменное изваяние. Без эмоций. Без света в глазах. Словно, нарочно хранил его лишь для меня. Чай. Люблю его. А вот ты его ненавидел. Безвкусная жижа с привкусом горькой травы. Так же ты говорил? Ох, не знаю. Но, помнится, отец той милой леди, на которой тебя хотел женить дедушка, оказался заядлым любителем чая. Я это сразу понял, хе. А вот ты нет. Зато было весело. Да, весело, когда нас на пару гнали от врат поместья до самой площади поганой метлой, в прямом смысле метлой. Хотя, стой. Нет. МЁТЛАМИ. Свора бешеных гувернанток, тоже по-видимому любивших чаёк. Ты ещё сказал тогда, «Неужто у них там целая секта чайников». Смысл шутки до меня дошёл только вечером того дня, когда ты, расплывчато улыбаясь, принёс прямо в оранжерею большой фарфоровый чайничек с подозрительно попахивавшим содержимым. Надо ж было додуматься залить в такую посуду КОНЬЯК! Кто тебя надоумил? Сам же не догадался бы. Кто? Не помню его имени, лица, даже голоса. Это и не важно. Важно только, что благодаря его смекалке, мы втайне от деда напились до чёртиков, празднуя твою «размолвку». Ну, а потом, ты, явно словивший белочку, вылил остатки недопитого пойла в куст фикуса со словами «На здоровье, братюнь». После достал из кармана флейту и начал играть. Мелодия, на удивление звучала замечательно. В этом весь ты. Цветок на утро завял. А мы, еле волоча ноги, добрались до своих комнат. Клоун. Иногда мы оба вели себя как клоуны, доставляя семье, да и прислуге кучу хлопот. Ты сначала шутил нескладно. Будто ища свой стиль. Зачем было вообще строить из себя клоуна, мне понятно не было. Смеха ради? Чьего? Моего? Ах, ты так добр. Всегда было любопытно: это всё из-за моей болезни, или ты и в правду просто хочешь увидеть мою улыбку? Братик, для чего всё это ложное притворство? Если ты устал от моего бесконечного уныния и проблем с кошмарами, так и скажи. Не надо пытаться избавить меня от моих проклятий. Невозможно. Помню, в такие моменты, получал от тебя хороший такой подзатыльник. Чтоб не нёс чепухи. Ты всегда с лёгкостью избавлял меня от уныния. И за это тебе большое спасибо. Сон. Порой кажется, что вся наша жизнь была сплошным непробудным сном. Моим сном, главным героем которого был ты, братик. Всё, происходившее в грёзах, я видел словно сквозь белёсую пелену. Как в густом тумане. И единственным лучиком солнца в этой непроницаемой мгле тоже был ты. Ты — солнце. Остальных героев сна я почти и не замечал. Они — временные блики твоих лучей, отражаемые зеркальцем. Чьим-то зеркальцем. Да, только чьим? Зеркальцем управлял один персонаж, приглашая в мой сон ещё больше героев. Но сам он не сиял. Даже не был бликом твоих солнечных лучей. Он — тень, вездесуще наблюдавшая за нами из-за спины. Куда бы мы не направлялись, он всегда ступал за нами. И мы не противились той тьме, что исходила от теней. Он стал для тебя так же дорог, как и я. Но кто он? Как его имя? Я не помню. А нужно ли вспоминать. Думаю, нет. Тень есть тень. И незачем думать о призраке. В прочем, даже призраку надоедает быть незаметным. Последнее… Последнее, что я видел в том сне, было пламя. Горячее и безжалостное. В один прекрасный момент тень сверкнула небывалым огнём, словно комета, словно только что зародившаяся звезда на небосводе. Светом своим он испепелил надежды потухших бликов, исчезнувших в белом сиянии. И сияние это затмило тебя, братик. И ты тоже исчез. Сон весь сгорел, и мои воспоминания вместе с ним. Проснувшись, я не увидел вокруг себя ничего, кроме пепла и старой погнутой брошки с надписью «Уолкер». Значит, я Уолкер? Имя своё помню… Мана. Я Мана Уолкер? Уже что-то. А кем я являюсь? Я сижу в каком-то переулке. У ног пристроился пёс в цирковом костюмчике, а в голове звучит незнакомая песенка про клоуна. Рядом со мной всегда был клоун. Значит и я клоун. Всё просто. Я — Мана Уолкер. Бродячий клоун. И у меня есть собака. Его зовут Аллен. Всё просто. Ведь это сон. Мой новый сон, где главного героя НЕТ. И он тоже закончится. Однажды. Внезапно. И рядом с собою я вновь увижу тень. Но на этот раз, средь мрака её, я почувствую вырывающийся из самого сердца свет. Чей-то очень знакомый, родной, но чей? Моими последними словами будет фраза, засевшая глубоко в подсознание. Мне подарил её кто-то знакомый. И сейчас я словно возвращаю подарок обратно. Это странно. Ведь я говорю с тенью. Тенью, прятавшей в сердце свет. Твой свет. Бра-а-атик! В последнюю секунду воспоминания о прошлом сне возвращаются, но уже поздно. Я начинаю видеть третий сон. И его вернее назвать кошмаром. Он не закончится никогда. Ибо нет тех, кто меня разбудит. Теперь я Владыка. Я всесильный повелитель тьмы. И самое главное… Я не Мана. Нет. Не Мана. Я не Мана. Я не Мана. Я НЕ МАНА!!! Мана мёртв. Он умер в прошлом сне. Есть только Граф Тысячелетий. Только я один могу быть Графом. И нет мне равного. И не будет. Нет. Тогда почему я помню лишь тебя, братик Маны. Ты и мой брат тоже. И ты бросил мне вызов вновь, растворив тень в свете лучей своих. Считаешь себя сильнее? Ну, возможно ты и прав. А может прав я. Кто герой третьего сна? Мне кажется, это ты — мой брат-предатель. И разумеется твоё мнение такое же. Вот только… вдруг мы не правы оба? Три сна явились мне в воспоминаниях. И в каждом разные герои. Но одна лишь тень была в них неизменна. Тень позабытого людьми. И в каждом воспоминании выживала лишь она. Лишь тень, наблюдавшая за всеми. Не кажется ли тебе, братик, что тот, кто видит сон, тот, кто наблюдает, и есть главный герой. Постой. Так получается, все мои сны оказались одним непрерывным сновиденьем? И мы в нём второстепенные персонажи?! Раз так, остаётся всего один вопрос. Кто сновидец?

***

Китай. Азиатское Отделение Чёрного Ордена. Неужели погода может быть настолько мерзкой? Такого жутко холодного моросящего дождя Бак не видывал сколько себя помнит. В южных землях Китая не должно быть так холодно. Это же Юг. Если так и дальше пойдёт, фрукты помёрзнут, и не видать людям урожая. Мандарины точно заморозков не выдержат. А он ведь обещал Линали привезти целый ящик спелых плодов. Бак не может подвести эту прекрасную девушку. Только бы увидеть её ангельскую улыбку и звонкое «Спасибо». Ни что и ни кто не посмеет помешать ему в этом. Даже Комуи со своими комуринами, а дождь и холод тем более. Да, только дождик то усиливается. Благо грома пока не слышно. Атмосфера в округе и так мрачная, а природа будто вместе с людьми решила погрустить, и давай слёзы лить. Впрочем, Бак и сам готов разрыдаться. У него на то свои причины. Личные. Мужчина достал из-за пазухи белый шёлковый китайский зонтик. Раскрыл, прячась под ним от капель дождя. Водонепроницаемый шёлк — изобретение одного его знакомого учёного-химика. Хороший парень… был. Убит акумами неделю назад во время экспедиции на остров Кюсю. Попытка проникнуть на территорию Японии, оккупированной силами Графа, без помощи экзорцистов была бредовой. Поплатился не только инициатор затеи, но и подчинённые. Куда смотрит начальство? Ах, точно. Бак же и есть начальство. А что он делал, когда недалёкому искателю приключений приспичило самоубиться? Ну, да. Сидел в глубокой депрессии по поводу кончины его последнего оставшегося родственника. Непрофессионально. Он, смотритель Восточного Отделения, обязан быть холоднокровным, расчётливым лидером, не знавшим сожаления. Но Бак не такой. Он добрый. И ответственный. А ещё он дурак. Бака-бак. И этим всё сказано. Бак неуклюже поправил белую повязку на лбу (1). Эх, Фоу права. Только дурак будит лить слёзы по мёртвым, когда стоит жалеть живых. А он что? А вот он здесь. Стоит на каменном утёсе посреди лазурных водопадов, в окружении небольшой компании людей в белых одеждах, пришедших по той же причине, что и он. Солнце клонится к закату. Лёгкий ветерок чуть не вырвал у Бака зонтик из рук. Как же он жалок и слаб. Непростительно. Тот же порыв воздуха раздул почти потухшее пламя костра, еле поблёскивающего в небольшой природной впадине, прямо в отвесной скале. Совсем как пещера, идеально подходящая для временного укрытия от непогоды. Но сейчас там никто не прячется. Люди лишь наблюдают со стороны, как догорает пламя, превращаясь в пепел. А вместе с ним, пеплом оборачиваются и все счастливые воспоминания главы Восточного Отделения. Не оставляя после себя ничего, кроме болезненной ностальгии. Ведь Бак помнит, как несколько лет назад точно так же стоял на этом же месте и наблюдал за костром. Вернее двумя. Тогда он точно так же наблюдал за похоронами своих родителей. И сейчас он скорбит о потере двоюродного деда. Было холодно. Шёл дождь. Все собрались по одной причине. Сегодня состоялись похороны Зу Мей Чана. Бак больше не мог глазеть на то, как догорает труп его родственника. Никогда не понимал эту странную традицию семьи Чан. Тем более понятно ему не было, как можно позволять наблюдать за этим другим. Особенно бесил Рувелье, посмевший осквернить своим присутствием память главы рода Чан. Но традиции есть традиции. И не ему перечить воле предков. Тем более, говорят, Зу Мей был учителем Малькома. Редкостная же зараза из Рувелье выросла. Бак надеялся, что это не его дед так инспектора воспитал. Сейчас это уже не имеет значения. Бак тенью прошмыгнул мимо собравшихся, еле улавливая чьи-то голоса и тихий плач. Фоу он не заметил. Похоже, стража здесь и не было. После битвы в Северо-Американском отделении её сил еле хватило для того, чтобы молча побыть рядом с дедом до самого его последнего вздоха. После, Фоу без слов направилась к главным воротам и растворилась в них. Вылезать из укрытия она не собиралась. На вопросы Бака не отвечала, лишь один раз страж заговорила: «Я буду ждать Уолкера, дабы врезать ему по морде, когда явится. А он придёт. Я точно знаю. Он обещал» Больше она не окликалась. Бак всё рассуждал: «Неужели, даже Фоу, магический разумный робот, неистово верит в Аллена, не смотря на его пагубное положение. Она ждёт его, словно уверена, что он выкарабкается из той заварушки, в которую попал не по своей воле. Как бы не были малы шанцы, зверь, загнанный в угол, способен разорвать своих врагов на куски. А Аллен, не смотря на внешнюю милоту, тот ещё зверь. Бак своими глазами видел, с каким равнодушием мальчишка расправился с акума, напавшим на штаб. Как он молча, с непоколебимым взглядом, кромсал демона на кусочки. В конце вежливо расспрашивая оставшийся ломоть акумы, не забывая добродушно улыбаться. Бак поёжился от холода. Оглянувшись, забежал в ближайшую деревянную беседку, напоминавшую небольшую пагоду (2), что построена прямо у крутого обрыва. По бокам шумели небольшие водопады. Мужчина закрыл зонтик, оставив вещь у входа. Внутри было темновато. Всё потому что, окна закрыты декоративными бамбуковыми решёточками. Сойдёт. Как раз подходящая атмосфера для тех, кто желает побыть наедине со своими мыслями. В центре помещения, прямо над небольшим круглым столиком, висел масленый светильник. Бак нащупал на столе кучку лучинок и зажёг одну. Её он поднёс к светильнику, и тот тоже загорелся. Стало немного светлее. Блондин присел на лавочку в самом тёмном углу, непрерывно наблюдая, как лучинка в его руке медленно догорает. Как оранжевый огонёк ползёт по деревяшке, оставляя за собой пепел. Лёгкий красивый пепел. Серый. Прям как кожа у… О, блеск! Эти твари умудрились залезть в его мысли, даже не догадываясь об этом. Почему любой разговор в Чёрном Ордене, так или иначе, заканчивается бурным обсуждением делишек Семьи Ноя?! Или просто откровенными ругательствами в их сторону? Неужели нельзя хотя бы день не думать об этих мразях?! Но он не может не думать о них. Бак обязан найти способ как их уничтожить. Он только этого и желает. Но что мы имеем после долгих часов непрерывного мозгового штурма? Практически ничего! Ноя слабеют от Чистой Силы. Ну, это и ежу понятно, они полная противоположность Сердцу. При том, умеют уничтожать осколки Куба. Чушь получается. Они могут с лёгкостью уничтожить то, что их убивает. Или серолицие ленивые идиоты, или они с нами тупо играют в кошки мышки, даря ложную надежду на хоть какую-то защиту от их зла. Идём дальше. Сердце. Они его ищут, желая разрушить. Зачем? Что бы начать апокалипсис. Внимание главный вопрос: где эта долбанутая семейка собирается жить, после крушения Земли? Они ведь тоже люди, типа. Сами так сказали. Так какая им выгода в уничтожении мира? Ковчег? Сбегут в искусственный мир, и будут жить там? Да любой человек, будь он хоть самым отбитым психом, не сможет вечность просидеть в маленьком неменяющемся мирке, как бы тот не был хорош. Может быть, у них есть способ, как восстановить мир заново? Да, ну. Бред. Это под силу только Богу. Стоит отложить эту тему. Слишком сложно для усталого ума главы отделения. Подумаем ещё. Все ноя до чёртиков боятся 14-го и желают укокошить парня. А Граф лезет к нему обниматься… Вашу ж мать, где тут логика?! На выходки Тысячелетнего жиртреста можно было закрыть глаза, но ноя помогли сбежать своему потенциальному убийце! Наворотили смуту, и теперь ждут у моря погоды. В какую игру они играют? Что сейчас происходит в Клане Ноя? Ко им Аллен? Враг? Союзник? Брат? А может быть он и есть главная цель Тысячелетнего Графа? Экзорцист с душой ноя? Тогда почему его Чистая Сила не обратила парня в Падшего? Что не так с рукой Уолкера? Она словно не хочет смерти своего хозяина. Такое возможно? Чтобы Чистая Сила пошла наперекор правилам? Неужели новый тип? Бак видел Коронованного Клоуна в действии. Он словно отдельная сущность, подчиняющаяся приказам Аллена, но как только парень ослабевает, она сама обретает контроль над экзорцистом. Чем-то напоминает Тсукиками мальчишки Тимоти. Неужели осколки Куба со временем постепенно обретают свою волю и разум? Феномен не поддаётся объяснениям, но исключать вероятность того что, вскоре, Чистая Сила каждого совместимого с ней станет разумна — нельзя. Хах, как же, оказывается, просто перескакивать с одной темы на другую. Сам себе собеседник, сам себе зритель. Так и до раздвоения личности недалеко. Хм, нет уж. Ещё одного сумасшедшего Ордену не хватало. Уолкера достаточно. А точно он сумасшедший? Вдруг, как раз таки психи мы все, кроме Аллена? Послышался скрип деревянного пола. В пороге виднелись три силуэта. Девушка посередине и два парня рядом с ней. -Бак-сан, во хан баонган гею нин тиен мафанли (Китайский: Господин Бак, простите за беспокойство).-робко прошептала черноволосая девушка в очках с тонкой оправой и овальными стёклышками. На левом рукаве у неё была надета чёрная повязка (3) в знак траура. Слева от неё неподвижно стоял парень европейской внешности, держа раскрытый зонтик над головой подруги. В другой руке у юноши была чёрная папка, которой он сам прикрылся от дождя, но капли всё равно ненароком попадали на его светло-каштановые пряди. -Лоу Фа…айк! -парня тут же пихнул под дых третий, тот, что с чёрными волосами и с собственным зонтом.-То есть, мы хотим попросить вас выслушать наш вопрос по поводу одного человека, там по поводу, как бы, эм, у нас есть предположения, как бы, айк! Да хватит меня бить, Шифу! Черноволосый твёрдым шагом вышел вперёд и низко поклонился. -Бак-сама, простите нас, мы понимаем как вам сейчас тяжело, и мы не имеем никакого права тревожить вас в такой час, но нам очень нужна ваша помощь.-парень с надеждой в глазах взглянул на начальника.-Кажется, мы нашли в архивах, что-то очень важное и… -Это правда?! -внезапно крикнула Лоу Фа. Парни впали в кратковременный ступор. Тихая милая девочка в первый раз в жизни посмела повысить голос на начальство. Бак даже не посмотрел на неё. Всё внимание блондина было приковано к тлеющей лучинке. -Что правда? -наконец произнёс он. -Что Аллен…-на глазах выступили слёзы.-Что он предал нас. И переметнулся к…-всхлип.-переметнулся…-ещё всхлип.-К НОЯ! Последний из семьи Чан отрешённо повернул голову в сторону пришедших. -Громче. -Что, простите? -шепнула перепуганная такой реакцией девушка. -Заори ещё громче, что бы Вороны тебя хорошенько расслышали. У этих нелюдей везде уши. Что не так, то сразу в казематы. -Я… Ох.-осознав, что вычудила, девушка закрыла рот ладонями. -И долго вы будите в пороге топтаться? Есть вопросы — сядьте, и поговорим как воспитанные люди. Что у вас там за важное дело? Бак так и не ответил на вопрос девушки. Но собеседникам уже было не до того. Троица расселась по местам. Лоу Фа и Шифу расположились поближе к Баку, а Рикей отсел подальше, положив папку рядом с собой. -Говорите, не молчите. Времени и так в обрез. -После инцидента в Северо-Американском многих незанятых работников послали помочь осмотреть оставшиеся подземные туннели, не тронутые ноя и Алмой Кармой.-начал повествовать Шифу.-Пока искатели разгребали завалы, низкоранговые сотрудники Научного Отдела должны были найти и перебрать сохранившиеся бумаги, важные изобретения, препараты. Среди отправленных туда был и Рикей. Бак непритворно удивился. Почему он не был об этом проинформирован. Ах, точно. Депрессия, депрессия. Подписал не глядя документы о переводе и не удосужился хотя бы разузнать у секретаря зачем они. Непрофессионально. Что поделать — Бак всегда дурак. Рикей взял папку в руки. -Вот их я нашёл чисто случайно, когда шастал по нижним туннелям, ещё не прочищенным искателями, но не сильно заваленным. В коридорах было куча однотипных железных дверей, простирающихся вдоль стен на многие километры. В общем, типичные Чёрноорденовские катакомбы. Нашим туннелям и в подмётки не годятся. Только одна дверь показалась мне странной, не похожей на другие. Она была покрыта ровным слоем пыли. При том, что всё вокруг грязь покрывала местами. Как при обычном обвале. Но что-то притягивало пылинки к металлу. Я провёл рукой. Грязь не стёрлась, она словно исчезла, как голограмма. И тут-то меня ёкнуло. Да так, что я наземь свалился. -Что ты? -А как бы вы себя повели, если бы увидели на дверях чужого отделения кровавую метку божественного стража клана Чан? -Невозможно. Моя семья никак не связана с Северной Америкой. Кто мог поставить такой знак? У Бака округлились глаза. Шок быстро исчез, но прейти в себя блондин никак не мог. В этот момент голос подала Лоу Фа: -А как же ваш отец? Эдгар Чан Мартин. Он родом из Америки, вы же сами рассказывали. -Ах? Верно.-мужчина наконец привёл мысли в порядок.-Но силой божественного стража он не обладал. Только мама. Так как же? -руководитель Азиатского Отделения схватился за голову. -Сейчас уже не важно, Бак-сама.-сказал Шифу, отодвигаясь на край лавочки, чтобы Рикей мог сесть поближе к Баку и передать папку. -После того, как я вошёл в комнату, ничего интересного мне там не попалось. Несмотря на магию стража, дверь открылась сама по себе. Похоже, почувствовала во мне своего. Страж ведь реагирует только на сотрудников Азиатского Штаба, вот и прокатило, хех. -Давай уже к делу, Рикей.-скомандовал Бак, прищуриваясь рассматривая содержимое папки. -Короче, я уже уходить собирался, как на меня, прямо у входа шкаф двух метровый свалился. Хорошо пустой был, а то досталось бы мне.-строгий взгляд Шифу, «помог» парню сократить объём рассказа.-А там за шкафом папка чёрная приклеена. Я её и забрал. По дороге полистал и понял: такое инспекторам отдавать без вашего разрешения нельзя. Ну, и спрятал документики. -Молодец, что спрятал. Глупец, что подставился. В следующий раз не искушай судьбу, хорошо? -безэмоционально прошептал глава Отделения.-И спасибо. -Рад служить на благо человечества! -Рикей, это уже перебор.-вдвоём одёрнули коллегу друзья. -Простите. -Шифу, Рикей и я сравнили почерк и провели экспертизу, дабы узнать дату написания документов.-Лоу Фа указала на бумаги в руках у Бака. -Большая часть написана никем иным как вашей покойной матушкой.-заявил Шифу. -А заметки и дополнения сделал другой человек, но его почерка в базе данных Азиатского Отделения мы не нашли.-дополнил Рикей. -Ах, ну буковки, буковки… почерк, почек. Так похожи на почерк Аллена-куна-а-а.-и опять Лоу Фа зарыдала. -Успокойся, Лоу Фа! -Шифу замахал руками прямо перед подругой.-Это просто совпадение. Записи сделаны почти 19 лет назад. Аллена тогда и в проекте не было. Ты просто везде ищешь напоминание о твоей неразделённой любви. -Почему неразделённой? Уа-а-а! -слёзы льются пуще прежнего. -Да, я не в том смысле… -Лоу Фа, замолчи. Хочешь, чтоб нас здесь с такими бумажками застукали Вороны? И как вы их столько прятали? -Это всё магия-я-я. -Не смешно, Рикей. -Простите. Кстати, мы забыли сказать вам. Почерк вашей матери весьма пляшущий, это свидетельствует о том, что записывала она в спешке, или со слов другого человека. -Это всё понятно.-протянул Бак.-Только зачем ей было записывать подробное описание сотворения Вторых экзорцистов, а потом прятать их в чужом Отделении? -Возможно, потому что, здесь замешана тёмная наука.-прошептала Лоу Фа.-Большинство формул относятся к категории запретных. Я не сильна в магическом искусстве, но точно знаю — некромантия запрещена церковью. -Да, да, да. А ещё запрещено ставить над людьми опыты и вживлять клетки акума в тела полумёртвых Вторых. Но нашей организации всё нипочём, лишь бы победить. И плевать на последствия.-пробурчал глава Азиатского Отделения.-Так… -Мы понимаем, что влезли не в своё дело, но поняли это слишком поздно. Рас уж сдаваться, то вам, Бак-сама.-признался Шифу. Но блондин не обратил внимания на признание подчинённого. Бак вынул из папки несколько листков, внимательно про себя читая написанное. -Бла-бла-бла, эксперимент номер 1 — провал, номер 2 — провал, номер 3 тоже провал, 7, 8. Тут почти везде провалы в экспериментах. Все подопытные тела Вторых не подавали признаков жизни целых 9 лет. Наблюдалось только деление клеток, взятых у доноров из терпящей бедствия Японии. Активности мозговой деятельности никакой. Господи, они, что держали тела мёртвых экзорцистов в одной комнате вместе с Чистой Силой?! Лучше бы я этого не знал. Ага, вот. Здесь почерк более разборчив.-Чан провёл указательным пальцем по строчкам.-»Подопытные номер 5 и 6 пробудились почти в один день с разницей во времени 11 часов» Это Алма Карма и Канда Юу. «Стоит отметить немаловажный факт, что их условия пребывания в летаргическом сне ничем не отличаются от условий остальных подопытных. Причина их внезапного оживления, как и переселения душ погибших экзорцистов в данные тела, не установлена. Возможно, мы упустили из виду некий этап эксперимента, позволивший Вторым очнуться. Или же не знали о нём. У меня есть предположение, что души номер 5 и 6 были призваны извне. Но факты, подтверждающие эту теорию, у меня отсутствуют». Бак помассировал вески. -Что за бред? Как можно призвать душу извне? Другой некромант, что ли? -Наверное, это тот второй человек, что написал вот этот список и ставил заметки.-Рикей вытащил из кармана маленький обуглившийся клочок бумаги и небольшой серый самоцвет в форме таблетки.-Похоже, его хотели сжечь, но потом передумали. Читаемы только первые восемь строк, а остальное сожжено. Камень был завёрнут в эту бумагу.-передал список Баку. -Это список имён? Чьих? Экзорцистов, обращённых во Вторых? Скорее всего так. Их было всего восемь. Гм-м.

Кианг Аи — китаец, Азиатское Отделение. Александр Баринов — русский, Европейское Отделение. Самуэль Пьер — француз, Европейское Отделение. Вальтер Рибон — румын, Европейское Отделение. Мартин Вилл — американец, Северо-Американское Отделение. Вей Джинг — китаец, Азиатское Отделение. Мия Суния — испанка, Европейское Отделение. Адетта Лайв — англичанка, Европейское Отделение.

-И зачем матери было переписывать имена подопытных на отдельный листок, а потом пытаться сжечь? -Но это писала не Госпожа Чан… -Это всё перечислила она, а вот два имени, будто вписаны между строк кем-то другим, подозрительно. Но ещё подозрительнее выглядит камешек.-блондин подкинул в воздух самоцвет, а поймав посмотрел сквозь него как в калейдоскоп (4). На секунду он заметил в толще прозрачного камня красную цифру 3, вырезанную будто внутри. Одна сторона на ощупь оказалась шероховатой. Баку очень хотелось поскорее разузнать историю этой вещицы, но подальше от чужих глаз. -Что ж, вы хорошо потрудились.-похвалил он молодых учёных.-С вашего позволения оставлю бумаги у себя. А вам стоит идти по своим делам, дабы не привлекать к себе ненужного внимания парней в красных плащах. -Как скажите, Бак-сама.-одновременно произнесли учёные, собираясь уходить. -И не мне вам напоминать, что о нашем разговоре… -Стоит помалкивать.-улыбнулся Шифу и последовал за остальными, набегу раскрывая зонт. Когда любопытная троица скрылась среди водопадов и гор, глава Восточного отделения молча собрал все записи в кучу, аккуратно сложил их в уже высохшую картонную папку, и поднёс к еле горящему масленому светильнику. Бак посмотрел на огонёк, слегка наклонив голову в бок. Вздохнув, мужчина положил папку на стол, вытащил из кармана ножик, и стиснув зубы, вырезал на ладони знак Божественного Стража. Убрав окровавленный нож обратно, блондин схватил документы и забросил их в чашевидный светильник. Пламя под документами потухло. Бак усмехнулся. Вознёс ладонь над светильником раной вниз. Сжал пальцы, и, как только капля крови упала на чёрную бумагу, прошептал: -Каменный страж, пылай.-и светильник охватил белый огонь, сжигая последний труд предыдущего главы Азиатского Отделения в своих пламенных недрах. -Раз уж мать хотела уничтожить эти исследования, то, после всего случившегося, я просто обязан сжечь их дотла.-сел обратно на своё местечко. Света в беседке прибавилось, и блондин отчётливей разглядел рельеф на загадочном камешке. Внутри алая цифра 3. Снаружи такая же вырезанная цифра. -Похоже на печать.-озвучил свои предположения Бак.-Я таких нигде не замечал. Ну, давай, Страж. Если то магия семьи Чан, покажи мне её.-струйка алой жидкости стекает на блестящий самоцвет. Бак ждёт. Проходит минута. А Бак всё ждёт. Проходит две. Нет реакции. Мужчина со всей силы бросает блестяшку в противоположную стену, матерясь про себя от разочарования. Отвернувшись, блондин не заметил, как печать поменяла цвет, ударившись о бамбуковою оконную решётку, и упала на пол кроваво-красным рубином. Чан обратил внимание на метаморфозы камешка, только когда из него послышался голос мужчины: «Простите, что не пришёл лично. За мной ведётся слежка, а подставлять вас я не могу, Тви-сан» -Чего? -ошарашенный Бак, запинаясь, подбежал к камню, и взяв рубин в руки, положил его на ладонь. Прямо из центра печати ударили лучи голограммы. В образовавшемся перевёрнутом треугольнике высветился силуэт человека, сидевшего за столом. Мужчина лет за 40. Длинные светло-каштановые волосы отливавшие бронзой завязаны в высокий хвост. На глазах очки с круглой треснутой оправой, отражающей падающий на них свет, из-за чего черты лица было почти не разобрать. Одет незнакомец в чёрный жилет и белую рубашку с широкими рукавами, сужающимися у запястий. На воротнике аккуратно завязан красный галстук. Бак мог поклясться, он ему кого-то напоминал. Незнакомец спешно записывал что-то в коричневую книжку с позолоченным узором, одновременно продолжая говорить со своей собеседницей. Он, наверное, и предположить не мог, что через несколько лет его слова будет слушать сын той самой Тви-сан. «Я отошлю вам дополненный список кандидатур на тайный адрес вместе с этим посланием и прошу изменить дату смерти двух подопытных на дату их пробуждения. Буду краток, дела у меня хуже некуда. Близится час расплаты за содеянные мной грехи, но прежде я должен предупредить вас». Незнакомец посмотрел прямо на Бака. Бедный парень даже подумал, что тот его видит, но это только иллюзия. «Не в коем случае не воплощайте в жизнь идею Третьих экзорцистов! Клетки акума оказались враждебными. Маг — изобретатель демонов был убит своим же творением, а способ их создания попал в руки Тысячелетнего Графа». -Что? Но ведь Граф насылает акума на людей уже больше ста лет.-удивился блондин. Ответ был услышан тут же. «Акума, нападавшие на человечество последние сто лет, были порождением самих же людей. Ваши страхи, горе, скорбь и зависть приобретали форму и изничтожали своих создателей. Куб врал вам. Можете считать меня умалишённым или еретиком. Но, по моему мнению, Куб вообще не существует. Верить, не верить решайте сами. Больше знать вам не нужно. Беда в том, что теперь сошедший с ума Граф будет создавать поддельных акума из душ простых смертных. Ох, неужели я опять вру на автомате…» Мужчина быстрым движением снял очки, закрыв глаза, откинулся в кресле. «Граф создаёт акума уже лет 25. Вас я прошу не дать проекту Третьих увидеть свет. Я без понятия что произойдёт, если клетки подделок вступят в симбиоз с человеческими. Но ничего хорошего, это точно». Человек на голограмме нервно захихикал. «И бесит во всей ситуации с акума, то…»-он открыл глаза.-«Что виноват в этом Я». С голографического экрана на Бака уставились два серых глаза, затуманенные еле заметной поволокой слёз. Блондин в шоке соскочил с лавочки, но рубин из рук не выпустил. -Что за? Да, не. Показалось.-Бак на негнущихся ногах подошёл к выходу из беседки. «Возможно, это наш последний разговор, Тви-сан. Как ваша жизнь? Сынишке, наверное, уже 21 годик стукнул? И он до сих пор не женился?» Пристыжённый Бак покрылся крапивницей. Он и сейчас не женат, а ему почти 30. Из-за ненавистной войны нет времени даже в любви девушке признаться. «А, не мне о таком рассуждать, сам женитьбы побаиваюсь, но на то свои причины». Крапивница исчезла, Бак почувствовал себя намного уверенней. «Надеюсь, я не оставлю вам плохое впечатление о себе, хотя куда уж хуже. Прислушайтесь к моим советам, прошу». Мужчина сделал короткую паузу, достав из тумбочки стола небольшой фужерчик и налил туда коньяк из небольшого графина, отпил. «С притворным уважением не совсем ваш не совсем друг Редрик Д.Грей-мен». Не успел Бак и удивиться услышанному, как за кадром раздался ещё один писклявый девичий голосочек. «Ред-ку-у-н! Ты опять плакал?! Не грусти, давай я тебя поцелую-ю-ю!» Отпирающегося мужчину на голограмме сбил со стула невероятно быстрый синеволосый ураганчик, похожий на молодую худенькую бледнокожую девушку в пышном розовом платье. Дальнейшее происходило уже за столом. От куда сначала послышался громкий чмок, а затем матерная ругань незнакомца и слова: «Прекрати, Роад!» Бак был окончательно шокирован. Мужчина с голограммы весь в фиолетовой помаде, с растрёпанной причёской выглянул из-за столика и с таким же ошарашенным выражением лица, как и у Бака на тот момент, произнёс: «Тви-сан, ты этого не видела».-добро улыбнулся, пытаясь сохранить остатки былого холоднокровия.-«Конец связи». Пи-и-ип. Голограмма потухла, а рубин потерял свой яркий окрас. Бак так и пялился на удивительную находку коллег. В голове крутилась куча вопросов, ответы на которые глава Азиатского отделения вряд ли найдёт. Главное сейчас было не дать записи попасть в руки Ватикану, ибо она — единственная зацепка, указывающая на ложь Верховного совета и тайный смысл Столетней Войны. Бак с силой потянул себя за волосы, крича в непроглядную высь. -Что мне делать, Господи?! Если ты существуешь, ответь, умоляю! Я не знаю, что мне теперь делать одному в этом мире. -Думаю мы так ничтожны и грешны, что небеса не желают нас слышать, Бак-сама.-рядом с блондином стоял высокий старик с причёской, своей формой напоминавшей усы и гриву дракона. -А-а? -охрипшим голосом промямлил парень.-Само Хан? Простите, я потерял самоконтроль. -Оно и не мудрено в вашем положении. Церемония только что закончилась. Вам, как последнему из семьи, а значит и её главе, нужно отнести прах усопшего в родовой колумбарий (5). -Я понял, Вонг. Идя в сторону крипты с урной в руках, Чан обмозговывал всю свалившуюся на его голову информацию. Мать была причастна к проекту Третьих, в тайне общалась с подозрительным типом в очках, который мало того был в бегах, так ещё и связан с ноя Мечты любовными отношениями. Да, Бак знает имя Роад. Он видел её только в образе тряпичной куклы. Наверняка, человеческая ипостась мало отличается от иллюзорной. Тот же цвет волос и голос. Противный писклявый голос. Она не равнодушна к Уолкеру. Но что общего между ней и мужчиной на голографии? Любовь? Незнакомец сам сказал, что скоро ему конец. Возможно, девушка заметила между ним и Алленом внешнюю схожесть, вот и пристала к седовласому, как банный лист. Кто этих ноя поймёт. Незнакомец точно дал понять, во всём происходящем виноват он, и за это его покарают. Кто? Вороны? А они и тогда еретиков отлавливали? Список. Он просил изменить дату смерти двух экзорцистов. Так, надо покопаться в архивах. Ложные акума. Если взять дату, названную мужчиной, и сколько тогда лет было Баку, прибавить прошедшие года, посчитать… Неужели Граф появился только 35 лет назад? Как раз, когда умер 14-й ноя. Совпадение? А если нет? Нужно понять. Бак зашёл вместе с Вонгом в усыпальницу предков, бесшумно проходя мимо урн с прахом усопших. Подойдя к пустому пьедесталу в конце крипты, блондин скользнул взглядом по ячейкам на стенах, заполненными такими же урнами, с иероглифами-именами ушедших в небытие. Поставил урну деда на пьедестал. -Вонг, прошу. Мне нужно сказать ему несколько слов. Само Хан почтительно поклонился и вышел из крипты, прикрыв врата. -Самое почётное место, Зу Мей-сама. Вы бы противились, узнав, где будит покоится ваш прах. Сказали бы, что недостойны. А я скажу, что вы не правы, дедушка. Каждый человек совершает ошибки, и не каждый старается искупить их. Вы не считали себя главой нашего рода. Но всеми силами старались уберечь меня от боли и невзгод нашего мира. У вас получилось, почти. Теперь моя очередь оберегать семью. Только кого? Я остался один. Влажный ветерок проник в помещение через щель между воротами, затушив пламя свечей, освещавших крипту. Устояла только одна, прилепленная воском на специальную подставку в центральном пьедестале. Её от ветра уберёг Бак. -Темно. Нужен свет.-блондин достал из кармана огарок лучинки, и поднёс к огню. Проходя мимо каждой свечи, он зажигал её вновь. -Эти свечки, как надежда людей. Они затухают и вспыхивают с новой силой. Рано или поздно воск тает до основания, словно жизнь, а вместе с ним исчезает и надежда.-зажёг почти все.-Но пока свеча ещё цела, должен быть тот, кто зажжёт её каждый раз, когда она затухнет. Или обольёт водой, топя счастье в омуте безвыходности. Этот кто-то — лидер, способный вести за собой людей, или человек, дарующий мирную жизнь и цель существования. Глава, одним словом. Вы, дедушка, были главой. Вы топили и разжигали надежды. А я? Я просто хочу подарить моим друзьям мир, хотя бы частичку того спокойствия, что отобрала война. Они моё всё. Они те, ради кого я живу.-последняя свеча заиграла пламенными искрами.-Зу Мей-сама, спасибо. Я понял ваш посмертный урок. Бак улыбнулся, встав на колени перед урной и уважительно поклонившись. -Мои друзья — Азиатское Подразделение. Я их глава. Я нашёл что искал. Спасибо. Я люблю тебя, дедушка. Мне пора.-блондин поднялся с колен. Приблизился к урне.-У меня есть последняя просьба.-Чан повертел между пальцев бесцветный кристаллик.-Сохрани эту вещь до лучших времён. Бак приоткрыл фарфоровую крышку урны, бросив в неё печать. Уходя, мужчина обернулся. Взмах рукой. Свечи разом потухли. Из крипты вышел уже не одинокий сирота. На бескрайние просторы мира взирал молодой глава одного из отделений Чёрного Ордена, осознавший главную в его жизни истину: Его семья — это ВСЁ Азиатское Отделение. Дождь прекратился.