Моя прекрасная леди

- Я подаю на развод, Ханабуса. Твой мягкий голос без капли обиды и нежная улыбка в тот момент до сих пор иногда всплывают в моей голове, и каждый раз я чувствую себя виноватым, что не смог подарить такой прекрасной девушке любовь, которую ты заслуживала. - Ты любил Аи много лет…и всё ещё любишь. Ты понимала меня, дорогая Ёри. Ты вышла за меня замуж, несмотря на то, что моё сердце всегда было занято образом другой девушки, ты старалась осчастливить меня и заполнить пустоту в душе после её смерти. - Я больше не хочу пытаться заменить её. Аи была и остаётся твоей любимой, так что я сдаюсь. Тогда я смог лишь промолчать на твои слова и без пререканий подписал документы на развод месяц спустя. Я не имел права удерживать тебя, Ёри, потому что каждое сказанное тобой слово было истинной правдой. Я любил и продолжаю любить лишь мою прекрасную Аи. Ты мирилась с этой мыслью целых три года брака, но, в конце концов, поняв, что не способна заменить её в моём сердце, сдалась. Я отпустил тебя без сожалений, Ёри, потому что желал тебе только счастья, и был крайне рад, когда спустя пару лет ты вышла замуж за того прекрасного американца, наконец-то получив мужчину, который должен был быть с тобой с самого начала. Едва касаясь поверхности, я провёл пальцами по нежным краскам на холсте и сделал несколько шагов назад, выходя за ограничитель перед картиной. Стоявший рядом со мной Джон, мой старый друг и по совместительству директор галереи, усмехнулся, поправив свой «гусарский» ус. - Ты приходишь ежедневно, чтобы убедиться, что с этой картиной всё в порядке. Ханабуса, неужели ты не веришь, что я смогу сохранить этот чудесный портрет в идеальном состоянии? – В голосе Джона прозвучали нотки обиды, и я положил ему руку на плечо. Мужчина, чей возраст уже приближался к пятидесяти, поджал губы. - Мой дорогой Джон, я ни на секунду не посмел бы усомниться в твоей ответственности, - я слегка улыбнулся уголками губ и вновь взглянул на картину. – Но это – моя самая большая драгоценность. И я не могу прожить ни дня, не взглянув на её лицо. Джон как-то тяжело вздохнул и, похлопав тяжёлой ладонью по моим пальцам на своём плече, перевёл взгляд на картину. «Mon Ange. Неизвестный художник» гласила табличка рядом с портретом. - Сколько ты рисовал её? – Тихо спросил Джон, прежде оглянувшись, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей. - Десять лет. Mon ange*… я так скучаю, mon ange… - Иногда мне так жалко тебя, - произнёс Джон, - и радуюсь, что я всего лишь человек, которому отведено максимум сто лет земной жизни. Вы же…- он понизил голос, - вы, вампиры, вынуждены так страдать… - Расплата за вечную юность, - коротко ответил я. Джон, знал бы ты, с какой болью я просыпаюсь и засыпаю каждый день с момента её смерти. Ты ведь знаешь лишь вершину айсберга, знаешь, что я десять лет рисовал портрет своей единственной любви, ушедшей из моей жизни более двухсот лет назад. Но лишь несколько близких мне вампиров знают, что она умерла на моих руках… лишь Канаме-сама знал, что я несколько часов пытался остановить её смерть… и что я практически сам погиб, отдав её телу огромное количество своей крови. Канаме-сама вытащил меня практически с того света, но с того момента я лишь существую. Моя жизнь закончилась со смертью Аи. Mon ange, ты каждый день улыбаешься мне с портрета, и лишь это даёт мне хоть какие-то силы для существования. Сейчас я живу лишь ради своих сестёр и матери, но как только кто-то из них станет достаточно способным, чтобы взять бразды правления бизнесом в свои руки, я приду к тебе, mon ange. - Почему ты перестала приходить в мои сны, Аи? – Тихо задал я вопрос, глядя в тёмно-зелёные глаза красавицы на портрете. На секунду моя рука дёрнулась в попытке прикоснуться к шёлковым тёмным локонам, и лишь в последнее мгновение я взял себя в руки. Даже твой портрет не даст мне возможности почувствовать всю нежность твоего тела и вновь ощутить волшебный аромат крови. Зверь внутри меня уже, кажется, давно умер вместе с тобой, любимая. Я не пью кровь уже больше двухсот лет, да и это бесполезно. Всё равно ничто не способно удовлетворить голод вампира кроме крови любимого человека. - Ханабуса, появляются первые посетители, - Джон прикоснулся к моему предплечью, и я кинул взгляд на вошедших в зал людей. – Думаю, тебе стоит поехать домой и немного поспать. А вечером сможешь снова сюда прийти хоть на всю ночь. Я молча кивнул Джону и сделал несколько шагов в сторону, по-прежнему не сводя глаз с прекрасного лица на картине. Двести лет я надеялся, что ты переродишься, и я снова смогу прижать к себе твой изящный стройный стан, ощутить теплоту кожи и услышать твой громкий, совсем не аристократичный смех. Я готов отдать все богатства моей семьи, накопленные за сотни лет, лишь за то, чтобы хотя бы на секунду снова прикоснуться к твоим нежным губам. Заметив, что к картине приближается молодая девушка, я поспешно отошёл к окну, занавешенному плотными тёмными шторами и, слегка отодвинув их, прищурился от резанувшего глаза яркого утреннего солнца. - Боже, ты только посмотри на этот портрет! – Услышал я удивлённый голос той девушки. – Девушка так похожа на тебя, Аи! Я вздрогнул всем телом, услышав знакомое имя и, кажется, на несколько секунд перестал дышать. Я боялся повернуться, чтобы взглянуть на подругу той девушки. Внезапно зверь, спавший две сотни лет внутри меня, заинтересованно дёрнулся, когда кто-то прошёл позади меня буквально в паре метров, и мой чуткий нос учуял приятный аромат сладкой крови. Я резко обернулся, тут же вылавливая взглядом стройную фигуру невысокой девушки, прошедшей мимо меня в сторону портрета. Глазами я зацепился за длинные тёмные волосы, лёгкими волнами спадающие почти до поясницы. Какой красивый цвет… Незнакомка приблизилась к подруге, и они тихо о чём-то заговорили, периодически глядя на портрет, но я мало слушал их разговор. Вцепившись в ткань штор, я судорожно пытался вдохнуть хоть каплю воздуха после того, как я увидел – всего на мгновение – лицо этой девушки. «Mon ange…ты вернулась» Я сделал несколько шагов в сторону девушек и резко остановился, поняв, что совершенно не представляю, как действовать дальше. Незнакомка была человеком, и если я сейчас заявил бы ей, что она – моя умершая двести лет назад любовь, то в лучшем случае получил бы насмешку, а в худшем – был бы обвинён в домогательстве. Подруга незнакомки, кажется, заметила моё движение в их сторону, потому что резко замолчала и хитро улыбнулась, а затем шепнула что-то той девушке, от чего последняя повернула голову в мою сторону. - Любимая… - еле слышно вырвалось у меня. Я, не веря, разглядывал столь знакомые черты лица, большие зелёные глаза и обрамляющие лицо тёмные волнистые волосы. Вот почему ты не приходила в мои сны последние двадцать лет, любимая. Ты уже жила в новом теле. Незнакомка внезапно удивлённо замерла, тоже рассматривая меня во все глаза, и вдруг, словно машинально, сделала шаг вперёд. - Простите… - я вздрогнул от резко накатившего желания прижать девушку к себе, когда услышал её нежный и такой знакомый голос, - но я раньше вас нигде не видела? У меня стойкое чувство, будто бы я знаю вас много лет. Я сглотнул ком в горле и уже более уверенно сделал несколько шагов к девушке. - Не поверите, но у меня точно такое же чувство вызвало ваше появление, - вежливо отозвался я, едва сдерживая накатившие слёзы. – Могу я узнать ваше имя? Секундное молчание показалось мне вечностью, но в следующее мгновение я едва не пошатнулся, вздрогнув всем телом. - Аи, - красиво очерченные губы растянулись в столь знакомой улыбке. – Меня зовут Аи Хирано. * mon ange – мой ангел (фр.)