Shelter. Blood will out.

Не то чтобы Ноэль было до слез обидно… скорее, он был просто очень ранимым. Его можно было обидеть простым обзывательством, не говоря уже о том, как любил над ним часто издеваться Джексон. Ноэль был очень наивным, на самом деле, добрым и даже нежным как и во внешности, так и в своем поведении. И у всех он вызывал если не улыбку, то уже заранее хорошее отношение к себе, потому что среди «красавчиков», быдла и бабников он выглядел уж совсем необычно и приятно. Ноэль был очень воспитанным, вежливым и помог бы любому, кому потребовалась бы его помощь, несмотря на то, что им хотели просто воспользоваться, и все. В некоторых людях он в упор не замечал зла и все время верил в то, что любой человек может измениться, стоит только ему быть рядом. Местные девушки, которые знали Ноэль и хорошо общались с ним, часто сравнивали его с ангелом, называли его любя «наивным», некоторые брали с него даже пример; а вот Хантер вечно поражался, как Дьюртон с таким нежным и хрупким внутренним миром, верой в добро и справедливость до сих пор уживается в этом мире, и что это заслуга Хантера, вообще, ведь это он вечно выпутывал его из разных неприятностей. Но, по крайней мере, Дьюртон доставлял ему тем, кем он был, потому что, когда он находился с ним, он реально отдыхал от жизни, наслаждался этими милыми и добрыми флюидами, этой легкостью и даже наивностью. Ноэль никогда не хотелось обидеть, наоборот, заставить улыбаться, чтобы еще раз увидеть эти ямочки на щеках и скобки, которые ему очень шли. Этот добрый мир в лице Дьюртона очень нравился ему, и Хантер знал, что его очень-очень легко разрушить, ведь в мире полно злых людей, для которых Ноэль будет просто мишенью, его же так легко обмануть или обидеть. Но все равно он надеялся, что этого никогда не случится — не хотелось, чтобы такие люди просто ломались и менялись под прессом жизни. Сам же Ноэль прекрасно понимал, что с ним что-то не так, раз он так сильно отличается от окружающих людей. Он знал, что очень наивный и что его очень легко обмануть, и ему это не нравилось, но перевоспитать он себя не мог. Он не мог перестать верить в то, что все люди могут быть добрыми и если он никого не трогает, то и его никто не станет принципиально обижать и задевать. Хантер не знал об этой больной влюбленности Ноэль к Джексону Уэю, а Дьюртон был предан этой любви уже четыре года, еще до того как Уэй заметил его, сделав своей «любимой» мишенью. Он и сам не понимал, за что именно влюбился в него, просто бывают такие люди, которые берут своей внешностью, так подходящей под характер. Шутки Джексона всегда были безобидными, и многие удивлялись, почему же Ноэль так болезненно на них реагирует. Даже Хантер удивлялся, не зная о том, что Ноэль так обидно только потому, что он до сих пор надеялся на чудо, что когда-нибудь этот придурок одумается и увидит в нем того, кого в Ноэль видят и другие. Что если он все-таки влюбился в него, это не зря, и не ошибка, и не просто очередной его слишком наивный поступок. И вот эта вот вера жила себе спокойно до того самого дня, когда Уэй об этом узнал и втоптал все его чувства в холодный и грязный асфальт, дав ясно понять Ноэль, какой же он дурак, что когда-то на это надеялся. Дьюртона всегда расстраивала злость и грубость других людей по отношению к себе, потому что он этого не понимал, ведь он-то никому и ничего плохого никогда не делал. И этот человек, которого, как он думал, он любил, расстроил его больше всех остальных, именно поэтому было так больно и обидно. Поэтому он проходил все эти несколько дней без настроения, ловя на себе презрительные взгляды Уэя и его дружков. Он был уверен, что Джексон им все расскажет, особенно после того, как он с ним обошелся. Разумеется, родители не замечали такого настроения сына, брату и сестре было плевать, как и всегда, Хантер пару раз спросил, в чем было дело, а потом понял, что тот все равно ничего ему не расскажет, и отцепился. А больше у Ноэль никого не было. Ничего. Кроме того красного света, что загорается каждую ночь на Тисовых Холмах. Он почему-то очень его успокаивал. В этой части Англии всегда темнело довольно быстро, поэтому уже в девять часов вечера на холмах появлялся привычный туман, а город погружался в темноту. Ноэль всегда учился очень много, родители готовы были оставить кучу денег у репетиторов, лишь бы из него действительно получился хороший врач однажды. Наверное, это было единственным, на что они обращали внимание. В это время Ноэль всегда заканчивал свой урок у репетитора, который жил так же, на окраине города, как и он сам. Было поздно, его учитель всегда волновался, как Ноэль доберется до дома, пускай он и был парнем. Он вечно настойчиво говорил ему идти через центр города, через парк, где всегда было людно, а Ноэль только кивал, удивляясь, почему же его учитель беспокоится о нем даже больше, чем его родители. Потом он все списывал на их занятость, а, когда шел домой, понимал, что это никакая не занятость, просто он был не слишком любимым сыном, вот и все. Репетитора Ноэль никогда не слушал. Через центр до его дома идти было очень далеко, да и, когда было слишком людно, ему не нравилось. Отвлекало от мыслей. Поэтому он всегда шел вот этой вот дорогой, по окраине города, огибая Тисовы Холмы. Здесь всегда было тихо, потому что дома оставались позади, а никто не суется к Тисовым Холмам в такое время, все слишком были напуганы историями о призраках Довентри. Ноэль же не верил в эту чепуху, он только до сих пор вспоминал тех парней, что встретил в доме, все думая, они ли зажигают свет ночью или нет? «Если это действительно они, значит ли это, что это все не шутки и они и правда там живут? В пустом поместье Довентри, где нет условий для жизни, электричества, где холодно и грязно? И если нет, почему же они тогда сказали, что это ИХ территория? Может, я что-то упускаю, может, призраки бывают материальными и это они и были? И если нет, то кто же тогда зажигает свет?» — крутились у Ноэль в голове вопросы, пока он смотрел на поместье, которое было уже близко, возвышаясь над городом и утопая в молочном тумане. Не сказать, что Ноэль опасался теперь его и обходил стороной, что-то его все же очень настораживало, пускай желание зайти и укрыться от всех проблем и прочих людей тоже слишком одолевало его. Ноэль уткнулся подбородком в ворот пальто и поправил на плече сумку, по-прежнему глядя на Довентри сквозь волосы, которые занавесили лицо. — Черт, да вы посмотрите, кто здесь. Это же Дьюртон, эй, Дьюртон! — Ноэль чуть воздухом не подавился от неожиданности, а вот сердце заметно дрогнуло, выбросив в кровь адреналин. Увидеть здесь, именно здесь, у Тисовых Холмов, компанию Уэя он точно не был готов, тем более что сам Уэй живет совсем на другом конце города. Случайность? Или они решили его подкараулить? — Привет, Дьюртон, а ты чего так поздно тут прогуливаешься? — «вежливо» поздоровался один из друзей Джексона, а Ноэль решил не останавливаться, только повернул голову в сторону домов, откуда и шла к нему эта компания как всегда вразвалочку, но настойчиво, будто они только его и ждали. Посмотрел и снова отвернулся к холмам, молясь, чтобы они прошли мимо или свернули, потому что терпеть шуточки Уэя при и так плохом настроении совсем не хотелось. — Слушай, Ноэль, а ведь Трой дело спрашивает. Гулять одному поздно вечером у Тисовых Холмов — для тебя это особенно странно, — услышал совсем близко и сзади он голос Джексона, такой насмехающийся и сочащийся иронией, как обычно, что под ложечкой просто засосало от тупой обиды и неприятных ощущений. Всегда как-то не слишком круто, когда ты идешь в темноте возле местного кладбища и дома с призраками, а сзади до тебя докапывается эта компания, пускай они и из твоей школы и вы знакомы.- Да стоять, я с кем разговариваю, — изменив голос на какой-то слишком твердый и прохладный, говорит Джексон, хватая Ноэль за локоть и останавливая его этим движением как вкопанного, потому что глупо было дергаться, Уэй все равно был сильнее. — Чего тебе? — буркнул Ноэль, подняв на Джексона свои глаза и посмотрев на него и его дружков как-то исподлобья, но до того забавно, что некоторые засмеялись, переглянувшись. — Пообщаться хотим, допустим, куда ты так несешься? — Ноэль не придал слишком большого значения этим словам, его больше беспокоил тон голоса Джексона и то, что от него реально и ощутимо несло алкоголем. Только пьяной компании Уэя ему для полного счастья не хватало. — Домой, — тихо ответил Ноэль, выворачивая свою руку из руки Джексона, — поздно уже… — Вот именно, — усмехнулся Джексон, вдруг встав сзади и приобняв за плечи, отчего у Дьюртона просто сердце встало, и, если бы Джексон видел его лицо, он бы увидел, как тот был насторожен и даже напуган. Но это видели только его друзья, которые встали впереди Ноэль и с гнусными улыбочками рассматривали его.- Поздно, а ты без своего дружка. Хорошо, что мы мимо проходили, а то мало ли, всякое могло случиться…- сказал Джексон прямо в волосы Ноэль, утыкаясь в них носом и глубоко вдыхая запах его шампуня. — Уэй, ты ведешь себя странно… — Слушай, Дьюртон, я ведь тебе нравлюсь, да? — перебил Джексон Ноэль, снова выдыхая ему это прямо в волосы, отчего Ноэль еще четче почувствовал запах алкоголя. Его пробрало на мурашки, а пара друзей Уэя противно заржали.- Я вот просто тут подумал, что как-то неправильно с тобой поступил тогда. Это все-таки чувства, все дела. Ты простишь меня, м? Простишь, Дьюртон? — пьяно проговорил Джексон, издав смешок и покрепче обхватив Ноэль поперек груди. — Отцепись… какой же ты придурок, — проговорил Ноэль, взяв Уэя за руку и попытавшись отцепить его от себя. Ему было слишком обидно, и даже говорить не получалось громко и убедительно. Он знал, что это очередное издевательство, только вот в этот раз какое-то уж слишком обидное. — Да нет, постой, я просто подумал, что мы можем быть полезны друг другу. Ну, не знаю, как тебе, а вот мне ты можешь быть полезен, — с каким-то подозрительным смешком проговорил Джексон, прижавшись щекой к его волосам.- Вот ты вечно, Дьюртон, ходишь во всех этих одеждах, закутавшись, как монашка, а что у тебя там, под пальто, м? — Уэй скользнул рукой по пальто Ноэль и быстро расстегнул пальцами первую пуговицу прямо на вороте, а Ноэль даже не дернулся с перепугу, просто вытаращил глаза на его друзей и вцепился в руку Джексона покрепче. — Ты что несешь? Это твоя очередная тупая шутка, да? — с претензией спросил Ноэль, выгнувшись и заглядывая Джексону в лицо. Тот как-то совсем недобро ему ухмылялся. — Вот, Дьюртон, у тебя вечная проблема в том, что ты все переводишь в шутку, наверное, чтобы не так обидно было, да? — Уэй осклабился, быстро оглядев его лицо, которое в темноте казалось еще бледнее, чем было на самом деле, зацепившись взглядом за его большие глаза, немного напуганные, но из-за этого еще более прекрасные.- Подумай башкой, Ноэль, и пойми, что в принципе нет разницы, кого трахать. А ты сам написал, что я тебе нравлюсь, — Ноэль хотел было дернуться, как Уэй схватил его другой рукой за лицо, прямо за челюсть, сжав ее, то ли заставляя смотреть себе в глаза, то ли рассматривая его лицо, второй рукой медленно забираясь ему под пальто.- Нечего меня провоцировать, надо быть поразборчивее, когда влюбляешься. — Да ты совсем спятил, — попытался образумить его Ноэль, только совсем тихо, чтобы тот не услышал, как его голос на самом деле дрожал. Дьюртон не знал, что это действительно была всего лишь пьяная шутка, новый способ его задеть, вот и все. Джексону нравилась его реакция, тем более, это было весело. А вот Ноэль всегда все воспринимал крайне серьезно и близко к сердцу, что их и забавляло. — Что не так? Что я тебе сейчас чуть-чуть вставлю? — удивился театрально Джексон, пьяно улыбнувшись.- А ты не должен быть рад? Как бы любовь, все дела. Ты ж мечтаешь обо мне, явно уже сто раз представлял, как я тебя во всех позах, да? — Фу, черт возьми, — выплюнул, поморщившись, кто-то из его друзей, скорчив гримасу. Ноэль будто кипятком обдало, стало внезапно так жарко, стыдно и больно, что на глазах тут же навернулись противные слезы. — Нет, — тихо выдал он, чувствуя, как больно стал сжимать Джексон его челюсть и щеки, которые впивались в скобки, отчего было особенно больно. — Да хватит врать. Милый и добрый ангелочек Дьюртон только и мечтает, чтобы его выдрали, пошатнув его хрупкий и хрустальный мир с грязными фантазиями, — грязно усмехнулся Джексон, заглянув Ноэль прямо в глаза, второй рукой расстегивая его пальто окончательно и забираясь рукой подальше, к его спине, а потом и к костлявой заднице.- Честно, меня тошнит от тебя и твоих голубых фантазий, Дьюртон, именно поэтому мне так хочется проучить тебя. Только не кричи сильно, ладно? Вдруг призраки Довентри услышат и захотят присоединиться ко мне? — с тупым смехом выдал Джексон, поднимая глаза на своих друзей, которые тоже ржали, какого именно момента и ждал Ноэль. Они отвлеклись, а чувство страха у него достигло той точки, когда появлялась только одна задача: убежать отсюда нафиг, лишь бы ничего не случилось. Именно поэтому он вцепился руками в руку Джексона, а сам дернул головой, укусив Уэя прямо за запястье, прокусив его настолько сильно, что почувствовал на языке металлический привкус чужой крови. Джексон громко вскрикнул, не ожидая, и отпустил Ноэль, даже оттолкнув от себя, быстро покосившись на свою руку. — Ах ты, мелкая тварь, — прошипел Джексон, встряхивая рукой и глядя на Ноэль. На его лице напряглись мышцы, и зло дернулась губа, и в следующую секунду он замахнулся и со всей силы ударил Ноэль кулаком по лицу, отчего его голова тут же мотнулась в сторону и он пошатнулся, схватившись руками за лицо и пряча его под волосами. Ноэль бы даже упал, если бы не наткнулся спиной на стоящего сзади Троя, который быстро схватил его за сумку, а затем и за пальто, намереваясь снять его. И когда эти холодные пальцы дружка Джексона забрались Ноэль под ворот и коснулись обнаженной шеи, у него началась настоящая паника, он даже забыл про болящую губу и скулу, которую Уэй поранил ему кольцом на пальце. Он резко оттолкнул от себя Троя, закричав что-то типа «Отстаньте от меня!», и вывернулся так, чтобы скинуть с себя сумку, за которую тот держался. И как только она оказалась у него в руках, а Ноэль ничего не угрожало вывихом руки или новым ударом, он сорвался с ног и побежал куда только глядели глаза, лишь бы подальше от этой компании и поближе к своему дому, который был совсем рядом, ближе только особняк Довентри. Ноэль бежал, прижимая руку к разбитым губам и слыша сзади смех, который вовсе не отдалялся, и он с ужасом осознавал, что они бегут за ним. А они сильнее, их больше, и среди них Джексон, тот самый Джексон, который совсем недавно так нравился Ноэль. И все эти мысли, лезшие сейчас ему в голову, сбивали с пути, сбивали дыхание еще больше, оно становилось хриплым и ненормальным, будто бы он пробежал уже километра два или три. Он молился, чтобы его не догнали, чтобы они отстали от него и перестали так прикалываться, потому что это было не смешно, это было жестоко, а еще унизительно. Ноэль наплевал на расстегнутое и мешающее бежать пальто, он наплевал на боль, на то, что устал бежать и, похоже, даже потерял тропинку, по которой всегда шел к дому. Единственное, что было у него в голове, так это бежать, бежать быстрее. Коряга, торчащая из земли, казалось, испортила все на свете, потому что Ноэль запнулся об нее и со всей силы приложился о землю, разодрав об камни свои джинсы и разбив колени вместе с ладонями, которые он успел выставить вперед, чтобы не повредить лицо. Тупая боль, пронзившая все тело, сковала на мгновение движения и заставила его сдавленно застонать и громко вздохнуть, жмурясь и сжимая зло губы. Он упал прямо перед домом Довентри, а значит, до его собственного дома было рукой подать, он же был так близок, а теперь даже не успел подняться, наплевав на боль, как рядом возникли друзья Джексона, а сам Уэй резко и быстро на него навалился, прижимая Ноэль к земле и заставляя его панику подняться до самой высокой отметки. — Убежать он думал, как же, — зло выплюнул Джексон, хватая Ноэль за руки и заламывая их у него за спиной, больно сжимая запястья, а еще и его бедра своими коленями.- Давай сюда ремень быстрей, — потребовал он у кого-то из друзей, одной рукой сжимая руки Ноэль, а второй прижимая его за шею к земле, потому что тот стал слишком сильно дергаться в панике. Уэй, похоже, и сам не заметил, как безобидная шутка превращалась в вовсе не шутку, а в нечто уже более серьезное. — Нет, отпусти! Отпусти, придурок! Помогите, кто-нибудь! Помогите! — закричал Ноэль во весь голос, по-прежнему дергаясь и рыдая уже в открытую, чувствуя, как его руки стягивают ремнем, и ощущая всю эту злость и настойчивость в действиях Уэя.- Какого черта ты творишь вообще…Не поступай так со мной, черт возьми! - зло и с горькой обидой в голосе кричал Ноэль, в надежде, что кто-то и правда его услышит, хотя идея была провальной, вокруг были только Тисовы холмы, мертвый дом и город, но он был далеко. — Да какого херна, заткните его, а…- пьяно проговорил сквозь зубы Джексон, оставляя руки Ноэль в покое и опускаясь своими руками к его пальто, задирая его наверх и трогая руками джинсы в поисках застежки. Дьюртон бы заверещал как резаный, вот только рот ему и правда заткнула чья-то рука, отчего и так разбитые губы слишком сильно впились в скобки. Эту же руку тут же обожгли его слезы, ее же пытались укусить, в нее же зло и отчаянно мычали, только вот все без толку, а в темноте и сквозь слезы вообще было непонятно, кто именно его затыкал. — Так мне не показалось? — произнес Тайлер, поднявшись на второй этаж особняка и обнаружив в коридоре напротив большого окна, завешенного местами порванной занавеской, Джила, который, чуть отодвинув эту занавеску, смотрел в окно каким-то настороженным и внимательным взглядом. Тайлеру показалось, что он слышал чей-то крик, а, когда на оклик не отозвался сам Джил, он поднялся, решив выглянуть в самое большое в доме окно, и обнаружил здесь его, тут же поняв, что крик ему вовсе не померещился. Тайлер нахмурил брови и медленно подошел к Джилу, встав у него за спиной и выглядывая у него из-за плеча.- Что там за чертовщина? — Это Ноэль, — только и произнес Джил, продолжая кусать нижнюю губу и наблюдать за тем, как над их недавним знакомым измывались какие-то отморозки.- Похоже, они хотят… — Да, я понял, — прервал его Тайлер, приглядевшись и уже различив в темноте все эти фигуры и что именно они делали.- И это обязательно нужно сделать перед Довентри. Ну хотя, может, тогда он поймет, что это плохой знак и сюда точно лучше не соваться. — Тай, он такой же, как и мы, — проговорил Джил, не отрывая глаз от окна и слыша сзади тихую усмешку Тайлера. — Да, вот только мы не были такими наивными истеричками, правда? — он провел рукой по длинным и темным с выцветшей рыжиной волосам Джила и погладил его по шее, еще раз выглянув в окно, уже узнавая в лежащем парне того самого блондина, что наведывался сюда дня четыре или пять назад.- Впрочем, это его проблемы, нет? — Да, — быстро согласился Джил, поворачиваясь к Тайлеру и глядя ему в глаза, — его проблемы. Ноэль было страшно. Более того, он чувствовал, как дрожит всем телом не только от страха, но и от холода, потому что Джексон задрал его свитер, сдавливая руками его бока и талию. Он хотел стянуть с него джинсы, вот тогда-то Ноэль и понял, что ему никто не поможет и он действительно изнасилует его, как и планировал, потому что был вдребезги пьяным и точно уже не мог одуматься и вспомнить, что это, вообще-то, практически его одноклассник и с ним еще учиться. И вообще так не поступают с людьми, это же было аморально, страшно и неправильно. Дыхание у Ноэль окончательно сбилось, он только судорожно вдыхал и выдыхал, смаргивая слезы и истерично мыча что-то в чью-то руку, дергаясь и вздрагивая каждый раз, когда руки Джексона касались его тела. Он был вовсе не готов к тому, что его сейчас так просто возьмут и трахнут здесь, на улице, прямо на Тисовых холмах, где поблизости нет ни души, а дружки Джексона понимали, что им придется потом все время затыкать Ноэль, лишь бы он не сказал об этом кому-то. И то нет гарантии, что об этом не узнают родители или учителя. Значит, затыкать его придется эффективно и жестко, вот только пока еще никто не придумал как именно. Но их всех уже в жар бросало от вида обнаженной и тонкой спины Ноэль, его немного спущенных джинсов, растрепанного вида и заплаканного лица. И когда Ноэль заметил то же настроение, что у Джексона, и у его друзей, то его прошибло на холодный пот, а паника возобновилась, смирения и обездвиженности будто не было. Он понял, что если он не поможет себе сам, то никто не поможет. Поэтому он просто подождал, когда Джексон захочет его перевернуть, чтобы удобнее было стянуть с него джинсы, а, когда Уэй нагнулся к нему всем телом, Ноэль со всей силы дал ему локтем под дых и, услышав его короткий и глухой задохнувшийся вздох, понял, что у него получилось. Джексон даже отстранился от него, поняв, что на секунду даже перестал дышать. Друзья от этой неожиданности и удивления напряглись, уставившись на своего лидера, рука, зажимающая рот Ноэль, ослабла, и он сделал с ней то же, что и с рукой Уэя, только в разы сильнее, чтобы наверняка. Парень вскрикнул намного громче Джексона и одернул руку как ошпаренный, тут же сжав ее другой рукой. А Ноэль быстро подобрал под себя ноги и стал быстро отползать в сторону, воспользовавшись тем, что все были заняты Джексоном и укушенной рукой какого-то парня. Он стал быстро дергать одной рукой, пытаясь высвободить ее из-под ремня, было больно, руки были стянуты, но он перехватил пальцами один конец ремня и дернул его, немного ослабив узел, из-за чего и смог сейчас вырвать одну руку из-под петли, чувствуя, что, кажется, ободрал ее о пряжку. — Твою мать, хватайте Дьюртона, не дайте ему уйти! — громко сказал Джексон, и это будто послужило сигналом Ноэль, который быстро вскочил на ноги и, поняв, что выход в город ему перегородили друзья Джексона, развернулся и побежал прямо к Тисовым Холмам, точнее к воротам дома Довентри, думая о том, что у него просто не было выбора — из двух зол приходилось выбирать меньшее. Ворота коротко скрипнули, Ноэль не стал прикрывать их за собой, несясь просто сломя голову к дому, вытирая рукавом пальто слезы и хватаясь рукой за болящую от удара о землю грудь. В ушах стоял какой-то вакуум, он не слышал, чтобы за ним бежали или кричали ему что-то, в голове будто отключились все рефлексы и включился инстинкт самосохранения, вот только боль в разбитых коленках, губах и руках никуда не ушла, поэтому бежать у него получалось не так быстро, как бы ему хотелось. В дверь Дьюртон, казалось, врезался со всей силы, хватаясь за ручку и толкая дверь бедром, проклиная ее за то, что она открывалась так тяжело, зато, забежав в дом, он быстро закрыл ее, прислонившись к ней спиной, отойдя от нее как ошпаренный и останавливаясь посреди холла. Он не чувствовал себя в безопасности, но надеяться на то, что они сюда не зайдут, побоятся, все-таки можно было. Поэтому Дьюртон притих, сжав руки и прижав их к груди, немного сгибаясь и пытаясь отдышаться. Он сверлил немигающим взглядом дверь, делая маленькие и рефлекторные шаги назад, слыша, как под ним скрипят доски. — Сука, он забежал в Довентри! — Ты уверен? — Да блин, я сам видел, как он шмыгнул за дверь, закрыв ее! — послышались голоса дружков Уэя, и сердце у Ноэль снова забилось отчаянно и сильно, он даже прикрыл глаза, резко поверив в Бога и молясь. — Держать нужно было крепче, придурок недоделанный. И что теперь? Как его достать, твою мать? — Бо-оже, какой-то Дьюртон зашел в Довентри, а вы ссыте стоите, решая, кто во всем этом виноват, — зло протянул Джексон, и Ноэль услышал за дверью шаги — кто-то поднимался на крыльцо.- Неужели очкуете, мать его? А ну быстро в дом, поймаем его, не позорьте меня, черт возьми. — Нет, — шепнул Ноэль, услышав, как Джексон взялся за ручку двери, быстро подергав ее. Вот теперь все точно было потеряно. Здесь его никто не услышит и даже не найдет, если они будут слишком жестоки и что-нибудь с ним сделают. Дьюртон сам загнал себя в ловушку. Не успел новый приступ паники и истерики охватить Ноэль, как он почувствовал, что кто-то резко хватает его за руку, прямо за предплечье, сжав его так сильно, что Ноэль охнул, открыв глаза и быстро обернувшись, просто не поверив своим глазам, увидев перед собой Джила. Только вот рассмотреть его не удалось, потому что он резко дернул Ноэль в сторону, прижав палец к губам. — Давай за мной, — Ноэль был не в том положении, чтобы спорить, тем более что этот чокнутый парень казался Ноэль куда более хорошим вариантом, чем Джексон с его компанией отморозков. Поэтому он побежал за этим уже ранее знакомым ему парнем, причем именно побежал, потому что парень сорвался с ног, крепко держа Ноэль за руку и утаскивая его за собой. Ноэль практически не видел, куда они бежали, из-за темноты, стоящей в доме. В холле было еще хоть что-то видно из-за больших окон, но Джил увел его оттуда, обогнув лестницу и завернув в ближайший коридор, чуть ли не врезаясь в стены на полной скорости. Ноэль слышал, как дверь дома открылась, слышал, каким сильным и тяжелым было его дыхание, которое он старался сдерживать, а еще он чувствовал боль в разбитых коленках и то, как начинала пульсировать его рука в том месте, где ее держал Джил. Этот парень остановился у какой-то двери, чуть ли не врезавшись в нее, и быстро ее открыл, быстро толкая туда Ноэль и забегая туда сам. Дьюртон только остановился чтобы отдышаться в этом жутко темном и даже прохладном помещении, как Джил снова взял его под локоть и потащил вниз по лестнице, о существовании которой Ноэль даже не подозревал. Они быстро и с каким-то грохотом спускались вниз, в подвал, о чем Ноэль, конечно же, догадался. Только вот его не настораживало пока то, куда его тащат и кто. Ему казалось, что Джил хочет ему помочь, иначе стал бы он уводить его от пьяной компашки Уэя? Джил быстро заскользил рукой по двери, которая была сразу же в конце лестницы, и наконец нашел пальцами ручку, быстро потянув за нее и открывая дверь, толкая в эту тесную, на первый взгляд, и заполненную старыми вещами комнатку Ноэль, который чуть не упал от резкого толчка в спину. — Сиди тут тихо, ясно? — прошипел ему Джил, и Дьюртон только пару раз кивнул, прежде чем он быстро закрыл дверь и шаги вдруг стихли — он будто и вовсе испарился. Ноэль даже прислушался, а потом медленно коснулся руками двери, подходя к ней на шаг и прикасаясь к ней ухом, пытаясь хоть что-то за ней услышать. Но за дверью была тишина, нигде ничего не скрипело, не слышно было дыхания Джила и его тяжелых шагов. Затолкав Ноэль в эту комнату, он будто растворился в стенах, потому что не похоже было, чтобы он так и остался стоять неподвижно за дверью, все равно хоть что-то, но должно было быть слышно. От бессмысленного подслушивания и странных мыслей Ноэль оторвал голос Джексона, который прозвучал так рядом, что он снова перепугался, отпрянув от двери и враждебно на нее посмотрев. — Ну и куда он испарился, черт побери? — Не знаю… может, в одну из комнат забежал? — услышал Дьюртон голос его друга где-то левее от себя и снова прислушался, стараясь даже не дышать. Он немного согнулся, касаясь руками горящих коленок, и поморщился, прикрывая глаза и прикусывая язык, чтобы не застонать или не зашипеть от противной боли, которая теперь, когда шок отошел, была особенно заметна. Это был самый ужасный день в его жизни, Дьюртон был уверен, потому что его до этого спокойная жизнь превратилась в настоящий кошмар, какой бывает, казалось, только в фильмах. Ему очень хотелось домой, в свою комнату, где никто его не тронет и где он будет в безопасности. Потому что сейчас он слушал голоса своих насильников и просто не верил, что это действительно происходит с ним и это действительно Джексон Уэй, который ему так нравился. Раньше. — Эй, Дьюртон, — вдруг совсем другим и спокойным голосом позвал его Джексон, и Ноэль догадался поднять голову, поняв, что Джексон находится где-то над ним, значит, левее над ним был холл и лестница.- Дьюртон, слушай, мы же просто прикольнулись, слышишь? Да успокойся, ничего мы тебе не сделаем, мы хотим извиниться. Куда ты делся, твою мать?! — Я посмотрю в этой стороне…- услышал Ноэль глухой голос Троя, который был дальше, чем сам Джексон. — Ага, давайте, а я с Ричем наверх пойду. А ты тут стой, вдруг он объявится, он вообще не мог далеко уйти… — А, может, ну его вообще? — Ты спятил? Он где-то здесь, в этом гребаном доме, а ты собрался забить? Ну уж нет, черт возьми. Я его из-под земли достану и покажу, блин, как дрочить на меня в своих голубых фантазиях! Ноэль смаргивал все появляющиеся и появляющиеся слезы, не в состоянии вообще понять то, с какой стати Джексон был на него так зол. Зол настолько, что хотел причинить ему боль и унизить, а Ноэль даже не представлял, чем так сильно мог его раздражать. Тем, что существовал? Ходил рядом с ним по школе и совершенно секретно был в него влюблен? Дьюртон понял, что никто так и не догадался проверить в подвале, поэтому хоть немного, но расслабился, хотя кулак, сжимающий его сердце, так никуда и не пропал. Он вглядывался вверх, в эту темноту, слушая, как скрипят там доски, и пытаясь понять, кто и куда пошел и почему их было настолько хорошо слышно, будто бы они были прямо за Ноэль в этой комнате. Он медленно переступал через лежащие на полу коробки, направляясь куда-то левее от двери, продолжая пялиться вверх и делая свои шаги такими короткими, медленными и тихими, что его действительно никто так и не услышал. И только потом Ноэль увидел сквозь кромешную тьму несколько больших и каких-то сетчатых просветов вверху в стене, увидев тут же через ноги одного из друзей Джексона, а, может, и самого Уэя. И только тогда до него дошло, что сейчас он был прямо под лестницей, а эти сетчатые просветы были чем-то типа старой вентиляции, вот откуда по дому гулял сквозняк, ведь здесь и правда было как-то холодно. — Это что за чертовщина? — услышал Ноэль снова голос Джексона и снова пригляделся, насторожившись. — Что? — Что?! Ты ничего не слышал? — Что я должен был слышать, Уэй? — Вот это, твою мать. Вот опять! — громко сказал Джексон, и тут же Ноэль услышал прямо над собой очень быстрые и громкие шаги, которые направлялись куда-то наверх. — Думаешь, Дьюртон? — Какой, нахрен, Дьюртон, там будто что-то огромное упало! Казалось, было трудно понять, о чем говорил пьяный Джексон, но сквозь повисшую в доме по каким-то причинам тишину Ноэль вдруг и сам услышал, как что-то с каким-то грохотом пролетело совсем рядом, а потом упало и рассыпалось на миллионы таких же шумных частиц. Он даже зажал себе рот, чтобы не вскрикнуть, и сделал внушительный шаг назад, натыкаясь спиной на старый и пыльный шкаф, пугаясь уже его. — Твою же мать! Где вы все, черт возьми? — послышался какой-то сдавленный голос Троя, и вскоре Ноэль снова увидел через просветы, как он прошел быстрым шагом мимо, скрипя досками. А когда этот грохот повторился, только теперь где-то намного выше, будто дом рушился, начиная с крыши, шаги стихли, и пол перестал скрипеть прямо над Ноэль. Сердце у Дьюртона подскочило, когда грохот повторился в третий раз, и в этом грохоте можно было запросто различить какие-то посторонние металлические звуки и будто бы рычание какого-то зверя, большого, типа тигра или медведя. Где-то наверху что-то пронзительно зазвенело, захлопало, загрохотало, давя на барабанные перепонки и заставляя Ноэль морщиться и испуганно вжиматься в шкаф, не отрывая взгляда от этих просветов, сквозь которые он видел холл дома. Спустя секунд пять он услышал громкие ругательства, маты, которые были еле слышны сквозь этот грохот, поднявшийся в доме. Он услышал и увидел, как кто-то пробежал мимо, а потом и сам чуть не вскрикнул, когда этот кто-то упал и пронзительно закричал, совсем как девчонка. Один из дружков Уэя действительно имел какой-то женоподобный голос. Ноэль смотрел на то, как в воздухе поднимается пыль, чувствовал, как потолок этой комнаты трясется, и с каждой секундой ему становилось страшно, под ложечкой засосало, а от конечностей отлила кровь, ударяя в голову. Он снова забыл про свою боль и вспомнил рассказы Джии об этом грохоте, о том, как хлопали двери в каждой комнате и как дом будто оживал у нее на глазах. Он вспомнил все это, понимая, что эта чертовщина именно сейчас и происходила и что он был здесь, в подвале, совершенно один, ведь неизвестно, куда испарился этот странный Джил, походящий на труп своим внешним видом. А компания Уэя была там, наверху, и это они поднимали сейчас панику и кричали что-то друг другу, пытаясь найти хоть кого-то. Было плохой затеей разбредаться по дому. — Да какого хрена! — пронеслось снова где-то наверху, и внезапно, в одну секунду, все стихло. Грохота будто и не бывало, стены перестали трястись, шаги стихли, Ноэль слышал только надрывное дыхание где-то прямо над собой, а сам себе он зажимал рот, чтобы не дышать точно так же. Кто-то сорвался с места и быстро пронесся по холлу к двери, Ноэль услышал, как задергалась ручка в бешеном припадке, и с ужасом понимал, что дверь была заперта.- Твою мать. Твою мать… твою, ГОСПОДИ, какого хрена, что за дерьмо?! Крики Троя стихли, когда сзади себя он услышал шаги, а потом в него врезался Джексон, тоже припадая к двери и тарабаня по ней уже разбитыми костяшками пальцев, говоря что-то невнятное, в основном, матерясь. На его лице не было ничего, кроме испуга, глаза горели, а пальцы тряслись, он вечно косился назад, как и его друг, они, кажется, совсем насрали на то, что их было больше, чем двое. — Твою мать, это же не гребаные призраки Довентри? Сука, это ведь не они?! — Заткнись, замолчи, понятно, заткнись! Договорить Джексон не успел, потому что тишина дома внезапно прервалась пронзительным криком, совсем не похожим на крики кого-то из тех, кто зашел в дом. Крик будто пронизывал дом, у него не было пола, он был истошным, страшным и заставлял кровь стынуть в венах и сердце замирать в немом страхе. Казалось, что кричали сами стены, что крик находился между ними, прямо в досках и бетоне, поэтому его было слышно в каждой комнате, двери в которые стали бешено и вразнобой открываться и закрываться. Джексон и Трой заорали что есть мочи, слыша сквозь это все и чей-то пронзительный и издевающийся смех. — Господи, господи, изыди, оставь меня в покое, изыди! Ноэль не знал, кричать ему или нет, пытаться выбраться отсюда или нет, была ли закрыта дверь в подвал или нет. Джил сказал ему оставаться на месте, но кем, черт побери, был этот Джил и где сейчас был этот второй парень Тайлер? Он совершенно не понимал, что сейчас происходило в доме и почему он, словно взбесившись, стал издавать такие звуки, заставляя предметы двигаться, а двери бешено стучать. Если призраки Довентри существовали, то да, Ноэль готов был поверить в их существование прямо сейчас, только он сомневался, что они пытались кого-то убить, тем более его. Они будто выгоняли из дома эту компанию. Ноэль тоже было страшно, но не этот страх не давал ему закричать и двигаться с места. Ему было… интересно. Ненормально интересно узнать, какого черта происходило и был ли он прав, думая, что призраки его не тронут. И куда, черт возьми, подевался Джил? Внезапно истошный крик, пронизывающий дом, резко прекратился, пронесшись по лестнице и будто бы врезавшись в стену. Двери перестали хлопать, а наверху послышался звук цепей и… скрипки?.. Ноэль не мог ошибаться, потому что Хантер раньше играл на скрипке, потому что его заставляли родители, и он слышал, как именно она звучала. И это действительно была скрипка, играющая где-то наверху, отчего становилось как-то жутко и по коже бегали мурашки непрекращающимся табуном. — Джексон…- позвал Уэя голос, не принадлежащий ни одному из его друзей, которые уже успели спуститься в диком припадке страха. Ноэль замер, прислушавшись. Он бы даже мог предположить, что это был голос Джила, только немного измененный, непонятно зачем.- Знаешь, нельзя так поступать с людьми, которые нашли среди всего твоего дерьма что-то, за что ты можешь им понравиться. Это было очень большой ошибкой. — Да-да, я понял, я все понял, — Ноэль не узнавал голос Уэя. Такой тонкий, тихий и немного дрожащий. Он был напуган до одури, точно. — Понял? — снова повторил голос где-то наверху.- Вот и отлично. И не успел голос Джила стихнуть, как дом снова взбесился и ожил, игра на скрипке прервалась, а двери снова стали распахиваться, что-то снова принялось грохотать и звенеть. Ноэль даже не услышал, как открылась и закрылась входная и тяжелая дверь дома. Он только закрыл глаза и вжался в этот шкаф, затем принявшись отступать куда-то назад, обратно, к двери, успокаивая дыхание и сжимая разбитые ладони в кулаки. В доме все стихло так же внезапно и резко, как и началось. Ноэль даже не понял, в какой именно момент он стал слышать только свое дыхание и шмыганье носом, который уже давно был забит, и не понял, сколько времени прошло до тех пор, пока Джил ни открыл дверь в эту комнату, оставшись стоять в дверях и смотря на Ноэль своими тяжелыми и какими-то ненормальными глазами. — Они ушли, — отрезал он, открывая дверь пошире, — и ты уходи отсюда. Дьюртон был просто в каком-то ступоре от того, что сейчас с ним произошло. Он пытался как-то связать все эти события, и все равно что-то не состыковывалось, что-то не сходилось. И Джил, стоящий сейчас перед ним, окончательно его запутывал. — Откуда ты узнал, что он мне нравился? — тихо спросил Ноэль, так и не сделав ни шагу вперед. Джил поднял руку и оперся ею о косяк, усмехнувшись. — Ну, то, что ты по мальчикам, я понял еще с нашей первой встречи, — сказал он, а Ноэль подавился словами, закрыв губы и чуть сдвигая брови к переносице.- И потом, я слышал, что ты кричал ему еще на улице. Мне ничего не стоило сопоставить это все и понять, в чем было дело, — губы Джила вдруг дрогнули, но улыбка на его лице так и не появилась.- Ноэль, тебя слишком выдают глаза. — С какой стати ты помог мне? — перебил его Ноэль, немного сузив глаза и отступив чуть назад, когда Джил дернулся и сделал к нему шаг. Джилу хотелось всего лишь поправить ему волосы, из-за которых было не полностью видно его лицо, но по этому жесту он понял, что сейчас Ноэль лучше не трогать. Дьюртон уставился на лицо Джила, а затем и на его волосы, такие жесткие на вид, неухоженные и длинные с заметной рыжиной, будто крашеные. — Какая разница? По-моему, это вообще неважно сейчас, — усмехнулся он, отступая в сторону и открывая Ноэль путь наверх.- Уходи отсюда. Ты ведь не хочешь проблем с Тайлером? Они у тебя будут, если ты не уйдешь. — Но если они…- вырвалось у Ноэль, но он замолк, когда Джил на него обернулся, одернув свой какой-то старый и растянутый свитер, — если они поджидают меня там. Губы Джила снова дернулись в усмешке. — Не поджидают. Судя по их лицам и крикам, они где-то в центре города сейчас, — холодно ответил Джил, кивнув Ноэль наверх с каким-то приказом в глазах. И Ноэль помчался бы со всех ног, если бы они у него не болели, но вместо этого он лишь медленно поплелся к лестнице, взявшись одной рукой за другую и не отрывая взгляда от Джила, который так заинтересованно смотрел на него, будто впервые увидел человека. *** В доме царила тишина. Это значило либо то, что у родителей снова была ночная смена в больнице, либо то, что все занимались своими делами, точнее, работой, потому что в доме Дьюртонов в такие моменты всегда было тихо, молчали даже дети. Ноэль еле стянул с себя пальто, измазанное в грязи, и медленно повесил его на крючок, разуваясь. Все тело неприятно зудело и болело от напряжения. Болели колени, ладони, запястья, которые были недавно стянуты ремнем, а, посмотрев наконец на свету на одну свою руку, он понял, что и правда ободрал ее вдоль большого пальца до самого запястья острым концом пряжки ремня. Болела скула и губы, которые Ноэль не мог перестать кусать, чтобы снова не разреветься, а горечь во рту от крови казалось противной, и даже тянуло тошнить немного. Ноэль достал из кармана джинсов сотовый телефон и разблокировал его, чтобы кое-что проверить. Должно быть, он просто мог не услышать, что ему звонили, отключив звук еще у репетитора. Но нет, ни одного пропущенного вызова, ни одной смски с беспокойным текстом о том, где задерживается Ноэль и почему. Было уже одиннадцать часов вечера, может, больше, а родители ни разу ему не позвонили, похоже. Они даже не знали, что он до сих пор не приходил домой. Нет, у Ноэль была самая обычная семья, в которой все заботились друг о друге. Например, миссис Дьюртон, конечно же, позвонила бы его младшему брату, Мэдиссону, в такой ситуации или этой маленькой стерве Аннабет. Так же поступил бы и отец. Весь этот игнор распространялся только на Ноэль по каким-то совершенно не понятным ему причинам. Или нет, скорее, он понимал эти причины, и они настолько ему не нравились, что проще были прикинуться ничего не понимающим чадом. Дело точно было в том, что эти двое отпрысков, Мэдиссон и Аннабет, — дети его мамы и отчима, а вот он был от прошлого брака мамы и отца своего вообще никогда не видел. Младшие дети были похожи и на отчима, и на маму характерами и повадками, Ноэль же не был похож ни на кого, разве что только внешностью на мать, и все. Отчим считал, что он совершенно не был готов к жизни из-за его мягкого характера и еще ряда качеств, и ангелоподобный пасынок превратился в того, кого уже «упустили», значит, нужно было заняться младшими детьми, вырастить из них людей. Ноэль было даже не смешно. Ему выть от этого хотелось, и он бы делал это целыми днями, если бы просто не привык к этому. И все равно Ноэль казалось, что что-то обязательно должно было произойти, что-то, что помешало бы им ему позвонить и узнать, все ли у него вообще в порядке, ведь Ноэль явно был не из тех подростков, чье опоздание можно было принять как обыденную вещь. Он прошел по коридору, миновав кухню и еле переставляя болящие ноги, и заглянул в гостиную, увидев сразу и мать, и отчима, которые сидели за общим столом со своими ноутбуками с огромной кипой бумаг, в полной тишине что-то печатая и даже не кидая друг на друга взгляды. И на Ноэль, которой стоял на входе в гостиную, держась рукой за косяк и сверля их обоих глазами. Почему-то он был уверен, что даже если они сейчас посмотрят на него, то вскоре снова продолжат работать, будто ничего не заметив. А выглядел он сейчас не то чтобы по-ангельски чистенько и миленько, учитывая грязные разводы на джинсах, заплаканное лицо, всю эту потрепанность и кровь на некоторых частях тела. Ноэль даже обожгло что-то внутри от какой-то банальной обиды и этого пренебрежения со стороны родителей. — Вы не заметили, что я задержался? — немного гнусавым голосом спросил Ноэль. Идея была провальной, но он не мог не сказать им хоть слова, пытаясь достучаться до их совести. — Мы думали, ты дома, дорогой, — монотонно ответила мама, уставившись на экран ноутбука сосредоточенным взглядом. Отчим даже не дернулся, предоставив это все жене, продолжая что-то быстро и назойливо печатать, кусая свою нижнюю губу.- Почему ты задержался, что-нибудь случилось? — Да, — быстро произнес Ноэль, кивнув, — на меня напали. — Серьезно? — так же монотонно произнесла миссис Дьюртон, тоже принявшись что-то печатать, поглядывая на документы. Ноэль, сжав губы, шумно вздохнул, чувствуя, как глаза снова неприятно обжигает. — Серьезно, прямо на улице у Тисовых Холмов. Компания отморозков с моей школы, которым я лично ничего не сделал. Они избили меня, — произнес Ноэль и, увидев, что никакой реакции со стороны родителей не последовало, снова шмыгнул носом, вцепившись рукой в косяк.- Знаешь, что они от меня хотели? Они хотели меня изнасиловать, потому что были пьяные просто в стельку. А потом они бы обязательно меня убили, потому что побоялись, что я бы пошел в полицию. И они почти это сделали, если бы мне не помогли… мам, на меня напали! — уже громче произнес Ноэль, поняв, что его либо снова прослушали, либо просто никто не поверил ему. — Господи, Ноэль, ну что ты выдумываешь какие-то глупости? У нас самый благоприятный район в городе, чтоб ты знал, — сказал отчим, даже ни разу не взглянув на своего пасынка. Ноэль только было открыл рот, чтобы повторить, где именно это все происходило, пока не понял, что это… бессмысленно и бесполезно. — Я не пойду завтра в школу, — сказал Ноэль, покачав головой и сжав дрогнувшие губы, — не пойду, я не хочу их видеть. — Как скажешь, дорогой, — еле слышно произнесла миссис Дьюртон, потянувшись за очередной бумагой. Отлично, его собственные родители не поверили в то, что ему угрожала опасность. Они бы не встали на его защиту, скажи он, кто именно это сделал, потому что «он все выдумывает, конечно же». Ноэль не стал больше пытаться, а просто развернулся и так же медленно пошел к лестнице, шмыгая носом и разглядывая свои ладони, на которых были большие ссадины, кровь и грязь. Он запросто мог занести инфекцию, а потом раны стали бы гноиться, и было бы не очень круто. Нужно было срочно смыть с себя всю эту грязь, которую он ощущал на своем теле из-за прикосновений Джексона и его дружков. — Это правда? — вдруг услышал Ноэль голос младшего брата, который сидел практически на самой верхней ступени лестницы, вертя в руке какой-то журнал. Ноэль поднял на него глаза, на секунду остановившись, и посмотрел на него как-то враждебно, потому что ничего хорошего от своего брата он уже не ждал. — Правда что? — То, что на тебя напали. Ты только что рассказал про это родителям, — быстро произнес братец своим бесполым голосом, медленно оглядев Ноэль с ног до головы, задерживаясь взглядом на его порванных на коленях джинсах и руках, которые Ноэль держал перед собой и которые, как заметил Мэдиссон, заметно подрагивали. — Нет, не правда. Я все выдумал, — еле выдавил из себя Ноэль, дернувшись и продолжив подниматься под пристальным взглядом младшего брата. Еще не хватало, чтобы он обо всем этом узнал. Ноэль не знал, что тогда будет, но лучше было не рисковать, детям своего отчима он не слишком-то доверял, как и ему самому.- Забудь про это, — тихо сказал Ноэль таким голосом, будто ничего и правда не произошло, обходя Мэдиссона и направляясь в ванную, даже не заходя в свою комнату. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он наполнил ванну горячей водой и просто сел в нее, закрыв глаза и слушая, как вода медленно капала с крана в горячую воду. Зеркала запотели из-за пара, который витал в воздухе, так и не рассеиваясь, а Ноэль смотрел на свою распаренную кожу на пальцах и медленно сжимал и разжимал их, чувствуя противную, но не резкую боль. Грязь с колен и ладоней он отмыл сразу же, и теперь он просто рассматривал раны, из которых сочилась кровь. Он опускал ладони в воду, и тогда ссадины становились снова чистыми и белыми, а когда поднимал на поверхность, то кровь снова растекалась по ладоням и смешиваясь с водой. Ноэль понимал, что плакать сейчас было глупо, совершенно глупо и бессмысленно, но слезы все равно текли по щекам, капая в воду так же, как и те капли, что сочились из не до конца закрытого крана. Странно ощущать то, что все про него забыли. Странно было думать, что в мире нет ни одного человека, кто беспокоился бы за него. Может быть, Хантер, но и у него были дела намного важнее, чем сам Ноэль, да и сам Ноэль не настаивал на том, чтобы он уделял ему столько времени. Было глупым требовать чье-то внимание. Ноэль казалось, что когда-нибудь обязательно найдутся люди, которые его поймут и примут, более чем примут, которые полюбят его всей душой. Ведь он не был плохим человеком, а, значит, его не за что было ненавидеть. И Джексон его не ненавидел, он просто был пьяным уродом, у которого сносит временами крышу. А Ноэль злился на себя за то, что не мог его искренне ненавидеть. Не потому, что он ему нравился, а потому, что Ноэль не хватало на ненависть. Ему не нравилось это чувство, но часто он думал, что любой человек должен ее испытывать, это делает его человеком. А он все никак не мог возненавидеть всю эту компанию за то, что они с ним сделали. Это было просто больно, потому что не было ответа на немой вопрос: «Почему?». Почему? Какого черта они полезли к тому, кто явно слабее их, кто не умеет противиться такой силе и кто не может дать отпор? Тем более зная, что Уэй не безразличен Ноэль. Был. Сейчас Ноэль, кажется, был пуст, забыв про то, что кто-то там, какой-то Джексон Уэй, ему нравился. Есть человек — и нет человека. Есть какие-то надежды, а потом они рушатся и разлетаются прахом, потому что об него вытерли ноги. Дважды. Трижды. В груди, казалось, была какая-то дыра, а мыслей в голове было очень-очень мало, но вот дышать было реально тяжело из-за духоты в ванной и из-за кома, застрявшего в горле. Хотелось почему-то позвонить Хантеру и разрыдаться прямо в трубку, обо всем ему рассказав. Или нет, хотелось просто, чтобы он пришел и выслушал, как всегда хлопая его по плечу и убеждая в том, что все идиоты, а они двое нет. Ноэль не мог перестать думать о том, что ему помогли, что все было не таким дерьмом и его все-таки не изнасиловали, как хотели, потому что он догадался забежать в дом. А потом ему помог Джил. Тот самый парень, которого он встретил несколько дней назад, который издевался над ним и грубо сообщал о том, что Ноэль вовсе не должен был находиться в этом доме. Даже тогда он произвел на Ноэль очень странное и сильное впечатление, а сейчас он просто не знал что думать, но думать хотелось постоянно, потому что тогда хотя бы он не думал о том, что хотел сделать Джексон и том, как родителям на это было плевать. Это все больше походило на фильм. Только в фильмах слабым героям, которым нужна была помощь, эта помощь действительно была оказана. Тем более в таком неожиданном лице. Джил был похож на кого угодно, только не на человека. Своей улыбкой, которая была какой-то совсем ненормальной, особенно тем, как медленно он растягивал губы в ней. Своими глазами, которые были вроде бы и большими, но которые он прикрывал, отчего взгляд становился тяжелым и буквально ощутимым всей кожей. Своим внешним видом, этими старыми и поношенными одеждами, кажется, даже не его собственного размера, которые добавляли вроде бы и небрежности в его образ, а вроде бы его аристократические замашки ничем было не прикрыть. Он не походил на человека хотя бы тем, как двигался и ходил, ведь его шагов действительно не было слышно, а все остальное было очень плавным, даже когда он просто пожимал плечами. Ноэль не представлял, кто такой Джил и кем был этот Тайлер. Он ни разу не видел их в городе, и никто, разумеется, о них не слышал. Ноэль даже сомневался, что их кто-то видел, кроме него до этого момента. Но, черт возьми, даже это не было важно сейчас. Ему помогли. Его не оставили на растерзание этим подонкам, хотя он и не должен был приходить в дом, как и обещал. Ноэль даже не поблагодарил Джила, конечно, он был не в том состоянии, чтобы нормально соображать, но сейчас ему даже было стыдно. Нужно было обязательно туда вернуться, каким бы абсурдом эта идея ни казалась. В дверь два или три раза постучали, и Ноэль открыл глаза, смаргивая слезы и быстро шмыгая носом. Он обернулся на дверь, с каким-то вопросом в глазах на нее посмотрев. Стук повторился, и он вздохнул, пригладив рукой волосы, которые прилипли к шее и лицу, став немного темнее от воды. — Да-да, сейчас я выйду, — удрученно, но повысив голос, сказал Ноэль, отстраняясь от бортика ванны и ссутулившись, подтянул колени к груди. — Эл, это я, — Ноэль прикрыл глаза, опуская руки в воду и снова морщась от того, что ранки защипало. Брат вечно называл его «Эл», сокращая имя так, как ему захочется вообще. Ничего вроде преступного в этом не было, но Ноэль всегда это резало по ушам. — Мэдисс, проваливай, а? Поговорим позже. — Мама просила полотенца тебе принести, в ванной же нет…- произнес брат с усмешкой, а Ноэль бросил быстрый взгляд на крючки для полотенец, на которых и правда не было ни одного полотенца. — Ладно, заходи, — нехотя сказал Ноэль, подняв руки и прикрыв большие ссадины на коленках, которые тоже неприятно кровоточили и которые щипало из-за попавшей воды. Дверь в ванную открылась, и Мэдиссон медленно зашел, сразу же задохнувшись парами горячего и плотного воздуха, даже поморщившись. -Как тут душно, ты сваришься, если будешь так долго сидеть, — усмехнулся братец, а Ноэль удивился, какого черта он вообще не спал, если было уже так поздно. Мэдиссон положил полотенца на корзину для белья и обернулся, он просто не мог не посмотреть на брата, который его, кажется, вообще не замечал. Мэдиссон всегда разглядывал его, пока Ноэль не видел и не замечал. Ему просто всегда было завидно, потому что у Ноэль была очень красивая внешность, прямо как у всех этих моделей, на который Мэдиссон пялился ночами в журналах. К удивлению, не порно журналах, а модных журналах, которые Мэдисс не мог перестать покупать. Он часто сравнивал и видел, что брат действительно сам не замечает, насколько круто может выглядеть, если только приглядится к своей внешности. Мэдисс был похож на мать волосами, которые доходили ему до плеч, но лицом он походил на свою сестру, и его всегда раздражал свой собственный нос, потому что у его брата, например, нос был узким и маленьким, и Мэдисс всегда хотел иметь точно такой же. И он поверил в то, что на его брата действительно кто-то напал у Тисовых холмов, Ноэль не походил на лжеца. Он просто не умел врать. Просто никому, как обычно, не было дела. О мыслях брата Ноэль, конечно же, не догадывался, и слава Богу. Сам бы Мэдиссон не сказал бы ничего подобного ему в лицо. — Ты так и будешь здесь сидеть? — А что, тебе тоже нужно? — спросил Ноэль, повернув голову на брата и взглянув на него снизу вверх, но это, скорее, был риторический вопрос, намекающий на то, что Мэдиссу лучше было уйти.- Спасибо за полотенца. — У тебя…- начал Мэдиссон, глядя на шею брата, немного морщась, — у тебя здесь что-то… — Что? — не понял Ноэль, поднимая руку и прикасаясь к своей шее пальцами, сразу же чувствуя неприятную боль. — Поранился, похоже, — ответил брат, пожав плечами и сделав несколько шагов к двери, в то время как Ноэль глядел на свои пальцы, на которых осталось немного крови из ранки на шее. Он даже не представлял, когда успел поранить шею и чем, тем более ранка была небольшой и не глубокой, и Ноэль просто содрал запекшуюся кровь, тронув ее пальцами. — Блин, — хмыкнул Ноэль, качнув головой и вспомнив, что его мог поранить Джексон, когда прижимал рукой его за шею к земле, на той руке у него как раз был большой перстень, которым он ободрал еще и его скулу. Когда Ноэль зашел в комнату, у него было одно желание — умереть. Заснуть и никогда не просыпаться, потому что в школу он все равно не пойдет, о чем сразу же накатал смс Хантеру в час ночи. А просыпаться утром реально не хотелось, потому что завтра будет все паршивее, чем сейчас, когда Ноэль был полностью опустошен, проведя два часа в ванной и обрабатывая раны, потому что он был помешан на том, чтобы не занести себе заразу или чего похуже. В сон не тянуло, а тело слишком ломило, чтобы продолжать что-то делать, оставаясь на ногах. Поэтому Ноэль просто выключил свет и в полной тишине лег в кровать, просто умоляя свой организм заснуть, лишь бы эти мысли снова не лезли к нему в голову. И перед тем как окончательно лечь и расслабиться Ноэль посмотрел на особняк Довентри, который возвышался на Тисовых Холмах, поймав глазами красный и тусклый свет, который давал Довентри какую-то пугающую жизнь.