Утро новой жизни

Бьякуя с трудом скрывал раздражение и бессильный гнев. Руконгай, будь он неладен. Он никак не мог понять стремление своей жены вновь и вновь возвращаться туда. Даже когда заболела, она всё равно продолжала исчезать и совершенно не думала выполнять предписания, он регулярно получал подробные доклады целителя клана, тот не скрывал негодования от безответственности княгини. Он бросал все дела отряда и срочно спешил в поместье, чтобы снова - и безрезультатно - поговорить с Хисаной. Она поднимала на него усталые глаза, склоняла голову, соглашаясь... и в очередной раз поступала по-своему. В итоге эти походы едва её не убили. И вот, едва поправившись, она снова затеяла разговор о Руконгае. Бьякуе казалось, что это его личное проклятие. Впервые за долгое время эмоции взяли верх. - Больше я тебя туда отпускать не собираюсь. И слышать не хочу о Руконгае, - вырвалось у него. Гнев удушающей волной окутал его - неужели Хисана не понимала, что он до дрожи боится потерять её? - Но... Бьякуя стиснул зубы, пытаясь справиться с вулканом эмоций. В детстве он бы выплеснул их все, не сочтя нужным сдерживаться, но сейчас это было невозможно - и так слишком часто доводилось ему видеть страх в глазах Хисаны во время того или иного разговора. Поначалу сердце болезненно сжималось, потом он привык и постарался не давить излишней близостью, давая время привыкнуть к себе. - И думать забудь. Именно эти бесцельные поиски подорвали твоё здоровье и едва не свели в могилу. Больше ничего не хочу об этом слышать. Прости, если прозвучало слишком резко, - Бьякуя усилием воли сбавил тон, - Но так будет лучше. Всем руконгайцам помочь невозможно, постарайся это понять. В глазах Хисаны мелькнула растерянность, что ещё сильнее разозлило Бьякую. Не думать о себе - как это на неё похоже. За эти годы она так и не рассказала, что гонит её туда, где кроме страданий и издевательств она не видела ничего. Неужели они могут быть сильнее счастья и спокойной жизни за белыми стенами Сейрейтея? Бьякуя никак не мог этого понять. - Идём, - он пошел вперёд, не в силах сейчас смотреть на жену, однако кожей чувствуя на себе её полный недоумения взгляд. Гнев и обида, которые не полагалось испытывать мужчине, а тем более аристократу, накатили новой волной. И успокоиться никак не получалось - недавние воспоминания лезли в голову. Хисана, кажется, решила сделать всё, чтобы Бьякуя осознал несправедливость мироздания. - Она руконгайка, и всегда ею останется, - Гинрей недовольно смотрел на внука, позади уже остались многочасовые баталии, в которых юный Кучики всё же добился права на брак. - Сейчас ты уверен, что счастлив, но время успокаивает все чувства, и очень скоро ты поймешь, что у вас нет и не может быть ничего общего. Слова деда сами всплыли в голове нынешнего главы клана. Тогда Бьякуя был уверен, что это сказано для того, чтобы больнее уколоть его - неравный брак внука гэнро Кучики до сих пор воспринимал как личное оскорбление, и в ближайшее время Бьякуе еще предстоит быть буфером между ним и супругой. От этой перспективы хотелось - впервые в жизни - пойти и напиться до бесчувствия, но позволить себе это он не мог, иначе пойдут разговоры, чего допустить было нельзя. И всё же, что так усердно хотела найти Хисана в Руконгае? Бьякуя в свое время запретил своему начальнику охраны выяснять это, наивно веря, что однажды она всё сама расскажет, и не придётся тайком отправлять двух доверенных телохранителей следом, чтобы те проследили за безопасностью. Пять лет прошло, но ничего не изменилось, после тяжелейшей болезни Хисана рвётся в Руконгай, даже не подумав спросить, а что он пережил за это время? Кто-то - от одной мысли в душе Бьякуи змеёй поднималась ревность - там был ей дороже законного супруга, счастливой жизни. Возможно, именно поэтому, а не из-за разницы в реацу у них так и не было детей - даже в мыслях Хисана не допускала появления наследника. И осознавать это было больно - очередной кусочек его мира откололся без возможности восстановления. Хисана любила его, он не сомневался, но недостаточно сильно. И этот вывод Бьякуя сделал уже сейчас, когда взволнованная супруга заговорила о Руконгае. И принять это оказалось больно. Гнев только помог замаскировать постыдную для аристократа слабость - отчаянное стремление получить любовь жены исключительно для себя. И снова этот недоумевающий взгляд в спину. Кажется, супруга совершенно не ожидала такого и теперь не знала, как реагировать и теперь подбирала слова, явно собираясь его переубедить. Бьякуя, впрочем, намеревался этого не допустить - первое время можно откладывать разговор, ссылаясь на дела отряда, а вот потом... Возможно ли такое, что Хисана покинет поместье без его дозволения, руководствуясь каким-то своим понятием о необходимости? Интуиция подсказывала молодому князю, что так и случится, причём достаточно скоро. И ему придётся проглотить явное оскорбление, но это точно станет последней каплей в их отношениях. Нет, внешне всё останется по-прежнему, но ничего не изменится. Неужели дед был прав, когда в запале, во время одной из ссор, бросил ему, что он женится на безродной, чтобы компенсировать недостаток любви? Тогда он не задумывался об этом, уверенный в правильности собственного решения. Такого сумбура в мыслях у него не было очень давно. Досада и гнев уже на самого себя заставили Бьякую слегка поморщиться, усилием воли он удержал себя от попыток поправить ставший вдруг неимоверно тяжёлым кенсейкан. Хисана снимала его так осторожно, словно от этого, как минимум, зависела её жизнь, и в их совместные ночи никогда не позволяла себе забыться настолько, чтобы не позаботиться об этом. Так готовили всех жён, ничего удивительного не было, но сейчас почему-то Бьякуе стало казаться, что чем дальше, тем больше он видит наносного, что за мишурой они оба забыли, с чего всё начиналось. Дорога до поместья показалась вдруг неимоверно длинной. С удивлением Бьякуя осознал, что у него начала болеть голова, то ли переживания последних дней сказались, то ли повлиял неприятный разговор. Позволить себе роскошь остаться в покоях он не мог, дела отряда и так в последнее время были заброшены дальше некуда, а лейтенанта у молодого Кучики всё ещё не было. Не складывалось пока, хотя он несколько раз пытался найти достойного. За это тоже гэнро Кучики, когда прибудет, ему отдельно вставит, заставив почувствовать себя несмышлёным юнцом, только перебравшимся от нянек в собственные покои. Усилием воли Бьякуя заставил себя сохранить спокойствие - они почти подошли к поместью, никто не должен видеть его эмоций. - Я провожу тебя в покои, тебе следует отдохнуть, - обратился он к супруге, замедлив темп и позволяя ей себя догнать. И снова получил полный искреннего недоумения взгляд, но спорить она не стала. - Как скажете, - Бьякуя непроизвольно подобрался, увидев, как растерянность на личике жены уступает место задумчивости. Интуиция тут же подсказала Кучики, что следует усилить бдительность - придется отдать недвусмысленный приказ охране, чтобы княгиню не выпускали за пределы поместья. Если она не хочет видеть его беспокойства, придётся действовать более жёстко, хотя, видят небеса, он совсем этого не хотел. Бьякуя стиснул зубы, головная боль снова напомнила о себе. Глухое раздражение ворочалось в груди, не давая ни минуты покоя. Мыслей было слишком много, и остановиться хотя бы на одной он сейчас не мог. - Ужинай сегодня одна, - Бьякуя очень старался, чтобы в его голосе не прозвучало ничего, ни малейшего отблеска эмоций. - В покоях, или мне будет дозволено их покинуть? Князь дёрнулся, не веря собственным ушам и внимательно глядя на супругу. Его учили различать интонации в словах собеседника, но насмешка из уст собственной жены оказалась для него совершенно неожиданной. Слабая, на самой грани, но, тем не менее она была, и это снова вызвало у Бьякуи растерянность. Хисана, впрочем, никак не реагировала на его пристальный взгляд, она старательно изучала рукава собственного облачения, и прочесть что-либо по её лицу было решительно невозможно. Бьякуя почти привык к этому, супруга далеко не всегда вверяла ему собственные чувства, быстро выучив ничего не значащие слова. "До свадьбы было то же самое - она просто умолкала, либо просила не расспрашивать", - отстранённо подумал Бьякуя, внимательно глядя на хрупкую фигурку, которая по-прежнему упорно не поднимала глаз, явно думая о чём-то своём. Следовало что-то ответить, а он продолжал смотреть на супругу, точно впервые увидел. Тонкая хрупкая фигурка, кажется, готова растаять в воздухе от одного прикосновения. За безмятежностью аметистового взгляда крылись перенесённые испытания - такие детали Бьякуя уже научился различать. Во время болезни он опасался расспрашивать, боясь неосторожными словами ранить и причинить вред. Сейчас у них, кажется, появилось время, но больше доверия в отношениях не стало. Прозрачная тонкая стена, которую Бьякуя до этого игнорировал, сейчас встала перед ними, надёжно разводя по разные стороны баррикад. От такой мысли Кучики мысленно вздрогнул, а во рту стало кисло, словно он внезапно проглотил лимон. На лице, впрочем, ничего не отразилось - маска давно стала неотъемлемой частью молодого Кучики. Так полагалось, и Бьякуя не стал нарушителем традиций, хотя чего стоило смирить характер, знал только он сам. "Благородная статуя", "бездушный красавец" - много как ещё называли нынешнего главу клана Кучики, он привык к этому, как к неотъемлемой части своей жизни. Но мысль, что и жена видит только маску, а не его самого, причинила почти физическую боль. - Как пожелаешь, - равнодушно ответил он, - Я не побеспокою твой сон, - он заставил себя двинуться вперед, не сомневаясь, что супруга последует за ним. "В спину смотреть можешь, а в глаза нет", - мысль оказалась неприятной, Бьякуя заставил себя отогнать её и сосредоточился на том, что предстояло в ближайшее время сделать. Дел было множество, и каждое требовало внимания, не хватало ещё допустить ошибку, которая может аукнуться чем-то ощутимо неприятным. Бьякуя даже себе не признавался, что, словно утопающий за соломинку, хватался за любую возможность отвлечься. Слишком много эмоций вызвал разговор с женой, непростительно много. Не следовало позволять себе подобное. Но и визит в Руконгай... Бьякуя скривился и повернулся к жене, лишь когда они подошли к покоям. - Надеюсь, мне не придётся отдавать приказ о принудительном возвращении, - никто из тех, кто плохо знал князя Кучики, не понял бы, какая буря бушует сейчас в его душе. Хисана внимательно посмотрела на него, но от комментариев воздержалась, только глаза потемнели. Вежливый наклон головы - девушка скрылась за створками фусума, старательно пряча недовольство и, вероятно, гнев. Бьякуя криво усмехнулся, не замечая, как исказились черты лица. Сейчас такая мелочь его не волновала совершенно. А вот прижавшийся к стене испуганный слуга во все глаза следил за даймё. Неуверенные слухи о размолвке княжеской четы начнут циркулировать уже через несколько часов и довольно быстро покинут пределы поместья Кучики.