Be your love

Бобби среагировал раньше, чем губищи Кита смогли коснуться его. Так что незадачливый соблазнитель наткнулся на его выставленную ладонь и разочарованно застонал. — Слушай, Кит, хватит уже… — начал говорить Бобби, но тут этот придурок лизнул его ладонь. — Фу, мерзость какая! Бобби отдёрнулся и принялся оттирать чужие слюни, а Кит, ничуть не обидевшись на его восклицания, понаблюдал за ним и задумчиво выдал: — Какой-то ты чересчур несговорчивый, даже под наркотой… Бобби гневно на него зыркнул, парень заткнулся, но ненадолго. Усмехнувшись, Кит продолжил его доставать: — Слушай, а может позовём кого-нибудь из твоих ребят? У вас там все симпатяшки, кого ни возьми. Миниатюрный такой… это же Чжинхван? Можно его, как раз в моём вкусе. Или этот, как его, твой дружок… О, вспомнил! Биай! Неоднозначный персонаж, но, думаю, он недурно со… Бобби рыкнул, а Кит заржал и, капитулируя, поднял руки: — Понял-понял, у нас с тобой ничего не выйдет. Женщины с Венеры, мужчины с Марса, а ты вообще не пойми откуда такой гордый взялся. Обидно, знаешь ли… Может, в следующий раз мне повезёт больше? — Ты совершенно на всю башню ебанутый, — неприязненно выплюнул Бобби. Оттолкнув парня, он двинулся дальше вверх по лестнице. Рожа Кита теперь была последним, что Бобби хотел видеть в своей жизни. — Уже сбегаешь, сладкий? Бобби поморщился и бросил через плечо:  — Не подходи ко мне и моим друзьям, и будет тебе счастье, Кит. Возможно, я буду так добр и даже не расскажу Сынри-хёну о твоих волшебных таблетках и что ты вытворяешь в его клубе. Кит издал злобный смешок. — Ну, за это я как раз-таки и не переживаю… Бобби отмахнулся и ушел, не дослушав. Он на сто лет вперёд наобщался с этим извращенным полудурком, хотя где-то на дне сознания всё-таки неприятно скреблись сомнения. Может, стоило потрясти его? Бобби ведь так и не узнал, что за наркотик ему подсунули и какие его ждут последствия, ещё смущала уверенность Кита в своей полной безнаказанности. «Нужно предупредить Сынри-хёна…» — это была последняя адекватная мысль перед тем, как Бобби преодолел узкий коридор и оказался в основной части клуба. А дальше… музыка, вспышки света, веселящаяся толпа. Всё это слишком резко обрушилось на Бобби, оглушая и дезориентируя, но вместо того, чтобы выбраться из крышесносящей мешанины, его наоборот потащило в самый эпицентр. «Это всё долбаный наркотик в крови…» — слабая попытка мозга анализировать поведение и собственные реакции. Неудачная попытка. Утопая в происходящем, Бобби почти сразу потерялся во времени и пространстве. Внутренние тормоза отказали, разом открылось второе и третье дыхание. Энергия просто переполняла тело, рискуя выжечь Бобби изнутри. Не в силах сопротивляться этой давящей силе, он был безропотно подхвачен общим потоком и ушёл в отрыв, вливаясь в окружавшую пёструю мишуру из людей. Казалось, не сделай он этого, то просто взорвался бы. Танцуя, как заведённый, Бобби с какой-то отрешенностью отмечал, как его постоянно касаются чьи-то руки, хлопают по спине, нагло хватают за всевозможные места и пытаются приобнять. Тошно, но, видимо, не достаточно для того, чтобы вырваться. Бобби не различал лиц и даже не пытался осознавать, что ему старается втолковать очередной неопознанный объект, склонившись к уху и перекрикивая музыку. Бобби забыл, зачем здесь находится, знал, что была какая-то цель, но мысли медленно ворочались, и он не мог вспомнить… Разум Бобби периодически уплывал, и реальность происходящего попросту ускользала от его понимания. Но вот новая встряска из подбадривающих выкриков: «Давай, жги, чувак!», и Бобби вынырнул из оцепенения. Его подталкивали забраться повыше, и он поддался, подобно безвольной кукле, хотя внутри всё отчетливее росло неприятие всей этой ситуации… Безумно хотелось пить, наверное, жестами или выражением лица он как-то дал это понять, раз, смеясь, ему протянули бутылку с пивом. Бобби жадно присосался к горлышку и выпил где-то половину, когда вдруг вспомнил чьи-то слова о том, что этого делать совсем не стоило. Мешать алкоголь с наркотиком плохая идея. Бобби выронил бутылку, и та разбилась у ног девушек… — Эй, осторожнее! — взвизгнула одна из них, отскакивая от осколков. — Мне ногу оцарапало! — захныкала её подружка, и с дальнего конца зала к ним двинула охрана… Не обращая внимания на недовольство окружающих, Бобби схватился за пульсирующую голову. Боль яростно хлынула на него, словно из резко открывшегося шлюза. Бобби качнуло на месте, и он стал заваливаться в сторону, понимая, что падает со столика, на который до этого его заставила подняться развесёлая толпа… В последний момент чьи-то руки подхватили его, не дав обрушиться всем прикладом об пол. — Я держу тебя, держу, — выдохнули ему куда-то в щёку. — Всё нормально. Бобби сфокусировал свой мутный взгляд на знакомом обеспокоенном лице. — Ханбин, — выдавил он хрипло, сомневаясь, что его слышно из-за громкой клубной музыки. — Скажи этим уёбкам, что я им не хуя не клоун, на столах отплясывать… Под нервный смешок своего друга Бобби отключился. — Знаешь, как сильно ты меня напугал тогда? — запыхтел Ханбин у него под боком. — Из-за возможного скандала? — невинно поинтересовался Бобби, скосив взгляд на него. — Идиота кусок, — прокомментировал его версию Ханбин, а затем, немного повозившись на месте, не выдержал и фыркнул: — Уронил он бутылку, блин… Свободной рукой Бобби задумчиво почесал бровь: — А разве не так было? Ханбин вздохнул. — Бобби, ты хоть и вспомнил всё, но как-то неправильно… — Думаю, это из-за моего изменённого состояния сознания в тот момент, — серьёзно выдал Бобби, но Ханбин лишь хихикнул на его попытку поумничать. — Иными словами, ты ловил глюки. — Немножко, — улыбнулся Бобби. — Первым твои выкрутасы заметил Донхёк. Он подходил к тебе, хотел вывести из толпы, но ты ни в какую, даже как будто не узнавал его. Он подключил уговоры, но ты отреагировал неадекватно, начал сопротивляться, говорить что-то невпопад… Люди стали обращать внимание на вас, и Донхёк, решив не поднимать шумиху, отправился на поиски кого-нибудь из нас. Но, как назло, Чжинхван с Чжунэ куда-то слились из клуба, ничего никому не сказав, а мы с Юнхёном как раз в тот момент вышли на улицу… Бобби невесело хмыкнул, и Ханбин тут же прикусил язык. — Чего ты остановился, рассказывай дальше. — Ты начинаешь злиться каждый раз, когда я упоминаю Юнхёна, — высказал Ханбин. — Мне надоело делать вид, что я этого не замечаю. Бобби молчал, и Ханбин его не торопил. Обычно они избегали разговора на эту тему, но, кажется, отмалчиваться и дальше не получится. — Ты прав, я злюсь, — признался Бобби, делая вид, что увлеченно рассматривает потолок в их номере. — Но не на тебя или Юнхёна. Я злюсь на себя. Если бы только не был таким тугодумом, всей этой ситуации можно было бы избежать. Нам неловко, всем троим… Стоит нам только остаться в комнате наедине, как это просто повисает в воздухе. И не пытайся это отрицать… — Боже, — Ханбин рассмеялся, прикрывая лицо ладонью. Бобби резко повернулся и всем своим весом навалился на Ханбина сверху. — Эй, вообще-то это не смешно! Ханбин успокоился и, убрав руку от лица, серьёзно на него взглянул. Суровая лидерская мина продержалась ровно две секунды, после этого Ханбин фыркнул и снова принялся ржать. — Ну ты и свинья, — ухмыльнулся Бобби, зарываясь лицом в его подрагивающую шею. — Я тут с тобой делюсь тем, что меня волнует, а получаю гогот в ответ… Ханбин угомонился и погладил его по волосам. — Просто я так переживал, что ты не сможешь оставить историю с Юнхёном позади. Боялся, что ваши отношения могут испортиться из-за этого, а оказалось, что тебя мучает глупое чувство вины. — И ничего не глупое, — упрямо пробухтел Бобби. — О, да, — усмехнулся Ханбин. — Это так по-взрослому, не сделав ничего плохого, убиваться из-за этого… Бобби прикусил его за кожу, демонстрируя, какой он «взрослый», и получил в отместку увесистый шлепок от Ханбина. Да, этот парень всегда платил по счетам… — Повторяю, никто из нас троих не совершил ничего такого, из-за чего стоило бы испытывать неловкость. — Не знаю, — промямлил Бобби. — Думаю, меня отпустит только после того, как Юнхён начнёт с кем-нибудь встречаться. — Ну… — хитро протянул Ханбин. — Юнхёну нравится кто-то из стаффа… Бобби вскинул голову: — Ты серьёзно? — Ага, он сам об этом рассказал мне. Вроде как тот человек проявляет инициативу, но Юнхён сомневается, стоит ли ставить в такое положение сотрудника. Если их поймают, это может закончиться увольнением… Бобби заглянул ему в глаза: — Слушай, а этот сотрудник… — Парень или девушка? Бобби кивнул, и Ханбин пожал плечом. — Понятия не имею. Для тебя это имеет какое-то значение? Бобби и сам не знал. Имеет ли? Наверное, нет. — Просто любопытно, — улыбнулся он в итоге. — Ну тогда утоли его, и поинтересуйся у Юнхёна, на кого он запал, — издевательски посоветовал Ханбин. — Ты вроде хотел уменьшить неловкость между нами, а не увеличить её в тысячекратном размере, — хохотнул Бобби. — Кстати, у меня получилось? Уменьшить её? — спросил Ханбин. — Теперь, надеюсь, ты не будешь дергаться каждый раз, когда мы остаёмся втроём. — Не буду. — Отлично, — Ханбин зевнул. — Эй, не отрубайся! Я ещё не всё рассказал про клуб… На лоб легла чья то холодная рука. Бобби с трудом разлепил веки и встретил напряжённый взгляд Ханбина. Губы сами сложились в идиотскую улыбку: — Привет. — Ну, привет, — с явным облегчением вздохнул лидер. — Ты как? — Прекрасно, — мечтательно протянул Бобби. — Ты знаешь, где мы находимся? — Я, по-твоему, дебил? — возмутился Бобби, пробегаясь взглядом по кабинету Сынри. Как-то в первый их визит хён лично устраивал им целую экскурсию по своему клубу… — Хотелось бы получить подтверждение этому, — кивнул Ханбин. — Мы в клубе, умник, — проворчал он в ответ. — Отлично. Связь с этим миром ещё не потеряна, — Ханбин ласково ему улыбнулся, но в глазах плескалась злость. — Что ты принял, Бобби? — Кажется, это была какая-то таблетка, — Бобби поёрзал на кожаном диване. — Ты купил её? Бобби фыркнул: — Нет. Зачем мне это? — То есть тебя угостили? Бобби промолчал. Ответ был очевиден. — Ладно, — спокойно протянул Ханбин, но выглядел так, будто перед ним материализовалось самое большое разочарование в его жизни. — Кто тебе дал этот наркотик? — Я… не знаю, — выдал Бобби и тут же поморщился. — В голове полнейшая каша. Помню самолёт, а затем резко клуб… Я разговаривал с кем-то, но, хоть убей, не помню, кто это был… Вроде после этого танцевал, далее темнота… Бобби понимал, что его рассказик вышел жалким, но поделать с этим ничего не мог. — Ты забрался на чужой столик, — мрачно заметил Юнхён, который, оказывается, маячил за спиной Ханбина всё это время. — Сначала ты танцевал, как паралитик, а потом ни с того ни с сего разозлился и кинул в толпу бутылку. Хорошо, что никто серьёзно не пострадал. Донхёк успел позвать нас на подмогу, поэтому мы вовремя оказались рядом и поймали тебя, когда ты рухнул с высоты… Бобби этого не помнил. Совсем. Но странным казалось другое, ему совершенно не было стыдно. Это могло означать лишь одно — наркотик из него всё ещё не выветрился. — Мы сказали всем, что тебе стало плохо из-за духоты, поэтому Сынри-хён приказал охране отнести тебя к себе в кабинет, — вздохнул Ханбин. — От врача мы отказались, нужно поскорее убраться из клуба, пока кто-нибудь не просёк, что ты под чем-то. Донхёк отправился предупредить менеджера, так что, когда спустимся вниз, придерживайся нашей версии… Ханбин всё говорил и говорил… Бобби потерял нить лидерских наставлений, но всё равно продолжал заворожено следить за его шевелящимися губами. — Ты всегда был таким красивым? — спросил он вслух. — Чего? — Ханбин моргнул, а затем переглянулся с давящимся от смеха Юнхёном: — Он реально это сказал, или мне показалось?! — Походу, он ещё не в себе, — отозвался Юн, положив свою руку Ханбину на плечо. — Так что не трать энергию на разговоры. Бобби, может, и находился всё ещё под кайфом, только вот, даже будучи в таком состоянии, от него не укрылось, как лучший друг напрягся от простого жеста Юнхёна. — Вы двое что… поругались? Бобби всего лишь предположил, но реакция друзей на невинную фразу оказалась бурной. Ханбин расширил глаза, а Юнхён вздрогнул. — Нет, — мотнул головой Ханбин, растягивая губы в фальшивой улыбке: — С чего ты взял? Юнхён сжал руку на его плече и весь напрягся, давая понять, что Ханбин соврал. Какого чёрта? Бобби собрался уже докапываться до них, как в этот момент пиликнул телефон Юнхёна. Потянувшись за мобильником в карман своей кожаной куртки, Юнхён вынужден был наконец-то отойти от Ханбина. Лидер еле заметно выдохнул… — Это Донхёк, — оповестил Юнхён, взглянув на экран. — Пишет, что машину подогнали максимально близко к задней двери клуба, ещё спрашивает, надо ли ему подняться, чтобы помочь. Ханбин взглянул на Бобби: — Идти можешь? Бобби демонстративно подрыгал ногами, на что Ханбин слегка улыбнулся и обернулся к Юнхёну: — Скажи, что мы сейчас спустимся. — Уже, — отозвался Юн, убирая телефон обратно. Затем он наигранно пнул диван ногой: — Подъём, опиумная красавица! — Пошел ты, — проворчал Бобби, но всё-таки встал на ноги. Его тут же качнуло, как на шатком плоту. — Ох, блять… — Давай-ка, обопрись на меня, — Юнхён подставил ему плечо, но Бобби его проигнорировал и повис на Ханбине. Наверное, со стороны это больше смахивало на объятья. — Ты сегодня ещё и пахнешь вкусно, — прошептал Бобби, вдохнув полной грудью и потершись о его шею своим носом. Ханбин замер, как истукан, его щёки горели. — Бобби, прекрати, — раздраженно выдал Юнхён, хватая его за локоть и пытаясь оторвать от Ханбина. Бобби лишь сильнее обвил того руками… — О, наш Кимбаби пришел в себя! — радостно возвестил новый голос. Бобби пришлось отлепиться от Ханбина и посмотреть на вошедшего в кабинет Сынри. — Хён, — он кивнул, как мог. — Рад, что с тобой всё в порядке! — бодро улыбнулся Сынри. — Точно врач не нужен? — Хён, спасибо за всё, но мы должны идти, — придерживая Бобби за талию, Ханбин потащил его к выходу. — Внизу нас уже ждёт менеджер. — Конечно-конечно, — Сынри хищно блеснул глазами, чем-то напоминая Ян Хён Сока. — Давайте, ребятки, удачи! Пока Юнхён вежливо раскланивался, Ханбин уже вовсю пёр по коридору. Бобби старался не сильно ему в этом мешать, усиленно передвигая ногами. Уже внизу, когда они все забрались в машину, менеджер, оглядев их, цокнул языком и сказал что-то вроде: «Я так и знал!». Бобби промолчал и лишь теснее прижался к Ханбину, с ним было нереально спокойно и комфортно… — Чего это он? — удивился Донхёк, пялясь на них во все глаза. — Без понятия, — процедил Юнхён, кусая губы и так же не сводя с Бобби и Ханбина напряженного взгляда. — Вцепился в Бина, как клещ, и не отпускает. — Эй, дышать можешь? — мягко хохотнул Донхёк. — Я в норме, — отозвался Ханбин. — И я, — пробормотал Бобби ему в шею. — Ну это мы видим, — со смешком отозвался Донхёк. Подъехав к общежитию, Бобби отказался отлипать от Ханбина, не смогли оторвать его от лидера и в лифте… К тому времени, когда они оказались внутри квартиры, Юнхён уже заметно психовал, что ему было несвойственно. Донхёк, наблюдая за всей этой свистопляской, лишь покачал головой и помог Бобби с Ханбином снять обувь. — Думаю, с меня хватит на сегодня приключений, — произнёс Донхёк и отправился в сторону своей спальни. Не оборачиваясь, он помахал им поднятой рукой: — Спокойной ночи! — Давай помогу отвести его до кровати, — Юнхён двинулся в их сторону, но Ханбин остановил его. — Я сам справлюсь, — качнул головой лидер. — Подождёшь меня в гостиной? Мы не договорили сегодня… Юнхён опустил плечи: — Не долго ты думал над ответом, да? — Юн, — с непонятной интонацией произнёс Ханбин. — Я жду тебя в гостиной, — обреченно ответил Юнхён и побрёл по коридору. — Что это сейчас было? — Бобби уставился на Ханбина. — Ничего. Будешь много знать, быстро… — Поумнеешь? — перебил Бобби. Ханбин фыркнул: — Пошли в комнату, умник… Через минуту он сгрузил его на кровать, словно мешок с рисом. — Ай, а понежнее нельзя? Ханбин сложил руки на груди, категорично заявляя: — Нет, ты не заслужил. — Да, ладно тебе, я же не спецом… — Ко всему прочему ещё и шею мне всю обслюнявил в лифте! — Ханбин скривился. — Я что, настолько вкусный? — Да. Ханбин уставился на него, молча открывая и закрывая рот, не находя, что ответить. — Очень-очень вкусный, — широко улыбнулся Бобби. — Да ты, блин, издеваешься, — прошипел лидер. — Ты сам напросился, идиот, сейчас я тебя так накормлю… Ханбин накинулся на него, пытаясь ударить, но несмотря на показной энтузиазм, Бобби с лёгкостью отразил эту «атаку» и перехватил его руки. Смеясь, они повозились немного на кровати, после чего грохнулись на пол. Спина Бобби приняла всё на себя… — Больше никогда не связывайся с наркотой, — отдышавшись, попросил Ханбин. — М-м… Бобби было тяжело сосредоточится, когда об него тёрлись всем телом. Лидер, похоже, этого совсем не понимал… — Обещаешь мне? — Да, — кое-как выдохнул Бобби. — А теперь, если не хочешь, чтобы я кончил, слезь с меня. Ханбин ойкнул и перекатился на спину, а Бобби, несмотря на претензию, почувствовал себя сиротливо. Наркотик тому причина… или ему и правда хотелось чувствовать тело Ханбина рядом с собой? — С чего вдруг такая реакция… на меня? — осторожно спросил Ханбин, когда молчание затянулось. — Это из-за наркоты? — Хотел бы я знать… — пробормотал Бобби. Ханбин поднялся на ноги и помог ему встать с пола. Бобби снова улёгся на кровать, и, вконец измотанный, закрыв глаза, стал быстро проваливаться в сон. Он ощущал, что Ханбин всё ещё не ушёл и смотрит на него… — Хороших тебе снов, любимый идиот, — прошептал друг и тут же отшатнулся, когда Бобби распахнул глаза. — Любимый? — спросил Бобби. — …идиот. Бобби схватил его за руку и повалил на кровать, пытаясь оправдать всё происходящее наркотиком в собственной крови. — Любимый? — пытал Бобби, нагло присасываясь к чужой нежной шее. — Ну скажи, я твой любимый? Толчок в грудь, чтобы он отстал, и недовольный голос Ханбина: — Бобби, ты обдолбанный и ничего не соображаешь… — Признайся, — требовал Бобби, ещё крепче стискивая его тело и подбираясь к таким желанным губам. — Давай же. — Ты не в себе, придурок, — прошипел друг, оказывая слишком слабое сопротивление. — Плевать, — собственный голос звучал странно, но думать об этом не хотелось. Бобби облизал нижнюю губу лидера, ловя его судорожный выдох, и не удержался от ухмылки: — Я и так знаю, что я твоя любовь… Откуда вдруг эта уверенность и желание быть правым? Бобби некогда было размышлять об этом. Потом, всё потом… — Ничего ты не знаешь, кретин, — яростно прошептал Ханбин. — Да ну? — Бобби порывисто накрыл его губы своими, пока руки ползли под чёрную рубашку, которую лидер надел сегодня в клуб. Ханбин застонал… — А потом я… — А потом ты отрубился, и на следующее утро вообще ничего не вспомнил, — зло прошептал Ханбин. — Мы сказали тебе, что ты перепил в клубе, и ты больше не задал ни одного вопроса. — Да, — сказал Бобби и умолк. Хотя в комнате царил полумрак, он виновато отвёл взгляд. — Забыл. Напрочь. Ханбин слегка потёрся об него губами. — Плохой… — выдохнул он ему в ухо, слегка прикусывая мочку. — Очень плохой Бобби Ким… — Ну я, может, и забыл всё, но ты-то нет, Ханбин, — прошептал Бобби, лукаво улыбаясь. — Поэтому через пару дней и полез ко мне в трусы, а? Как ты там это назвал… помощь, точно. Маленький извращенец. Ханбин тихо засмеялся, уронив лицо в подушку: — А что ещё мне оставалось? Я же не знал, что всё так затянется… Думал, ты вспомнишь ночь в клубе, а с тобой, походу, вообще обширная амнезия приключилась. — Ты мог просто рассказать всё, как есть, неужели это было так страшно? Ханбин приподнялся на локте и посмотрел на него, слегка прищурив взгляд, напоминая ястреба: — Одно дело дрочить тебе, и совсем другое признаться, что люблю вот уже несколько лет. Так что да, Бобби, мне было охренеть как страшно. После того как мы сблизились, постоянно думал, что это я для тебя всего лишь друг с привилегиями… Ненавидел себя за то, что вообще влюбился. Иногда желал, чтобы ты вообще никогда не появлялся в моей жизни, но каждый раз, когда ты улыбался, мне становилось так невыносимо стыдно за свои мысли. Я сходил с ума все эти годы, сдерживался… — Сдерживался?! Это так называется? — вмешался Бобби. — Да ты меня только как не лапал! Только каких глупостей не нёс про нашу вечную дружбу! Ханбин насупился, и Бобби, дотронувшись до его щеки, нежно очертил линию до подбородка. — Так что давай начистоту. Почти всем ребятам была очевидна твоя влюблённость, просто это я… — Идиот. — Зато любимый! — заржал Бобби. Ханбин улыбнулся и одарил его нежным светящимся взглядом. Теперь-то Бобби знал, что так смотрели только исключительно на него… — Знаю, что ты устал и осталось всего пару часов на сон, перед тем, как надо будет ехать на саундчек, — жалостливо протянул Бобби. — Но я не смогу уснуть, когда ты лежишь тут, весь такой расслабленный и доступный… — Ты предлагаешь мне отдаться тебе, или что? — хохотнул Ханбин. Бобби сполз пониже и поцеловал его в живот: — Я предлагаю тебе лежать и наслаждаться, я всё сделаю сам… — Значит ли это, что я могу вырубиться в процессе, и ты не обидишься? Бобби стал стаскивать с него трусы и многообещающе заверил: — Поверь, ты не вырубишься. Он поцеловал головку, и Ханбин закусил губу. — Мне уже всё нравится, продолжай, — судорожно выдохнул лидер. Бобби улыбнулся и, больше не распыляясь на разговоры, принялся за дело. Он не мог похвастаться, что умеет отлично отсасывать, опыта было всего ничего, или что отдаётся этому процессу так же самозабвенно, как Ханбин. Но Бобби старался, и извивающееся под ним тело доказывало, что у него получается дарить удовольствие… Ханбин стонал и, уже не сдерживаясь, толкался в его рот. Бобби отстранился, схватил глоток воздуха и снова насадился на его член. Но теперь уже придерживал Ханбина за бёдра и сосал нарочито медленно, заставляя друга отчаянно поскуливать, упрашивая нарастить темп… Бобби оставил его ненадолго одного и поднялся с кровати. — Что? — удивлённо распахнул глаза Ханбин. — Ты куда? — Я типа готовился, — хмыкнул Бобби и, покопавшись в своём рюкзаке у двери, нашел нужную косметичку, достал смазку с презервативами и вернулся к Ханбину. — В ручной клади тащил что ли? — хихикнул Ханбин. — Вот все поржали бы, если б твой рюкзак хорошенько выпотрошили и досмотрели в аэропорту… — Ну и что? — усмехнулся Бобби, разрывая упаковку от презерватива. — Я взрослый мальчик. — Который летит в Японию с другими мальчиками… — Ханбин показал ему язык. — Я смотрю, кому-то очень весело, — Бобби обхватил рукой его член и стал внимательно всматриваться в меняющееся выражение лица перед собой. Запрокинув голову, Ханбин застонал, толкаясь ему в ладонь. — Сбавь обороты, парень, у меня есть для тебя кое-что получше… Убрав руку, Бобби раскатал по его каменному члену презерватив. Затуманенным взглядом Ханбин наблюдал, как он обильно смазывает лубрикантом его стояк, а затем и свой вход, наспех подготавливая себя. — Ты прав… — облизнулся Ханбин. — Я не вырублюсь. Бобби оседлал его, поелозил задницей, задевая член, и вырвал пару восторженных вздохов. Затем наклонился к лицу и поцеловал в губы: — Я же говорил. Бобби слегка приподнялся, завёл руку назад и направил член Ханбина к своему смазанному входу. Надавив посильнее головкой на дырочку, он стал медленно насаживаться, опускаясь по миллиметру вниз. Ханбин успокаивающе гладил его по бёдрам, но Бобби всё равно затаил дыхание. Они проделывали такое уже не раз, но какой-то иррациональный детский страх, что будет больно, до сих пор присутствовал. Ханбин кусал губы, всячески сдерживаясь, чтобы не ворваться в его тесноту со всего маху, поэтому, когда Бобби полностью принял его член в себя, они оба облегчённо выдохнули. — Ты как? — прошептал Ханбин. — Кажется, что-то застряло у меня в заднице, — усмехнулся Бобби. Дебильные разговорчики во время секса уже вошли у них в привычку. — Я даже знаю, что, — Ханбин слегка толкнулся бёдрами, проникая ещё глубже и как будто специально задевая нужную точку у него внутри. — Блять, — зашипел Бобби, упираясь руками ему в грудь и начиная двигаться… Когда он был принимающей стороной, Ханбина никогда не хватало надолго, оттого что Бобби, по его словам, чересчур сильно его сжимал. Сегодня яркий оргазм настиг лидера ещё быстрее. Яростно толкнувшись в последний раз, Ханбина затрясло, и он обессиленно рухнул на подушку. Бобби не спешил слезать с него, продолжая медленно покачиваться на его члене. Ханбин слегка отдышался и, протянув руку, довёл его до разрядки медленной дрочкой… — Надо в душ, — спустя пять минут лениво произнёс Бобби. — Если, конечно, не хочешь, чтобы мы отправились на саундчек, перепачканные спермой. — Час до будильника, — кое-как выговорил Ханбин, гладя его по взмокшей спине. — Сжалься… — Спи, — улыбнулся Бобби. — Зная тебя, я захватил влажные салфетки. — Люблю тебя, — умиротворённо выдохнул Ханбин и практически сразу засопел… Бобби так и не уснул. Он обтёр Ханбина, сам сходил в душ и, вернувшись в кровать, ещё долго лежал. Смотрел на Ханбина, завернувшегося в одеяло, словно в кокон, и просто размышлял об их будущем. Наверное, тяжело будет скрываться вечно, возможно, наступит такой переломный момент, когда им придется открыться хотя бы своим семьям, и, вероятнее всего, будет очень страшно… Но как Ханбин однажды не отказался от своей любви к нему, так и Бобби не собирался сворачивать с этого совместного пути, на который они ступили. В конце концов, как говорит Ханбин, — вместе навсегда!